A
A
1
2
3
...
17
18
19
...
89

«Чертовски хорошо снова стоять».

Когда Уокер и Тьюлитт помогли ему сесть в ожидающий автомобиль, он внезапно ощутил странную неловкость. Нечто такое, словно идешь с камешком в носке… в его теперешнем положении сравнение совершенно дикое. Но так ему придется ходить до самого конца жизни! Грустная мысль.

Когда его усадили в автомобиль, Десуттер сказал:

«Не беспокойтесь, если какое-то время вам будет не по себе. Вы поправились на удивление быстро, но не ожидайте, что и дальше все пойдет такими же темпами. Какое-то время все испытывают отчаяние».

Дверца закрылась, автомобиль тронулся с места, и они крикнули на прощание:

«Удачи!»

Бадер немного расслабился на мягком сидении, но тут же обнаружил новую помеху. Он больше не мог положить ногу на ногу.

Глава 7

Когда автомобиль остановился перед дверями госпиталя в Оксбридже, и ординарец помог Бадеру выйти, он увидел подполковника, отчитавшего его когда-то за опоздание на ленч. Подполковник разговаривал с другим врачом. Бадер оттолкнул ординарца, который пытался поддержать его под локоть и сосредоточил все внимание на 6 шагах, которые ему следовало пройти торжественным маршем. Прямо как девочка в новом платье, которая хочет, чтобы на нее обратили внимание.

Подполковник лишь чуть повернул голову и коротко бросил: «Вы должны ходить с тростью, Бадер». После чего продолжил беседу. Раздраженный Бадер хлопнул дверью, изо всех сил стараясь не упасть. Зато в столовой его ждал совершенно иной прием. Послышался гул приветствий и веселых замечаний. Стритфилд воскликнул:

«Долговязый Джон снова выпустил шасси!»

Бадер подошел к ним, слишком сосредоточенный на ходьбе, чтобы отвечать кому-нибудь. Он все время боялся прервать торжественный полет посадкой на третью точку, при которой он отобьет себе хвостовое колесо. В этот день ленч получился исключительно веселым.

«Ни секунды не сомневаюсь, что ты готов рвануть в Пантилес», — заговорщицким тоном предположил Стритфилд.

Бадер быстро ответил:

«Ни за что. Сначала я должен научиться ходить на этих железяках. А затем я намерен научиться водить свой автомобиль».

Его палата находилась на первом этаже, и после ленча Бадер подошел к лестнице. Она показалась ему ужасно высокой и крутой. Но Бадер с трудом втащил себя наверх, хотя весь взмок. В палате он попытался продемонстрировать свое умение ходить, осторожно пробираясь между кроватями, хватаясь за спинки, при полном одобрении лежачих пациентов. Однако через несколько минут он так устал, что еле мог стоять. Правая культя начала дрожать от слабости. Через час он совершил еще одну прогулку, но теперь пот с него лился ручьями, а правая нога вообще грозила подломиться. Мускулы болели, испытав серьезную нагрузку после долгого периода бездействия. До Бадера теперь дошло, что все обстоит не так просто, как ему показалось на первый взгляд. До вечера он лежал, чтобы позволить отдохнуть натруженным культям.

К обеду он смог сам спуститься по лестнице, но когда он попытался подняться обратно, то не смог этого сделать. Силы окончательно покинули его. Услужливый санитар забросил руки Бадера себе на шею и втащил его в палату на своей спине, уложил на кровать. Уже лежа, Дуглас разделся и с чувством огромного облегчения отстегнул свою упряжь. После этого он прислонил протезы к стене так, чтобы их легко можно было достать. Но тут его мирные раздумья прервал лязг и грохот, это протезы рухнули на пол. Они выглядели какими-то неуклюжими и беспомощными… Бадер слишком устал, чтобы подбирать их, поэтому он только залез под простыню.

Но тут его посетила совершенно неожиданная мысль. Черт побери! Он же не почистил зубы! Ладно, отложим это до утра. А немного позднее он понял, что хочет в туалет. Проклятье! Об этом он тоже забыл. Ладно, это тоже подождет утра! Уже засыпая, он захотел высморкаться и понял, что у него нет носового платка. Это была последняя капля. Бадер принялся ругаться. В таком состоянии не могло быть и речи о сне, и он решил прицепить-таки протезы, но не смог до них дотянуться. Звонком он вызвал санитара, который подал ему протезы и предложил помочь. Но Бадер решил все делать сам. Он застегнул свою сбрую, взял носовой платок, отправился в туалет, а потом в ванную. Лишь после этого он улегся снова, прежде удостоверившись, что легко может дотянуться до протезов. Смертельно усталый, он уже начал засыпать, когда вдруг ощутил жажду. Бадер старательно гнал прочь мысль о стакане воды, однако она не отвязывалась. Понемногу он пришел в бешенство. Если он не попьет, то не сможет уснуть. Но он не намерен еще раз влезать в эту чертову сбрую. Бадер аккуратно опустился на пол, удерживаясь за кровать, и с помощью рук направился в ванную.

Тут выяснилось, что он не может достать кран.

Матерясь, он подтащил стул, кое-как влез на него и напился из стаканчика для полоскания зубов. После этого Бадер с помощью рук «пошел» обратно в спальню. Лишь ценой колоссальных усилий он сумел забраться на кровать. Постепенно напряжение оставило его, и он уснул. Последней мыслью было: теперь отход ко сну превращается в сложный ритуал, в котором нужно предусмотреть все детали, прежде чем отстегнуть протезы.

Когда он утром проснулся, то с удовлетворением вспомнил, что снова может ходить. Вспомнив урок прошлого вечера, Бадер принялся тщательно планировать свои действия. Стоит ли надевать протезы, чтобы добраться до ванной, там их снять и надеть снова? Нет. Он пойдет в ванную на культях, а протезы оденет позже. Цепляясь за перила, он сумел самостоятельно спуститься по лестнице на завтрак. После этого Бадер отправился в садик, там ступил на траву и сразу ощутил опасную неустойчивость, словно он опять делает первые шаги. Лужайка была относительно ровной, но теперь под башмаками не было жесткого пола. Он понял, что может упасть, если попробует двигаться. Он сделал шаг, но тут носок правого ботинка сразу за что-то зацепился, и Бадер нырнул вперед. Первое падение. Он лежал, размышляя об этом. Мимо пробежал человек, который весело заметил:

«Посмотри на меня, старина. Скоро ты тоже встанешь на ноги».

«Проваливай», — неприветливо проворчал Бадер.

Он перенес вес тела на руки и осторожно встал на левое колено, после чего резко оттолкнулся. И тут же снова упал на руки. Бадер попытался еще раз, встав на левую ступню и резко распрямив ногу. На этот раз ему удалось подняться, хотя это было тяжеловато. Затем он сделал еще таг, и снова упал.

В это утро он падал раз 20, однако все-таки научился ходить по траве, балансируя руками, как новичок, впервые вставший на коньки. Бадер тренировался, пока его ноги снова не начали дрожать и подламываться от усталости. Что самое скверное — разболелась правая культя, которую он, судя по всему, натер. Сложности передвижения по любой поверхности, отличающейся от ровного пола, начали его беспокоить. В будущем ему наверняка придется столкнуться и с более сложным рельефом, чем садовая лужайка. Безмятежная уверенность, которую он испытывал раньше, стала понемногу улетучиваться.

После ленча Бадер приказал санитару отнести себя в палату, где принялся тренироваться в ходьбе между кроватями, придерживаясь за спинки. Вскоре он уже рычал от боли в правой ноге и кое-как дополз до кровати. Отстегнув сбрую и сняв шерстяной носок, Бадер увидел, что в двух местах стер бедро буквально до мяса. Если и дальше все пойдет так же…

Внезапно ему в голову пришла идея, и Бадер приказал санитару принести перевязочный пластырь. Он заклеил стертые места, пристегнул протезы и попробовал встать. Получилось немного лучше, но теперь разболелась вся культя, и уже трудно было сказать, в каком месте она болит сильнее. Вечером медсестра одолжила ему свой крем, Бадер смазал потертости, и боль утихла.

Утром автомобиль отвез его обратно в Рухэмптон.

Десуттер приветствовал его:

«А я как раз ждал, что вы вернетесь. Давайте посмотрим ваши культи».

Около двух часов он провозился вместе с Тьюлиттом и Уокером, подгоняя гнезда протезов к ногам. Потом Десуттер сказал:

18
{"b":"4719","o":1}