ЛитМир - Электронная Библиотека

Тостен тихо засмеялся.

– Как старший брат, ты обязан убедить меня в том, что мир не так ужасен, каким видится мне в настоящий момент. А ты толкуешь об обратном.

– Очень важно знать о жизненных опасностях как можно больше, – ответил я. – Их не избежать, но нужно уметь преодолевать. Посмотри, к примеру, на маму. Она на протяжении долгих лет пыталась делать вид, что не понимает, какое чудовище наш отец, прибегала для этого к любым способам. Поэтому и махнула рукой на нас.

Впервые в жизни я признался самому себе в том, что глубоко презираю свою мать. За то, что она позволила отцу истязать нас, за то, что не предотвратила отчаяния Тостена, доведшего его до крайности.

Орег, являясь ко мне иногда в сновидениях, объяснял поведение моей матери воздействием на нее хурогской магии. И все равно я злился, чувствуя, что она могла хотя бы попытаться защитить нас.

– Ты занимался нами вместо мамы, – спокойно сказал Тостен, и я дернулся от неожиданности. – А я такой же, как она. Утопаю в своих проблемах. Придаю слишком много значения тому, что не так уж и важно. Например, тому факту, что Орега ты любишь больше, чем меня. Наверное, я слабак.

– Ты не прав, – возразил я. – Один мудрый человек сказал мне как-то такую вещь: конь брыкается и неистовствует не оттого, что он злой и неуправляемый, а потому, что в нем живет страх перед насилием и людской свирепостью.

Я повторял слова Пенрода, и сердце мое обливалось кровью.

– Я тебе не конь! – гневно отрезал Тостен.

– Но тоже боишься насилия и жестокости, так ведь?

Он не ответил.

– Чтобы победить страх, даже в животном, надо докопаться до причины его возникновения, – продолжил я. – И попытаться обращаться с этим животным совсем по-иному.

Тостен рассмеялся, явно смягчившись.

– Можно просто его прирезать.

Если бы за нашей беседой наблюдал посторонний, он непременно решил бы, что мы тронулись умом. Закованные в цепи и подвергшиеся пыткам люди не болтают, находясь в сырой вонючей камере, о разных глупостях, и уж тем более не смеются.

– Ты собираешься вызволять нас отсюда? – спросил Тостен. – У тебя ведь есть такая возможность. Для этого требуется всего ничего: переметнуться от одного мерзавца, которому ты присягал на верность…

– К другому, еще более опасному, – закончил я его мысль. – Вообще-то у меня есть план поинтереснее.

Указательным и большим пальцами левой руки я коснулся своего кольца. С того самого момента, когда я сжег трупы деревенских жителей, я больше не пробовал прибегать к помощи магии. Нетренированное колдовство опасно, может привести даже к смертельному исходу.

К моему великому удивлению, у меня все получилось. Волшебство мгновенно наполнило мою заледеневшую руку приятным теплом. А через несколько мгновений у моих ног уже лежал Орег.

Трясясь, как будто в лихорадке, он вцепился мне в запястье и запричитал ужасающим дрожащим голосом:

– Только не оставляй меня больше… Никогда… Не уходи от меня так далеко… Пожалуйста…

На него было больно смотреть. В первое мгновение я подумал, что убил бы того подонка, который заставил его так мучиться, если бы знал, кто он. Но тут же вспомнил про рассказ Орега об отце, которого давным-давно не было в живых. Пожалуй, кроме Орега, я не знал человека, чей родитель в своей безжалостности превосходил моего. Наверное, это сходство сближало нас сильнее, чем волшебная сила кольца.

Тостен приподнял голову и в ужасе уставился на содрогавшегося у моих ног Орега, который походил сейчас на припавшую к хозяину избитую собаку.

– Что ты с ним сделал? – спросил он и с отвращением отвернулся.

– Я ничего с ним не делал, Тостен, – ответил я. – Дадим ему немного прийти в себя, а потом я все тебе объясню.

– Где мы находимся? – спросил Орег почти нормальным голосом.

– В Буриле, – проворчал Тостен, понимая по моему молчанию, что я не в состоянии ответить. – Это владение Гарранона.

– Гарранона?..

Я сильно удивился. Поверить в то, что Гарранон связан с ворсагцами, не представлялось мне возможным. Хотя… О Бастилле я тоже был совершенно другого мнения.

– Как вы сюда попали? – спросил Орег. – И где Бастилла?

– Именно она и привезла нас сюда, – ответил я, пытаясь держаться как можно более непринужденно. Когда разговариваешь с человеком, который, как раб, прижимается к твоим ногам, то чувствуешь себя крайне неловко. – Бастилла действительно невольница. Но не Сирнэка, а Кариана. Из его слов я понял, что в его рабыню ее превратили в храмах Колиты. Подобное возможно?

Орег медленно кивнул и немного отстранился от меня.

– Возможно. Но совершаются такие превращения только с согласия потенциального раба.

Я пристально взглянул ему в глаза. В камере было почти темно, но его зрачки оставались узкими.

– А ты знал правду о ней?

Орег покачал головой.

– Единственное, что мне стало известно сразу, так это что она обладает огромной магической силой. Все остальное в человеке, претерпевшем изменения, о которых ты упомянул, увидеть почти невозможно.

Я усмехнулся.

– А мы с ней похожи! Можем становиться кем захотим.

– Ошибаешься, – спокойно и уверенно возразил Тостен. – Бастилла превращается в такую, какой не сама она желает быть, а какой ее желают видеть окружающие.

Орег слушал его очень внимательно, даже отпустил мою руку.

– Ты, Вард, – продолжил Тостен, – считал, что спас ее. Аксиэлю и Пенроду требовалась любовница, которая не ожидает от партнера ничего серьезного. Я… Со мной она просто разговаривала, когда я нуждался в собеседнике. А Сиарры сторонилась, потому что не понимала, о чем та думает.

Орег воодушевленно кивнул.

– А Вард такой, каким сам считает нужным быть, Ему никогда не отделаться от своих настойчивости и благородства.

– А еще от неистребимого стремления помогать всем, с кем он встречается, – подхватил Тостен.

– Тостен, я должен раскрыть тебе одну тайну, – несколько смущенный услышанными комплиментами в свой адрес, сказал я. – Орег вовсе не внебрачный Надоеда отца, а семейный призрак. Но в еще большей степени опытный колдун. Он принадлежит Хурогу.

– Призрак?.. – пораженно воскликнул Тостен. – Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

– Потому что сам познакомился с Орегом лишь в День смерти отца, – ответил я.

Орег вскинул голову и посмотрел на меня, как смотрят на предателя. А как еще я должен был объяснить брату его странное появление в камере?

Тостен тоже испепелял меня взглядом.

– Я думал, Орег сам заговорит с тобой об этом, – произнес я, обращаясь к Тостену. – Но он, наверное, не посчитал такую беседу необходимой.

По всей вероятности, мои аргументы не казались убедительными ни Орегу, ни Тостену. Я решил сменить тему.

– Орег, ты в состоянии вытащить нас из этой конуры?

– Да, хозяин, – с готовностью ответил Орег. Глаза Тостена округлились, а брови превратились в сплошную полоску. Я понял, чем вызвано его возмущение: очевидно, наши с Орегом отношения напомнили ему Кариана и Бастиллу.

– Не испепеляй меня взглядом, Тостен. И перестань…

Послышался странный звук – оглушительный рев, от которого задрожала стена за моей спиной.

Орег встрепенулся.

– Василиск! Откуда у них взялся василиск?!.

Я нахмурился.

– Ты это о чем?

– О каменном драконе… По крайней мере в Шавиге его называют именно так, – ответил Орег.

Его глаза взволнованно блестели.

– То, что мы искали в Серебряных горах, умеет так кричать? – удивился я.

– Нет. Василиск – это совсем другое. Он всего лишь пахнет, как дракон, – пробормотал Орег, мечтательно глядя на маленькое окошко под потолком.

– Так что же собой представляет этот твой василиск? – сгорая от любопытства, спросил я.

– Они похожи на огромных ящериц, – сказал Орег, не отводя глаз от окна.

– А почему их называют каменными? – настойчиво допытывался я.

– Потому что их взгляд способен превратить человека в камень, – пояснил Тостен. Он явно тоже был заинтригован невиданной тварью Кариана. – Разве ты не помнишь, Вард, песен о нем? Например, «Охота на василисков»?

57
{"b":"4717","o":1}