ЛитМир - Электронная Библиотека

Она молча дала себе клятву защитить их, раз уж не смогла сохранить ни свой клан, ни Таера. А если и плакала, то только Джес мог видеть.

В конце концов Ринни заснула. Джес отнес ее по лестнице на чердак на ее половину и вернулся к Сэре и Леру, сидевшим на скамье перед огнем.

– Она меня не испугалась, – произнес он.

Сэра улыбнулась и похлопала ладонью по скамье, указывая на свободное место рядом с собой.

– Кажется, она вообще не боялась, не так ли? Он не сел рядом.

– Меня все боятся, даже ты и папа.

– И я, – сказал Лер с усталой улыбкой, светящейся больше в глазах, чем на губах. – Все же это просто общее беспокойство, да? На самом деле я тебя не боюсь, просто напрягаюсь.

Сэра кивнула.

– Должно быть, она это чувствовала, но есть вещи хуже, чем страх.

– Люди ко мне не прикасаются, – сказал Защитник, глядя на свои руки, будто он скучал по весу теплого тела Ринни.

Лер пристально посмотрел на брата, потому что Джес почти не никогда не мог терпеть прикосновения.

– Ты утешил ее, – ответила Сэра. – Ты напомнил ей, что она не одинока.

– О, мама, – прошептал он. – Мы так несчастны.

Он посмотрел на нее и между вдохом и выдохом превратился в Защитника. Громадный кот грациозно повалился перед ней на пол и бесшумно зарыдал от сокрушающей печали.

Сэра хотела дотронуться до его плеча, но задержала руку в воздухе. Будучи в крайне расстроенных чувствах, Джес вообще не в состоянии перенести ее прикосновение.

Тогда она поднялась со скамьи и открыла входную дверь.

– Гура, – позвала она. – Иди сюда.

Большая собака подняла на нее изумленный взгляд: конечно, днем она иногда заходит в дом, но ночью она сторожит на улице.

– Заходи, – снова повторила хозяйка.

Гура прошествовала мимо нее к огню. Но, завидев Джеса, собака со вздохом мягко шлепнулась рядом с ним. Джес, не в состоянии выносить человеческое прикосновение, обнял собаку лапами и прижался к ней мордой.

Когда Сэра села на свое место рядом с Лером, он спросил:

– Почему он не выносит прикосновение, когда… – он заколебался. – Это действительно сбивает с толку. Почему его это не беспокоило, когда он превратился в Защитника?

– Джес чувствителен к прикосновению других людей. У многих Орлов есть дар к сочувствию. Так как он обязан всегда держать Защитника в узде, то чувства кого-то третьего – для него слишком много.

– Ты так говоришь, как будто он – это одновременно два человека.

Сэра кивнула.

– Исходя из того, что мой старший брат, который тоже был Защитником, рассказывал, очень похоже на то. Я не знаю, почему Орел так сильно отличается от других орденов, почему ему труднее всех. Мой Учитель верил, что Древние Маги пытались создать кого-то совершенно другого – возможно, идеального воина – и совершили много ошибок – ошибок, за которые Джес и подобные ему вынуждены платить своими жизнями, – она замолчала и взглянула на Джеса. Тот не обращал на них ни малейшего внимания. И все-таки она понизила голос. – Большинство Орлов умирают, даже не достигнув возраста Джеса, поэтому мой народ очень тщательно их оберегает: когда можем, держим их подальше от незнакомцев, и за пределами клана не позволяем им ни с кем разговаривать. Защитник самый опасный и одновременно самый уязвимый из всех наших орденов.

Сэра прижала руки к груди, осознавая, что Джес выжил благодаря их обособленности. Лер положил ей руку на плечо и притянул к себе.

– Все будет хорошо, мама, – заверил он.

Так они и стояли. Джес молча ронял слезы, а Гура задремала и тихо захрапела. Сэра хотела что-то делать, но что? Чем она могла помочь Таеру? Чем она могла помочь Джесу, Леру или Ринни? Ее взгляд упал на обрывки уздечки Таера.

Она встала со скамьи, подняла их и пошла к огню, чтобы получше рассмотреть.

– Что ты делаешь, мама? – спросил Лер.

– Собираюсь посмотреть, что эта уздечка мне расскажет, – уверенно ответила Сэра, хотя на самом деле этого не чувствовала. – Я уже говорила, что в каждом ордене существует некое разнообразие в способностях. Одна из моих способностей – которыми обладаю я и которых не было у моего Учителя, – это умение читать прошлое предметов.

– Ты собираешься посмотреть, что случилось с папой?

– Я собираюсь попробовать, – поправила она.

Она глубоко вздохнула и сконцентрировалась, потому что чтение объектов, связанных со смертью, было болезненным. В глубоком раздумье, приложив пальцы ко лбу, она застыла в позе мыслителя. В магии такого сорта деликатность более предпочтительна, чем сила. Она не сопротивлялась, когда струйки магии появились из пальцев и нитями прошли по кожаной уздечке.

Ничего.

Уверенная, что недооценила свою мощь и приложила мало сил, она открылась, даже кончики пальцев стало пощипывать… опять ничего. Она встряхнула кистями рук, как будто кончики пальцев были обожжены.

– Лер, ты не мог бы найти… – Сэра осматривала комнату и остановила взгляд на укромном уголке, где на стене под луком Лера висел меч Таера. Сэра знала, что в мече было достаточно информации для чтения прошлого. – Меч. Дай мне, пожалуйста, меч.

– А что случилось? – сняв меч и протянув его матери, поинтересовался Лер.

Сэра отрицательно покачала головой и, взяв в руки меч, вынула его из ножен.

– Не знаю.

Она отложила уздечку в сторону и положила оружие на пол. Ей пришлось согнать оттуда Гуру, которая в свою очередь потревожила Джеса.

– Папин меч. – Спросонья он сел.

Она рассеянно кивнула в ответ и слегка потерла пальцы: она раскрылась и ждала, когда магия наберет такую же силу, как тогда, когда она прикасалась к уздечке. Она добилась максимума, чтобы рассмотреть следы времени, оставленные на объектах, к которым она прикоснулась. Перед ней были смерть и темнота.

Мгновение жгучей боли, когда золотой свет собрался в пальцах, затем все исчезло. Она открыла глаза и краем сознания ощутила странное чувство, что время перепрыгнуло, а она даже не заметила. В ушах звенело, в локте – тупая боль от ушиба, она лежит на спине, а под головой колено Джеса.

Джес легонько хлопал ее по щекам, в его глазах молниеносно появлялось и исчезало присутствие Защитника.

– Искры ранили тебя, мама?

– Нет, Джес, – ответила она и села, поджав колени и положив на них голову, чтобы досмотреть картины прошлого, вспыхивающие в ее закрытых глазах.

– Все хорошо, – ответила она, почувствовав встревоженный взгляд Лера. – Всего пара-тройка синяков. Я очень долго этого не делала, и не рассчитала силы. Меч – неудачный выбор.

Воины солсенти пользовались своими клинками, передавая из поколения в поколение, пока ржавчина не съедала их. Они даже давали им имена, никогда не погружаясь в мир псевдожизни, полностью пропитанной смертью – они рисковали, давая такому опасному предмету имя. Существовало много историй о мечах, которые при явном проигрыше вдруг удавалось захватить, а другие истории рассказывали, что мечи тяжелели так, что их невозможно было удержать, а некоторые и сами старались нанести урон своему обладателю. Однако, похоже, солсенти никогда не обращали внимания на предупреждающие знаки. Вечные Странники всегда очищали свое оружие после каждой отобранной жизни и избавлялись от клинков мертвецов.

Сэра снова дотронулась до уздечки, медленно, как бы к чему-то прислушиваясь, пробежала пальцами по синему и красному бисеру, украшающему широкую полоску на лбу коня. Практически мгновенно она почувствовала печаль Лера – отпечаток того момента, когда он держал в своих руках уздечку, скрывающую песком времен свое прошлое. Что касается самой уздечки, ее частиц и всего остального, создавалось впечатление, что неким образом ее история началась всего несколько дней назад.

– Ничего, – разочарованно убедилась Сэра. В руке она сжимала обрывок кожи. Как рука, так и кожа пылали от энергии. Но вспышки внутренних видений не было, только пустота, как будто, что бы там с Таером ни случилось, кто-то тщательно вытер историю уздечки.

26
{"b":"4718","o":1}