ЛитМир - Электронная Библиотека

Он стоял с открытым лицом, чтобы его все могли видеть.

– Друзья! – произнес он. – Для многих из вас это будет первое знакомство с секретами нашего Пути. Магия Вечных Странников из рук Пяти Богов! – он поднял правую руку и продемонстрировал магическую палочку, только на конце ее вместо искрящейся звезды была большая серебряная сова на цепи.

– Сова – это Бард! – объявил он.

Впереди слева от Таера подняли такой же предмет, только вместо совы был ворон.

– Ворон – это Маг! – снова объявил он.

«Пять богов?» – удивился Таер. Если они пользуются знаниями орденов, то пропустили одного. Колдунами были объявлены остальные представители: Жаворонок, Большой Баклан и Ястреб. Не было Орла. Он разволновался еще больше, потому что вспомнил, где раньше слышал о Пяти Богах: от нового священника в Редерне. «Сэра, – в панике метались мысли о семье, – мои дети! Кто после меня следующий?»

Поток магии прервал мятущиеся мысли Таера.

– Много веков, – продолжал Теллеридж, благодаря потокам магии его голос доносился до самых дальних углов помещения, – Вечные Странники прятали от нас свою силу… как император и его септы прячут от нас свои земли и титулы. Они думают, что из-за этого мы слабы и беспомощны. Но мы – адепты Тайного Пути и Сокрытых Богов: мы поклоняемся Птицам! Ворону – для магии, Жаворонку – для жизни и смерти, Большому Баклану – для господства над морями, Ястребу – чтобы найти нашу добычу и Сове – чтобы вести людей во тьме! Сегодня, мои друзья, мы примем участие в таинстве!

Он сделал шаг в сторону, чтобы зрители могли беспрепятственно увидеть Таера. Одновременно с этим один из колдунов, стоявших сзади, скинул с Таера мантию. Он что-то совсем тихо произнес – Таер даже не расслышал, что, – но что бы это ни было, Таер не мог пошевелиться.

– Ворон улетел! – объявил тот, что держал в руке символ ворона. – Улетел из наших владений!

При этих словах Теллеридж энергично поднял другую, свободную руку вверх и вся комната наполнилась ревом, как свора охотящихся псов. На Таера это бы произвело впечатление, если бы эффект не имел безукоризненного совершенства. Это был всего лишь отрепетированный с Воробышками отклик, боевой клич без энтузиазма.

Каждый колдун – Таер мог видеть – положил цепь на плечо так, чтобы черенок свисал за спиной, а впереди, на фоне черной мантии, была хорошо видна птица. Так как руки теперь были свободны, они начали хлопать в ладоши, медленно отстукивая тревожный ритм. Четырнадцать хлопков отдавались эхом из зала. На счет двадцать хлопали все, кроме Таера, и звук был чрезвычайно громким. На счет тридцать пять, звук резко оборвался, но сердце Таера продолжало колотиться резкими ударами в такт.

– Ворон улетел! – снова объявил колдун с вороном.

– Что ж, в добрый путь, Ворон! Какого гостя вы привели на этот раз? – поднялся со своего места взрослый человек в белой мантии.

– Мы привели Сову, искусную и превосходную. Сова преподнесет нам музыкальный подарок, – ответил Теллеридж.

– Кровью мы свяжем его, огнем скрепим печатью нашу сделку. Кровью освободим его через год и один день, – ответили Воробышки в один голос, но с сотнями ртов.

– Такова ваша воля, – согласился Теллеридж. Он дотронулся до фигурки совы, и из ее лапки внезапно появилось маленькое лезвие ножа. Размеренным шагом он сбоку приблизился к Таеру. Затем взял его безвольную руку и сделал неглубокий надрез на запястье. Потом приложил нож к ранке, пока серебряное лезвие полностью не обагрилось кровью.

Он приблизился к колдуну с вороном и прислонил палец к лезвию, потом дотронулся до ворона.

– Кровью, – ответил колдун-Ворон.

Теллеридж повторил процедуру со всеми по очереди. По окончании занял свое прежнее место справа от колдуна с Вороном.

Таер знал, что церемония была бессмыслицей, поскольку магия закончилась. Единственное магическое, что здесь происходило, это заклинание, которое заставило его неподвижно застыть. Но Таер мог читать настроение присутствующих. Возбуждение заполнило комнату как крепкое вино.

– Хищники, Воробышки, мастера! Я привел вам Сову! – крикнул Теллеридж, и зрители взревели.

Когда крики и улюлюканье прекратились, Теллеридж поднял руку, щелкнул пальцами, и в его руке появилась лютня.

– Сыграй нам, Бард, – приказал Теллеридж. – И мы вознаградим тебя правами гостя.

Таер сразу же смог пошевелиться.

Он быстро взвесил все возможные варианты и выбрал самый подходящий. Затем подошел к мастеру с Совой и взял из его рук лютню. Чудесный инструмент, на первый взгляд… но когда он сыграл несколько нот, покачал головой.

– Мирцерия, дорогуша, – произнес он таким голосом, чтобы она услышала его в темноте, скрывающей дальние ряды зрителей. – Сгоняй в мою комнату и принеси лютню, пожалуйста. Твои мастера дали мне барахло.

Таер знал, что проблема с торжественными церемониями и молодыми людьми состояла в том, что нарушить торжественность было почти неодолимо. Его неформальная просьба встретила спонтанно такой гул одобрения, каким даже Теллериджа не встречали. Он легко переключил внимание толпы с колдуна и таким образом умалил в умах присутствующих эффект ранее совершенной церемонии.

Он бы не стал просить, если бы его камера была далеко. Чтобы принести оттуда лютню понадобилось лишь мгновение… а это не настолько долго, чтобы зрители забеспокоились.

– Бард! – крикнул молодой человек. – Я думал, что Сова может играть на любом инструменте.

Таер согласно кивнул.

– Я это тоже слышал. Но никто никогда не говорил, что они будут играть на любом инструменте только потому, что могут.

Не Мирцерия, а один из Воробышков сбегал и принес лютню из камеры Таера. Таер взял потрепанный инструмент и сел на край сцены, свесив одну ногу вниз. Он держал ее в руках всего одну ночь, но лютня была как старый друг, когда он перебирал струны и настраивал тон.

– Итак… Что исполнить? – он так быстро сыграл гаммы, что невозможно было уловить ни ноты. – Нет, – покачал головой. – Никому, кроме музыканта, это не понравится. – Он снова подкрутил колок, чтобы струна воспроизводила определенный тон. Подумалось, что надо бы поставить новую струну.

– Военные марши на лютне звучат глупо, – пояснил он, и сделал проигрыш знакомой мелодии, и несколько человек стали в такт кивать головой, – по крайней мере, они глупо звучат без барабана.

– Сыграй «Падение Черного», – выкрикнул кто-то из толпы.

Таер покачал головой. Прошло слишком мало времени, чтобы снова повторять эту историю.

– Нет, ее знает каждый. А как насчет любовной баллады? – Он ударил по струнам и рассмеялся от рева зрителей. – Замечательно, – произнес он. – Попробую сыграть эту. – И он начал песню, которую собирался спеть с самого начала.

Это была озорная история о разбойнике, который однажды украл одежду богача, его убил, а себя выдал за аристократа. Таер мысленно усмехнулся, когда увидел, что молодая аудитория наслаждается двойным смыслом слов так же, как и солдаты, с которыми он когда-то воевал плечом к плечу.

Лютня при всей своей ветхости была, бесспорно, самым лучшим инструментом, на котором он когда-либо играл. Отзывчивая, с чистым тоном, она пела, дополняя его голос и придавая правильные акценты словам.

Он перешел к третьему стиху, толпа молчала, заглушив смех, чтобы не пропустить ни слова. Даже с таким замечательным инструментом было тяжело войти в контакт, который ему нужен, с такой массой людей. С одобрением они хором присоединились к припеву, и от звука завибрировала вся сцена.

Окончание песни было триумфальным. Он ощутил, что колдуны направились к нему, но он решил закончить представление без них.

– А теперь, – он умышленно усмехнулся. – Приглашаю присоединиться ко мне на званный обед и выпить пару-тройку… а я сделаю все от меня зависящее, чтобы как следует вас угостить и развлечь, – и с лютней в руке он спрыгнул с подмостков: подальше от колдунов. Он повел шумную орду совершить набег на бар в дальнем конце комнаты.

Глава 10

Уже почти стемнело, когда Джес вернулся домой.

48
{"b":"4718","o":1}