ЛитМир - Электронная Библиотека

Ее янтарные глаза наполнились слезами.

— С Гриффином этого не было никогда.

И она рассказала ему про бесконечные визиты к известным специалистам, про безрадостный секс и про мужа, который искал утешения в объятиях многочисленных любовниц, пока его жена спала одна в огромной супружеской кровати.

— Все уже позади, — сказал Джон, когда распахнулась дверь отделения неотложной помощи. — Это только воспоминания, Алекс, частица прошлого.

— Нет, не частица прошлого, Джон. Мы не разведены… — Голос ее сорвался, и она опустила глаза. — У него была любовница, Клэр Брубейкер. Мы переехали в Лондон, чтобы начать там новую жизнь. Муж поклялся мне, что больше не будет встречаться с Клэр. Мы собирались сохранить семью, даже если я никогда не смогу забеременеть. — Алекс горько усмехнулась. — Раньше я часто ходила по магазинам. Это было для меня своего рода развлечение — вернее, лекарство от скуки. Как-то я зашла в «Харродз» купить себе новые брюки. И у соседнего прилавка увидела Клэр. Она оказалась вовсе не в Нью-Йорке, а в Лондоне… и была беременна от Гриффина Уиттикера. — Алекс помолчала. — Муж не стал этого отрицать, напротив, он как будто даже обрадовался возможности похвастаться. Я никогда не забуду его самодовольного взгляда… — Она печально покачала головой. — Этот ребенок очень много для него значил, Джон.

— Вот и носилки, Алекс. Тебе надо в отделение.

— Я должна закончить, — возразила она, — должна все рассказать, чтобы уже больше никогда не вспоминать об этом.

— Ты от него ушла, — подсказал он. — Я все уже понял, Алекс. Ты узнала про ребенка и ушла.

— Я осталась.

Джону стало трудно дышать.

— Осталась?

— Он сказал, что этот ребенок ничего не изменит в наших отношениях.

— И ты поверила?

— А что мне оставалось делать? Мне некуда было идти. Я зависела от него целиком и полностью.

— Но ты все-таки приехала сюда. Значит, передумала. Почему?

Санитар открыл дверцу машины и просунул голову в салон.

— Вы готовы?

— Подождите, — отмахнулась Алекс, в голосе ее прорезались истерические нотки. — Одну минуту!

— Ждать нельзя, — возразил Джон, подавая знак санитару. — Ребенок не может ждать.

На самом же деле он просто не хотел дослушивать ее рассказ.

— Плацента не отошла, — сообщила доктор Шалман.

— Это хорошо? — спросил Джон.

— Очень хорошо. Я хочу сделать сонограмму, а потом обсудим, что делать дальше.

— Ты молодец, малышка, — приободрил Джон Александру, когда доктор Шалман ушла проверять аппаратуру. — Кажется, тебе в конце концов сделают сонограмму, и мы будем точно знать дату родов.

— Клэр Брубейкер не доносила ребенка Гриффина.

Джон заинтересовался:

— Что?

— В октябре у нее был выкидыш. Гриффин пришел домой пьяный… — Она замолчала и судорожно вздохнула, заметив, как под левым глазом у Джона задергался нерв. — Он меня изнасиловал, Джон. Он был пьян и очень расстроен… Я пыталась сопротивляться, но он оказался сильней.

В голове у Джонагудело. Он с трудом воспринимал слова Алекс, но те образы, которые порождал ее рассказ, прочно впечатывались в его сознание. «Я способен на убийство, — думал он, слушая Александру, — Да, я действительно могу убить человека».

— В ту ночь я ушла из дома, — продолжала Алекс. — Взяла свои драгоценности, кое-что из одежды и ушла без оглядки. — Она оставила свое обручальное кольцо на журнальном столике как знак полного разрыва. — О разводе я не думала. Если бы мы стали разводиться, мне пришлось бы снова с ним видеться и говорить, а я этого не хотела. Я хотела лишь одного — свободы, а чтобы ее получить, не нужны никакие бумаги.

Разве могла она ожидать, что влюбится? А уж беременность казалась ей тогда и вовсе невероятной.

— И этим тебя шантажировал Брайан?

Она кивнула. Джон не мог смотреть ей в глаза — столько в них было страдания.

— Брайан пригрозил, что, если я не продам свой дом компании «Игл менеджмент», он позвонит Гриффину и скажет ему, где я.

— Ты могла бы продать ему свой дом — и обезопасить себя таким образом.

— Я думала об этом, — призналась Алекс, — но потом увидела тебя на собрании, Джон. И поняла, как много значит для тебя этот городок и как много ты значишь для него. И тогда я решила не продавать свой дом. Я просто не могла так поступить.

«Я люблю тебя, Джон. Но у меня не хватает мужества об этом сказать».

— Но ведь Гриффин может вернуться в твою жизнь.

— Я люблю этот город. Ему нужно дать второй шанс.

— А твой муж? Ему тоже нужно дать второй шанс?

— Нет, — сказала она тоном, не терпящим возражений, — он этого не заслуживает.

— Мы все уладим, — пообещал Джон и взял ее за руки. — Что бы ни случилось, мы все уладим.

— Джон, — в глазах Алекс блестели слезы, — а если это не твой ребенок?

Вот оно — самое страшное! Скелет в шкафу. Привидение под кроватью. Если Александре предстоит прожить на свете еще полвека, все эти годы она будет молить Бога, чтобы больше никогда и ни у кого не видеть на лице такого горестного выражения. Боль сквозила в каждой его черточке, боль сочилась из глаз, кривила губы…

Секунды растягивались в минуты, а минуты грозили перерасти в часы. Кто-то должен был нарушить это жуткое тягостное молчание.

— Мне очень жаль, — прошептала Алекс. — но я не могла не сказать тебе это.

Он кивнул — как-то вяло, по-стариковски.

— Так вот почему ты все время откладывала сонограмму?

— Да. Но это мои трудности, Джон, — сказала она, глядя ему в глаза. — Если ты сейчас уйдешь и больше никогда не вернешься, я не стану тебя осуждать.

Он уронил голову и закрыл лицо ладонями. Ей хотелось дотронуться до него — погладить по волосам, провести кончиком пальца по уху… Но она сомневалась, что еще имеет на это право. Вновь воцарилась гнетущая тишина. Не в ней ли скрыт ответ, которого она больше всего боится?

— Джон, если ты…

— Я люблю тебя, Алекс.

Алекс замерла. Она, наверное, ослышалась. Приняла желаемое за действительное.

— Ты что-то сказал?

Он поднял голову и заглянул ей в глаза.

— Я сказал, что люблю тебя, Алекс.

Она раскрыла рот, но он поднял руку, заставив ее молчать.

— Я не буду обманывать тебя и говорить, что мне все равно, чьего ребенка ты носишь, но это ничего не меняет. Я люблю тебя — люблю с того утра, как впервые увидел на пороге кафе в том длинном черном плаще… — Голос его сорвался, он откашлялся. — Я больше не хотел влюбляться и даже не думал, что такое возможно. Но появилась ты, и я… — Он махнул рукой. — И вот мы вместе.

Слезы катились по щекам Александры.

— И вот мы вместе, — эхом отозвалась она. — Я не хочу терять этого ребенка, Джон. Как бы там ни было, я должна его родить.

— Да, — кивнул он, — я тебя понимаю.

— Это ты сейчас так говоришь, а если доктор Шалман сообщит нам, что я забеременела в октябре? Ты уверен, что и тогда будешь чувствовать то же самое?

И снова это жуткое молчание.

— Да, уверен, — сказал он наконец. — Ведь это твой ребенок, а я люблю тебя, значит — и его тоже. Даже если бы мы встретились два года спустя, я любил бы твоего ребенка как своего собственного.

Когда санитар покатил ее в процедурную на сонограмму, она повторяла про себя слова Джона — это был ее невидимый талисман. Джон шел рядом с каталкой и держал Алекс за руку.

Доктор Шалман начала описывать предстоящую процедуру, но Алекс почти не слушала — мысли ее были далеко. Пока ей на живот накладывали гель и подводили датчики, она думала о том, что Брайан наверняка уже связался с Гриффином и сообщил, где скрывается его беглянка жена. Что будет делать Гриффин с этой информацией — остается только гадать.

Вокруг нее велись разговоры, и Алекс улавливала обрывки фраз.

— Вон там… передвиньте тот датчик… еще немного геля… так, хорошо… готово… Вы смотрите, Алекс?

Джон перевел взгляд на монитор, и лицо его озарилось улыбкой.

54
{"b":"4710","o":1}