ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

До Мюнхена Бадер вообще ничего не слышал о Гитлере. Лишь потом он понял, что надвигается война, и это может стать его шансом. Он написал в министерство авиации, прося направить его на курсы переподготовки, чтобы в случае начала войны он мог вернуться на военную службу. Однако в ответ пришло вежливое письмо, в котором говорилось, что, по мнению врачей, ампутированные ноги создают постоянную угрозу новой аварии. Не желает ли он перейти на административную работу? Он ответил: «Нет».

В апреле 1939 года, когда Гитлер занял остатки Чехословакии, Джеффри Стефенсон был переведен на работу в министерство авиации. Стефенсон был в хороших отношениях с начальником службы личного состава КВВС маршалом авиации сэром Чарльзом Порталом. Вскоре, вспомнив «Акт старых друзей», Бадер написал Порталу, задавая те же самые вопросы. Ответ, на первый взгляд, выглядел стандартно: «Я боюсь, что в мирное время мне не позволят разрешить вам поступить в летный класс резерва». Однако последнее предложение письма выглядело более обнадеживающе: «Но вы можете быть уверены, что в случае начала войны мы будем только рады проверить, пригодны ли вы к полетам, если врачи вас допустят».

Это было, наверно, неправильно, но в глубине души Бадер начал молиться, чтобы началась война. Тельма, которую в равной степени ужасала перспектива начала войны и возобновления полетов, безуспешно пыталась заставить его отказаться от своей мечты, но Дуглас не желал ее слушать. Она попыталась было успокоить себя мыслью, что КВВС никогда не возьмут Бадера обратно. Полковник Аддисон предположил, что он не сумеет попасть в министерство, на что Бадер раздраженно ответил:

«Тогда я усядусь на ступеньках и буду сидеть, пока они меня не примут».

Через день после того как Гитлер вторгся в Польшу, Бадер отослал Тельму на несколько дней к ее родителям в деревню, опасаясь, что начнутся массированные налеты бомбардировщиков. (Ее семья недавно сняла половину домика в Пантилесе.) Он просто заставил ее уехать, так как Тельму терзали мрачные предчувствия. На следующий день, умываясь перед завтраком, Бадер услышал трагический голос Чемберлена, возвестившего об объявлении войны. Он тут же бросил умывание и немедленно написал еще одно письмо секретарю Портала.

В понедельник компания «Шелл» начала эвакуацию части работников в Ленсбери-Клаб. Начальник Бадера сказал, что он будет находиться там, потому что внесен в список совершенно необходимых работников, освобожденных от призыва.

Бадер немедленно заявил:

«Вычеркните мое имя из этого списка, сэр. Во-первых, я уж не столь необходим, а во-вторых, я намерен попытаться вернуться в Королевские ВВС».

«Они никогда не позволят вам летать», — сказал начальник.

«Но я все-таки попытаюсь, сэр. Пожалуйста, вычеркните мое имя из списка».

«Мой дорогой, вам не следует так поступать. Вот уж вам никто не пришлет белое перо».

Бадер на это очень обиделся и после жаркого спора добился того, что его имя было изъято из списка.

Вернувшись в Ленсбери-Клаб, он тотчас схватился за телефон, а также написал Стефенсону и другому знакомому в министерстве авиации — Хатчинсону. Бадер пытался убедить их заняться его вопросом. Однако шли недели, а дело не двигалось. Он постепенно терял терпение и становился все более резким. Наконец, в начале октября пришла телеграмма: «Просим во вторник прибыть в министерство авиации, Адастрал-Хаус, Кингсвей, для решения вашего вопроса. Захватите телеграмму с собой».

Во вторник он помчался туда. В указанной ему комнате Бадер обнаружил дюжину ожидавших, но все они выглядели несколько пожилыми для того, чтобы летать. Наконец капрал вызвал его, и Бадер вошел в кабинет, где увидел, немало удивившись, еще одно знакомое лицо — вице-маршала авиации Халахана, бывшего коменданта Кранвелла. Халахан поднялся из-за стола и пожал ему руку.

«Рад видеть тебя, Дуглас. Какую службу ты предпочитаешь?»

У него перехватило дыхание.

«Разумеется, строевую, сэр».

То есть полеты.

Теперь удивился Халахан:

«О! Мне очень жаль, но я ведаю только наземным персоналом».

Радость Бадера немного поугасла.

«Но я хочу летать. Меня совершенно не интересует служба на земле».

Халахан внимательно посмотрел на него, помолчал, что-то прикидывая, а потом взял лист бумаги и начал писать. Закончил, сложил листок, запечатал в конверт и протянул Бадеру.

«Передай это медикам. Удачи», — коротко сказал он.

Бадер снова подал ему руку и вышел. Он сгорал от желания узнать, что там в конверте, и в нем зародилась робкая надежда. В самых смятенных чувствах он пересек Кингсвей и на лифте поднялся в печально знакомый медицинский отдел. Часовые были все так же бдительны. Они охраняли святилище, и видели множество людей, которые после катастрофы желали снова получить категорию А.1В — «годен без ограничений». Уоррент-офицер узнал его.

«Хэлло, сэр. Долгонько вас не было. Что на этот раз?»

«То же самое. Я думаю, теперь они примут меня», — ответил Бадер.

«Однако не А.1В. Никогда».

«Хорошо, посмотрим. Передайте это подполковнику», — Бадер протянул письмо Халахана.

Спустя некоторое время уоррент-офицер вернулся и протянул ему папку.

«Проходите, сэр. Вас осмотрят как можно быстрее».

Бадер навсегда запомнил то, что произошло далее.

«На сей раз я не увидел знакомых врачей, но все прошло гладко, исключая парня с резиновым молоточком, который проверял рефлексы, стукая по колену, чтобы увидеть, как быстро дернется ваша нога. Я был раздет до пояса. Он попросил: „Закатайте штаны и положите ногу на ногу. Я ответил: «Не могу“. Пришлось объяснить, в чем дело, и мы оба расхохотались. Он внимательно осмотрел меня, не скрывая профессионального интереса. Рефлексы он проверил, стуча по внутреннему сгибу локтя. Все было в порядке.

Я посетил по очереди все кабинеты: глаза, уши, нос, горло, кровяное давление, сердце — нигде ни тени сомнения. Я спросил последнего врача: «Я пригоден к полетам?» Он уставился на меня и рассмеялся, словно услышал отличную шутку. Наконец листок осмотра был заполнен, и подполковник прислал за мной. Начальник медицинской службы тоже сменился. Этот был немного лысоватым, с приятным лицом. Я сел. Он слишком внимательно просмотрел мои бумаги, словно не читал их, а пытался что-то решить. Затем взглянул на меня и сказал: «За исключением ног все в полном порядке». Потом толкнул по столу листок бумаги и спросил: «Вы это видели?» Это было письмо Халахана. Я ответил: «Нет, сэр». Я взял листок. Насколько я помню, там было написано:

«Я знаю этого офицера с той поры, когда он был моим курсантом в Кранвелле. Это тот человек, который нам нужен. Если он пригоден, исключая ноги, я предлагаю вам дать ему категорию А. 1В и направить в Центральную летную школу, чтобы проверить его качества пилота».

Я прочитал записку, не говоря ни слова. Потом посмотрел на подполковника. Я испытывал страшную тревогу, так как понимал — сейчас решается все. Я ждал, затаив дыхание. В памяти всплыл 1932 год — точно такая же сцена, но другой человек за этим столом. Он говорит, что инструкции не позволяют ему допустить меня к полетам. Молчание затянулось. Я не могу сказать — секунда прошла или минута. Я чувствовал, что врач хочет отвернуться, но не собирался позволить ему это сделать. Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь внушить, как следует поступить. Он сказал: «Я согласен с вице-маршалом Халаханом. Мы дадим вам А. 1В и направим к летунам. Я рекомендую им проверить вас в летной школе».

Бадер даже не мог выразить переполнившую его радость. Он ощутил неслыханный внутренний подъем. Примерно так же чувствует себя мужчина, когда четвертый стакан виски разливается внутри жидким огнем. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь глубоко вздохнул и вежливо произнес:

«Большое спасибо, сэр».

Выйдя из кабинета, Бадер понял, что потерянные годы улетели прочь, он снова вернулся к жизни, прервавшейся в тот момент, когда разбился самолет. Он снова вошел в узкий круг избранных.

31
{"b":"4719","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Вероломная обольстительница
Сестры из Версаля. Любовницы короля
Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения
Каменная подстилка (сборник)
Третье пришествие. Ангелы ада
Я тебя выдумала
Дурная кровь
Книга воды