ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все сказали, что пытаться проделать такое зимой — форменное сумасшествие. Однако 9 января, когда свежий снег укрыл дорогу, они отправились на склад. Остальные заключенные немедленно подняли шум, Гарднер быстро открыл замок, и четверка спряталась в пустой комнате.

Темнеть начало рано, но все равно ожидание было долгим и холодным. Примерно в 8 вечера они услышали бешеный лязг жестянок на проволоке. Это молодой лейтенант Питер Танстолл подавал им сигнал, одновременно еще раз отвлекая немцев. Прожектора повернулись на источник шума, и Гарднер быстро открыл окно. Смит, верзила ростом более 6 футов, выскользнул первым и двинулся по дороге. За ним последовали Люббок, Бадер и Гарднер.

Смит уже скрылся в темноте, но остальным еще оставалось пройти около 15 ярдов, когда из домика вышел немецкий солдат. Очевидно, ему захотелось помочиться. Немец оторопело уставился на троицу в серых британских шинелях и тут же завопил во всю глотку. Из остальных домиков начали выскакивать солдаты, и все трое были схвачены. Но Смит бесследно исчез.

Немцы потащили их в караулку. Один из солдат, похоже, не знавший о протезах Бадера, ударил его прикладом по «пальцам». Бадер рассмеялся. Обозленный солдат ударил сильнее, потом еще сильнее, пока один из товарищей не объяснил ему, что это бесполезно. Бадер ничего не чувствует, и не следует выставлять себя дураком.

В караулке офицер службы безопасности, член нацистской партии, потребовал рассказать, как они бежали. Бадер нахально заявил, что они просто прошли сквозь проволоку.

Гауптман взвыл:

«Что?! Ну ладно, теперь вам представится возможность пройти сквозь бревна, потому что я посажу вас в карцер».

Он убежал, чтобы сделать нужные распоряжения, но вскоре вернулся, крайне смущенный. Очевидно, карцер был полон, и туда образовалась очередь. Поэтому их вернули обратно в барак и приказали ждать, пока освободятся места.

Смит прибыл через 5 дней, замерзший до полусмерти. Ему тоже пришлось ждать, пока освободится карцер.

Прошел почти месяц, прежде чем нашу троицу отправили в деревянную «холодную» на 10 дней каждого. Крошечные одиночки были обычным делом, но там были книги и продуктовые посылки Красного Креста, а офицерам в звании майора и выше даже разрешалось курить (что было нетипично для немецких правил). На седьмой вечер, после того как часовой запер двери и ушел, Бадер улегся немного почитать, но тут дверь снова открылась. Он поднял глаза и увидел сияющее лицо Гарднера.

«Хэлло. Я нашел способ открывать эти проклятые двери», — сообщил Гарднер, помахивая куском проволоки.

Восхищенный Бадер поднялся и тоже вышел в коридор. Они отперли камеру Люббока. Потом троица принялась осторожно обследовать карцер и обнаружила, что их от свободы отделяет только пара хлипких дверей. Бадер предложил было бежать, но разум восторжествовал. На земле все еще лежал предательский снег, а у них не было еды, карты, компаса и денег.

Он вздохнул.

«Ладно, давайте досидим до конца, а потом дождемся хорошей погоды. После этого дернем за хвост крысу Харгера, чтобы нас снова бросили сюда. Мы запасем к тому времени карты и продукты и попытаемся бежать».

Они решили, что это блестящая идея. Фрицы никак не будут ожидать побега из карцера. Они сразу изложили идею комитету по побегам. В качестве срока был выбран конец мая.

Затем, в начале апреля, у них появился шанс удрать через туннель. Его прокопали летчики из барака на западной стороне лагеря, и он имел длину более 100 футов. За неделю до окончания работ «горняк» воткнул палку в потолок, и наблюдатели увидели, что она появилась прямо под колючей проволокой. Тогда они прорыли еще немного, и к наступлению весеннего тепла все было готово. Ночью 35 человек, которые должны были бежать, собрались в бараке. Бадер даже обрезал свою форменную куртку, чтобы она хоть немного напоминала гражданский жакет.

Люббок сказал:

«Дуглас, ты не сможешь пролезть. Шахта поворачивает наверх под прямым углом, и там очень тесно».

«Черт бы вас побрал, я отстегну протезы».

Люббок согласился:

«Неплохо придумано. Я пойду следом за тобой с протезами».

Первым в 11 вечера пополз чешский капитан. Он пробил свод, и бдительные наблюдатели из окна барака увидели, что он находится за проволокой, но прямо посреди дорожки, по которой ходят часовые. Чех несколько оторопел, а в туннеле поднялась суматоха. Но потом еще двое высунулись из подкопа, увидели, что часовые отвернулись, выскочили наружу и стремительно исчезли во мраке. За ними последовали еще двое, потом еще один.

Никому больше бежать не удалось. Часовые больше не удалялись от туннеля. Странно, что никто из них не провалился в эту дыру. К рассвету несостоявшимся беглецам пришлось занять свои места на нарах.

Теперь пришло время испробовать побег из карцера.

Они уже начали подготовку, когда поползли слухи, что часть летчиков будет переведена в другой лагерь, Шталаг Люфт III, в Занаге, между Берлином и Бреслау. Тем же вечером немцы официально сообщили об этом, и прежде чем кто-то успел что-нибудь сообразить, расстроенного Бадера и еще 50 человек отправили туда поездом. На сей раз их перевозили в обычных вагонах под строгим наблюдением, и бежать не удалось никому.

Шталаг Люфт III был совсем небольшим — 6 бараков для офицеров и один для унтер-офицеров. Он был расположен в серых и мрачных песках Силезии. От всего мира его отгораживали высокие раскидистые ели. Пейзаж был более чем унылым. Когда они вышли, к Дугласу с протянутой рукой бросился какой-то долговязый человек. Его кривую ухмылку невозможно было не узнать. Крючковатый нос Гарри Дэя стал еще более крючковатым.

«Хэлло, Дуглас. Я думал, что ты будешь здесь немного позднее».

У него за спиной появился Боб Так, все еще замотанный в шелковый шарф.

Оказаться среди старых приятелей было не так уж плохо. Прибывших из Варбурга разместили в одном бараке, и Дэй вместе с одним из «Больших X»[18] Джимми Бакли сразу явился туда, чтобы переговорить о побеге.

Едва прибывшие успели разместиться, как тут же начали рыть туннель. Вход находился под печью в комнате напротив той, где оказался Бадер. В лагере были начаты работы и над другими туннелями, но скрыть их оказалось чертовски сложно. В 6 дюймах под слоем серой земли начинался ярко-желтый песок, избавиться от которого было непросто. Вдобавок штабс-фельдфебель Глемнитц, начальник службы внешней охраны, оказался изобретательным человеком и разместил на проволоке микрофоны. Поэтому туннели пришлось вести на глубине 30 футов.

Бадер ничем не мог помочь в проходческих работах. Ему оставалось лишь донимать часовых, что быстро наскучило. Глемнитц сумел найти два туннеля, в том числе и тот, что вели из барака Бадера.

Надежды на избавление постепенно таяли. Славные дни прошлого все больше тускнели, растворяясь в серых буднях. Бадер наконец сообразил, что он будет бросаться в глаза каждому прохожему, когда окажется снаружи. Немцам достаточно приказать ему спустить брюки, и сразу все откроется. Он наконец понял, что попался всерьез.

Ему не оставалось ничего иного, как снова заняться «дразнением гусей», к большому восторгу поклонников, особенно тех офицеров, которые вместе с ним прибыли из Варбурга. Когда немцы маршировали мимо ограды, распевая строевые песни, Бадер тут же собирал людей, чтобы освистывать их. Когда немцы обнаруживали туннель и начинали его закапывать, он вместе с заключенными принимался издевательски напевать: «Тянем-потянем….» Когда немцы приказали после наступления темноты закрывать ставни в бараках, Бадер начал уговаривать людей вообще оторвать их и свалить посреди плаца. В результате у него с Гарри Дэем завязался жаркий спор. Сам Дэй тоже был непримиримым мятежником, и был бы не прочь оторвать ставни. Однако он говорил, что таким образом немцы сами помогают заключенным лучше скрывать рытье подкопов. Бадер пытался переубедить своих оппонентов, но большинство поддержало Дэя.

вернуться

18

Комитет по побегам в целях конспирации назывался “Комитетом X”, а его руководство — “Большими X”.

76
{"b":"4719","o":1}