1
2
3
...
36
37
38
...
56

Либби Галлахер не дожила двух недель до своего тридцатилетия. Майклу Дэвиду Галлахеру было семь лет, а Джейку Эдварду Галлахеру шел шестой год.

После их гибели Джон оставил престижную работу и прекрасный дом. Он оставил в прошлом все — осталось только чувство вины, ежедневно, ежеминутно терзавшее его душу.

— Я начал пигь, — признался Джон. — Виски, водку, ром — все, что попадалось под руку и помогало скоротать ночь.

Эдди оттащил его от края пропасти — забрал сына из дешевого мотеля, в котором тот жил, положил конец его запоям и силой заставил вернуться в реальный мир — порой ужасный, а порой чудесный.

— Он еще не оправился после смерти мамы, но потеснил в своем сердце эту боль, освободив место для меня. Мой отец спас меня.

Теперь Александре многое стало понятно. Пока Джон говорил, разрозненные фрагменты головоломки укладывались по своим местам. Нечасто приходится слышать о взаимной глубокой привязанности отца и сына. Если верить тому, что показывают в фильмах, то отцовская миссия заканчивается, когда повзрослевший отпрыск садится за руль своего автомобиля. Но у Эдди Галлахера и его сына Джона все было по-другому.

— Я хотел бы быть таким же отцом. — Он взглянул на Алекс — впервые с тех пор, как начал рассказывать свою историю. — Отец всегда был рядом со мной в трудную минуту.

— А теперь ты рядом с Эдди.

Его взгляд согрел ее сердце.

— Не все это понимают.

— Я понимаю, — сказала Алекс. «И люблю тебя за это».

Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы у нее были заботливые, любящие родители? Ее ребенок никогда не усомнится в том, что он нужен и любим.

— Я буду хорошим отцом, — тихо проговорил Джон, — у меня есть с кого брать пример.

«Пора, Алекс! Давай же, расскажи ему все!»

Но она не могла это сделать, тем более сейчас, когда он так на нее смотрел — точно она протягивала ему ключи от рая. Как она могла сказать ему, что ребенок, которого она носит под сердцем, возможно, не его? Он пережил самое страшное, что только может случиться с человеком, и заслужил право на новое счастье. А ее ребенок — Господи, прости! — заслужил такого отца. Ее ребенок войдет в семью, где мужчины умеют ценить любовь и сами умеют любить. С таким отцом он станет счастливым.

Джон положил ладонь ей на живот, и сердце Алекс затрепетало. «Это судьба, — говорила она себе, стараясь не думать о том, что совершает ужасную ошибку. — Именно так и должно быть».

Глава 16

Кровельная компания Си-Гейта запросила с Алекс восемь тысяч долларов за ремонт крыши и потолка.

— Это грабеж средь бела дня! — возмущалась Александра, разговаривая с Джоном в кафе в первый день работы после аварии. Было время затишья между завтраком и ленчем.

— Тебе нужны и крыша, и потолок, — заметил Джон, — а это стоит денег.

Она налила себе стакан молока и отпила глоток.

— Он просит половину в задаток. Ты можешь себе представить?

— Я мог бы…

— Молчи! — предупредила она. — Это мой дом, и я сама справлюсь.

— Ты не можешь там жить во время ремонта.

Она сделала еще глоток.

— Почему же? Очень даже могу.

— Ты беременна. Тебе…

— Ты можешь говорить потише? — Алекс покосилась на Уилла, который, как обычно, курил на заднем крыльце. — Я не хочу, чтобы все узнали об этом раньше времени.

— А я хочу. Мне хочется встать на углу Саундвью и Оушен и говорить всем прохожим, что у нас будет ребенок.

— Они и так об этом узнают.

— И очень скоро. — Он усмехнулся. — Мне кажется, тебе становятся тесноваты твои пояски.

— Глупости! — Руки ее взметнулись к животу. — Пока ничего не видно. Еще слишком рано.

А может, не так уж и рано — если это ребенок не от Джона. Она отогнала эту мысль, как делана много раз в течение недели — с тех пор, как узнала про свою беременность.

— Что здесь происходит? — воскликнула Ди, появившаяся на пороге кухни. — Миссис Крогер ждет свою яичницу из двух яиц. Давай-ка поживей!

— Джон плохо на меня влияет, — сказала Алекс, разбивая на сковороду два яйца. — Тебе надо пожаловаться хозяину.

— Слушай, Ди, помнится, несколько лет назад ты ремонтировала крышу у себя в доме?

Ди закатила глаза:

— Лучше не напоминай! Если не считать замужества, это были самые худшие три года моей жизни.

Алекс невольно засмеялась.

— Ты уговорил ее это сказать, да? — спросила она у Джона.

— Я тебя уговаривал? — Джон взглянул на Ди.

— Да вы что, ребята? — Ди в недоумении переводила взгляд с Джона на Алекс.

Алекс положила на сковороду три куска бекона.

— Он говорит, что я должна переехать к нему и Эдди на то время, пока у меня дома будут чинить крышу.

Ди выгнула бровь.

— Только крышу? — спросила она с усмешкой.

— И потолок, — добавил Джон.

— Крышу и потолок? — Ди посмотрела на Алекс. — Собирай вещички, милочка, и не раздумывай!

Чуть позже Джон уехал в порт, а Алекс вышла в зал передохнуть, оставив Уилла готовиться ко второй волне посетителей.

— Я знаю, он тебя уговорил, — сказала она Ди, усаживаясь на свободную табуретку у стойки.

— Ты еще будешь меня благодарить, — заявила Ди. — Я бы на твоем месте переехала хоть к Джеку Потрошителю, лишь бы не оставаться в доме.

И Ди рассказала ей несколько забавных историй об ужасах ремонта.

— Ты права, — вздохнула Алекс. — После такого и Джек Потрошитель покажется симпатичным малым.

— Ну, как у тебя с ним?

— С кем, с Джеком?

Ди бросила в нее пакетик с сахаром.

— С Джоном!

Алекс отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Кажется, все идет неплохо.

— Тогда тем более переезжай к нему.

— Это только на время, — напомнила Алекс. — У меня есть собственный дом.

Ди ничего не сказала, только хитро улыбнулась в ответ.

Внезапно Александре захотелось поделиться своей радостью с женщиной, которая стала ее первой настоящей подругой.

— Помнишь, ты спрашивала, не нужен ли мне телефон хорошего гинеколога?

— Да, — кивнула Ди. — И теперь он тебе понадобился?

Алекс глубоко вздохнула и посмотрела подруге прямо в глаза.

— Вообще-то мне нужен телефон хорошей акушерки.

Ди завизжала так громко, что ее, должно быть, услышали в Атлантик-Сити. Потом вскочила и крепко обняла подругу.

— Мы пока держим это в секрете, — предупредила Алекс, — так что, пожалуйста, никому не говори.

— Я буду молчать, даже если меня разденут догола и привяжут к муравейнику! — пообещала Ди. По щекам ее катились слезы радости.

— Ты-то чего плачешь? — спросила Алекс, вытирая собственные мокрые щеки. — Это у меня гормональный сдвиг. И глаза на мокром месте.

— Прости, — сказала Ди, громко всхлипывая, — я обожаю счастливые финалы.

«Почему же финалы?» — подумала Алекс. Ей казалось, что жизнь только начинается.

— Вот держи, Брайан! — Гвен положил на его письменный стол пухлую папку. — Прости, что так долго. Здесь все, что я смог найти про Гриффина Уиттикера и его жену.

— Отлично, — кивнул Брайан. — Фотографий много?

— Не очень, — ответил Гвен. — Есть один семейный портрет — они вдвоем на благотворительном балу в Лондоне. — Гвен был явно расположен поболтать.

«Ну все, теперь я вышвырну эту красотку из городка, и она улетит далеко-далеко!» — думал Брайан, глядя на папку, которая, казалось, прожигала дыру на его письменном столе. Наконец Гвен ушел к себе в кабинет, и Брайан уткнулся в стопку бумаг.

«Гриффин Уиттикер завоевал награду „Бизнесмен года“… Уиттикер объявил о временном увольнении служащих своего лондонского офиса… Мистер и миссис Гриффин Уиттикер из Нью-Йорка позируют лондонским фотокорреспондентам…»

Гриффин с женой стояли на фоне темно-голубой драпировки. На Уиттикере был смокинг, а на его жене — платье греческого фасона. Она казалась в нем богиней.

Имелись еще две фотографии четы Уиттикер, сделанные скрытой камерой в Лондоне. Как разъяснялось в тексте под снимками, последний из них был сделан первого октября. С тех пор об Алекс нигде не упоминалось — как будто ее и не существовало.

37
{"b":"4710","o":1}