ЛитМир - Электронная Библиотека

Это было грубо с ее стороны, но и вопрос Алины не отличался вежливостью.

Алина поджала губы: она остерегалась Вечных Странников, потому больше ничего не сказала. Просто развернулась и ушла, оставив Сэру наедине с работой.

Таера не было до самого обеда. Вернувшись, он поцеловал Алину в макушку и уселся напротив сестры рядом с Сэрой.

– Где ты был? – спросила Алина.

– Ездил верхом, – произнес он тоном, предотвращающим дальнейшие расспросы. – Сэра, передай, пожалуйста, морковь.

Таер вернулся к ритмичному укладу жизни пекарни, как будто он не провел лучшую часть последнего десятилетия с мечом в руке вместо деревянной ложки. Он просыпался до рассвета, чтобы разжечь печи, а уже спустя несколько дней перестал расспрашивать Алину о правильных пропорциях ингредиентов.

Он видел, что дни стали тянуться бесконечной чередой, каждый следующий день похож на предыдущий. Годы службы не смирили его с мыслью, что остаток жизни он проведет, выпекая булочки.

Даже нечто экзотическое, как его случайная встреча с Вечной Странницей, не изменили уклада в пекарне его отца.

Она тоже работала, как ее попросили, и редко разговаривала, с ним. Только ночные катания верхом нарушили привычки его детства. Но даже они начали приобретать черты одинаково повторяющихся действий.

Ему следовало продать коня: вчера об этом после обеда сказала мать. Тогда он смог бы потратить вырученные деньги на свадьбу. В деревне было много привлекательных девушек, которые с радостью согласятся стать женой пекаря.

Этим утром он встал раньше обычного и попытался подавить свое беспокойство работой – безрезультатно. Как только появился Бандор, Таер покинул пекарню, вывел Скью и галопом пронесся через мост вверх по горе. Они направились в маленькую деревню, которую он обнаружил еще мальчиком, когда изучал долину. Они мчались, пока пена на спине Скью не высохла и его собственное отчаяние не ослабло под действием сладкого аромата травы и легкого горного ветерка.

Часть его души была готова сразу после обеда взять Сэру и идти искать ее народ. Но другая его часть хотела отложить путешествие на более поздний срок. Когда-нибудь все кончится, и ему будет некуда бежать. Пятнадцать лет больше никогда не наступит: он стал мужчиной, и обязанности у него теперь мужские.

– Ты сегодня такой тихий, – после обеда заметила Сэра. – Я начинаю думать, что в Редерне во что бы то ни стало избегают молчания. Ты всегда рассказываешь истории или поешь. Даже Бандор напевает все время, когда работает.

Продолжая месить тесто, он усмехнулся:

– Забыл тебя предупредить, что в Редерне каждый считает себя бардом. Кстати, большинство женщин – тоже.

– В любви к звучанию ваших голосов ты весь, – ответила без злобы Сэра, сливая горячую воду в бадью со ждущей мытья посудой. – Мой отец всегда говорил, что слишком много слов обесценивают силу сказанного.

Таер снова рассмеялся. Но тут с охапкой пустых подносов вошла Алина и последнее замечание Сэры услышала целиком.

– Мой отец всегда говорил, что молчаливый человек что-то пытается скрыть, – прокомментировала она, сваливая подносы в бадью. – Девушка, возьми метлу и подмети в передней. Обрати внимание на углы, чтобы не привлекать мышей.

Таер заметил внутренний протест Сэры, но та молча взяла метлу и совок.

– Алина, она у нас в гостях. – Таер дождался, когда за Сэрой закроется дверь. – С наемным мальчиком ты говоришь совсем другим тоном. Она не сделала ничего такого, чтобы заслужить твое неуважение. Оставь ее в покое.

– Она Вечная Странница, – огрызнулась Алина, но в ее голосе прозвучало скрытое отчаяние. – Она околдовала тебя, потому что ты молод и красив. С ней ты смеешься, а с нами еле-еле перекинешься парой слов.

Как сестре объяснить, не задевая ее чувств, свою неудовлетворенность жизнью, которая так явно подходила ей, а не ему? Пекарня его душила.

Не дождавшись ответа, Алина продолжила:

– Ты – мужчина. Бандор – тоже. Вы не понимаете, кто она. Ты думаешь, что она бедная сиротка, беспомощная и нуждающаяся в защите. Это она хочет, чтобы ты так думал. – В глазах Алины блеснул гнев, и она принялась бегать из угла в угол. – Я вижу женщину, которая смотрит на моего брата как на источник обогащения. Она хочет легко получить то, чего у нее никогда не будет, если она найдет какую-нибудь банду своих оборванных Цыган. Она не хочет возвращаться к своему народу – даже ты должен это понять. Я говорю тебе потому, что если ты сейчас дашь ей шанс, она затащит тебя в постель.

Таер открыл рот… и закрыл. Он попытался увидеть Сэру глазами сестры. Но образ не складывался.

– Она еще ребенок, – возразил он.

– Я вышла замуж как раз в ее возрасте.

– Она еще девочка и к тому же Вечная Странница. Она воспринимает меня, как если бы надумала выйти замуж за… коня. Она считает всех нас совсем другими.

– О! Как много ты знаешь о женщинах! – рвала и метала сестра, хотя старалась говорить тише, чтобы ее не было слышно в передней, где находилась Сэра. – Тебе нужно найти хорошую жену. Ты всегда нравился Кире. Она сейчас овдовела и прекрасно влилась бы в наш бизнес со своей долей богатства.

Таер положил тесто в специальный смазанный жиром таз, накрыл его тряпочкой, вымыл руки в тазу с холодной водой. Затем потряс кистями рук, осушая, снял с себя отцовский фартук и повесил на крюк. С меня хватит!

– На обед не ждите, – бросил он и собрался уходить. Но прежде чем открыть дверь в переднюю, остановился. – Я был слишком невежлив, но помнил, что моя маленькая сестричка видела мое бегство и никому ничего не сказала, потому что она понимала меня настолько, что без объяснений знала, что я должен бежать. Вижу, что сейчас тебе нужны более сильные доводы, чтобы оставить Сэру в покое. Просто запомни, что при всей ее молчаливости у нее такой же, как у тебя, взрывной характер. Она Вечная Странница и маг, и если она надумает тебя проучить, ты не сможешь пошевелить даже языком.

И тут же крепко закрыл за собой дверь.

Сэра молча проследила за ним взглядом. Теперь все будет хорошо. Его предупреждение будет хоть какое-то время держать Алину на расстоянии.

Он вряд ли увидел выражение лица Сэры, не потому, что упреки сестры продолжали звучать в ушах. Не потому, что он мгновенно поверил в то, что сказала Алина о Сэре. Алина показала ему возможности, из-за которых он почувствовал себя неуютно. Он никогда не задумывался о душевном спокойствии, которое ему приносила Сэра своими колкими комментариями и молчаливым присутствием: он был просто благодарен за приносимое ею облегчение существования в своей семье. Он не хотел более пристально разбираться в своих чувствах. Поэтому он кивнул Сэре и Бандору и покинул пекарню.

Его шаги звучали неровно. Сегодня утром он уже выводил Скью, значит, не стоит выводить его снова. Он мог пойти пешком – но ему требовалось не это. Единственное желание – побег.

«Добро пожаловать, герой» – таверна и одновременно постоялый двор, конгломерация старинных домов, и первое здание на дороге через Редерн. Она редко пустовала. Естественно, когда там появился Таер, около входа на кухню уже сидели люди и судачили о последних новостях, пока отец дубильщика кожи, Циро, выманивал из виолы нежную музыку.

Музыка навеяла Таеру воспоминания о том, как его дед, он сам и Циро, который тогда был сам дубильщиком кожи, давали великие концерты. Если бы Сэра услышала игру старика, она бы поняла, почему Таер никогда не воспринимает себя в качестве барда.

Он сел рядом с мужчинами, которых знал с детства, и поприветствовал их по имени: всех стариков – ровесников его деда. Молодежь придет позже, когда закончит обычную рутинную работу.

Один из стариков во времена своей молодости тоже был солдатом, и Таер обменялся с ним парой-тройкой историй. Владелец постоялого двора, увидев только что вошедшего Таера, предложил эля. Тот взял, но пил не спеша, потому что алкоголь не приносил забвения, которого он искал.

9
{"b":"4718","o":1}