ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Счастливая жена. Как вернуть в брак близость, страсть и гармонию
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Голос вождя
П. Ш. #Новая жизнь. Обратного пути уже не будет!
Полтора года жизни
Английский пациент
Аргентина. Лонжа
Шаг до трибунала
Час расплаты
Содержание  
A
A

09.40. На работе

Похоже, ребят не на шутку встревожила перспектива остаться без обычной (оплачиваемой мной) части выпивки в воскресенье. Тут только что ко мне подвалил Кев и с преувеличенно равнодушным видом спросил, что случилось. Поскольку до сего дня я так и не видел Шона, не говоря уже о том, чтобы услышать от него хоть что-то, похожее на извинения, я набрался наглости и злости и соврал Кеву, заявив, что кое-кто из знакомых пригласил меня посмотреть матч из ложи. Результат такого заявления был вполне предсказуем: Кева будто обухом по башке ударили. Он как-то сразу скис и поплелся к себе, словно побитая собака.

Чувствую я себя как-то неловко, хотя, если разобраться, ничего плохого я не сделал. Тогда какого черта меня мучают эти угрызения совести? На самом деле мне стоит подумать о том, как утрясти ситуацию с билетами. Поскольку сидеть рядом с этой компанией у меня теперь нет никакого желания (а с учетом моего последнего заявления оказаться с ними на одной трибуне значило бы полностью потерять лицо), то придется провернуть довольно сложную операцию: сдать кому-нибудь купон со своего абонемента и перекупить — по всей видимости, с доплатой — билет в другой сектор. С учетом того, что играть наши будут с «Арсеналом», сделать это будет ой как непросто.

16.45. На работе

Как и следовало ожидать, с утра от ребят больше не было ни слуху ни духу. Время от времени до меня доносились только отголоски скрежетания зубов. Что я могу на все это сказать? Да пошли они все в задницу.

17.25. На работе

Ну вот и все, отмучился начальничек: каторжная неделя закончилась. Не меньшую радость вызывает и тот факт, что понедельник объявлен выходным, а значит, работа и общество Джулии ждут меня только со вторника. Сегодня же я иду в гости: прямо с работы мы с Лиз двигаем в Кэмден. После этой изнурительной недели я жду не дождусь, как бы поскорее начать отрываться. Вот только что делать с воскресным матчем, я пока не решил, и эта заноза не дает мне покоя.

Суббота, 22 апреля

17.45. Дома

Вчерашняя вечеринка получилась, прямо скажем, не совсем такой, какой я ее себе представлял. Впрочем, встряхнулся я все равно неплохо. Оказалось, что тем самым другом Лиз, к которому мы намылились в гости, был парень по имени Даррен. Впрочем, сразу следует уточнить: гомик по имени Даррен. Впрочем, если не считать того, что квартира у него больше всего напоминает казарму, хрен знает сколько не убиравшуюся и в панике оставленную сбежавшими обитателями, то в остальном он оказался вполне нормальным человеком. Рассказывать анекдоты и веселить компанию он умеет, как никто другой. К Лиз он, кстати, относится, как к посланному небесами сокровищу. Слава богу, по-моему, это единственное, что у нас с ним общего. Будучи натуралом, причем самым ортодоксальным и гордящимся своей ориентацией, я никак не могу избавиться от предубежденности, которую испытываю к любым проявлениям мужской гомосексуальности. В голову все время лезет какая-то грязь и мерзость.

Что же касается Лиз, то она вчера была просто в своей стихии и повеселилась от души. И вообще, она была в таком отличном настроении и глаза у нее так сверкали, что мне в голову закралось подозрение: уж не появился ли у нее какой-нибудь ухажер? Впрочем, если это и так, то вчера вечером его с нами явно не было, и Лиз, по-моему, хотела только повеселиться и ничего больше. Что ж, на мой взгляд, ей это удалось. Единственным неприятным моментом во вчерашних посиделках было то, что среди гостей оказалась и Фиона. Впрочем, она, похоже, совсем забыла о той неприятной истории, которой обернулось наше свидание вслепую, устроенное Лиз. По крайней мере, она ни разу об этом не вспомнила. Не вспомнила, правда, и о том, что должна мне, между прочим, порядочную сумму денег.

Во сколько мы добрались до квартиры Лиз, я уже и не помню. Одно могу сказать: это было наверняка довольно поздно, поскольку проспал я сегодня до половины двенадцатого. Когда же я заставил себя наконец подняться, Лиз в своей комнате по-прежнему дрыхла без задних ног. Поборов в себе жуткое искушение заглянуть к ней и посмотреть, не сбилось ли у нее одеяло, я стал варить кофе, пытаясь производить при этом как можно больше шума. Однако никакого успеха это не принесло: она так и не продрала глаза. Поэтому, наскоро выхлебав сваренную бурду, я нацарапал несколько слов на клочке бумаги и свалил домой.

Как выяснилось, я не зря последовал этому внутреннему порыву. Еще на подходе к дому я ощутил первые признаки синдрома черепашьей головы. По счастью, все обошлось, и черепашка, выждав положенное время, высунула голову из панциря тогда и там, где ей это и следовало сделать. Я же — человек, по всей видимости, закомплексованный и старомодный — по-прежнему чувствую себя неловко, если мне приходится надолго занимать оборону в сортире где-нибудь в гостях, особенно если речь идет о квартире молодой девушки.

Я как раз сидел на очке, когда позвонила Лиз, обозвала меня тормозом за то, что я ее не разбудил, и просто потребовала возвращаться как можно скорее. Оказывается, нам светит еще одна вечеринка.

Воскресенье, 23 апреля

19.30. Дома

Все кончено. Мой личный рекорд пал. До сегодняшнего дня я мог с гордостью говорить, что не пропустил ни одного домашнего матча нашей команды. А теперь… ну не начинать же все сначала. Самое поганое заключается в том, что я не то чтобы опоздал или не смог попасть на стадион. Все еще веселее: меня загребли в кутузку. И все из-за этой чертовой Лиз.

Не пригласи она меня на свою идиотскую вечеринку, я бы не стал вчера напиваться. Не налившись, я бы ни за что не проспал и не примчался к «Викерейдж Роуд» в самый последний момент. А окажись я там вовремя, мне бы хватило времени на то, чтобы разобраться с билетами совершенно спокойно, вместо того чтобы скандалить с величайшим козлом и уродом из перекупщиков, с которым мы сцепились чуть ли не у самых ворот стадиона. В общем, если бы не все эти «если», полиция ни за что не стала бы хватать нас обоих, швырять в свой фургон и увозить к чертям собачьим в какой-то дальний участок. Само собой, эта скотина перекупщик оказался куда более опытным в таких делах и мгновенно выкрутился, заявив, что он-то как раз покупал билет на последние деньги у меня — спекулянта. Его обвинения показались копам вполне убедительными, а меня продержали под замком чуть ли не три часа. Именно столько времени потребовалось, чтобы мною заинтересовался единственный человек в этом участке, у которого нашлась хотя бы капля мозгов. Другие полицейские только потешались над моими объяснениями. Этот же, посмотрев на двадцатидевятилетнего парня, совершенно серьезно заявляющего о том, что не воспользовался лежавшим у него в кармане абонементом на весь сезон, поскольку не хотел сидеть рядом с друзьями, с которыми две недели назад перессорился и с тех пор не разговаривает, решил, что вероятность правдивости показаний задержанного достаточно велика. В общем, сказав мне еще пару ласковых, он без дальнейших проволочек пинком под зад выставил меня из участка.

Судя по всему, какие-то темные силы сообщили игрокам «Уотфорда», что меня не будет на трибунах. Команда собрала в кулак всю свою волю и сыграла едва ли не лучший домашний матч за сезон. По крайней мере, так утверждает телетекст. Но, несмотря ни на что, наши проиграли. Ну, хоть в этом отношении ничего принципиально нового без меня не произошло.

Ко всему вышесказанному следует добавить, что чувствую я себя просто хреново. Во-первых, я еще не отошел после вчерашнего, а во-вторых, у меня с утра маковой росинки во рту не было. Что-то проглотить мне удалось, только когда меня выпустили из участка. Беспокоит меня и еще одно: я, убей бог, почти ничего не помню из того, что со мной было вчера вечером. Обычно в таких случаях выясняется, что я наделал каких-нибудь, скажем так, глупостей. Вот только этого мне и не хватало.

45
{"b":"4721","o":1}