ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да, шеф, — немедленно донесся ответ.

Джарвис хотел поговорить с коппером, который ходил в «Глобус». Предстояло выяснить, не видел ли он там Эванса и с кем тот разговаривал.

Вздохнув, он огляделся. Как же он ненавидел эту комнату — как достала его душегубка, забитая всяким хламом, пропахшая окурками и потными полисменами. Каждый раз, как сборная Англии играла на Уэмбли, ему приходилось высиживать здесь минимум по четыре часа — наблюдая за «Глобусом» и снимая на пленку алкашей, добывающих спиртное по соседству — через дорогу. Сегодня же он сидел здесь со своей следственной бригадой из трех человек (координатор Гаррис, как и положено, находился в отделе, лишенный, как и остальные, возможности общения с женой). Итак, они вместе наблюдали за появлением своих целей, будто снайперы в засаде, запечатлевая на пленку физиономии известных футбольных хулиганов, а также регистрируя новые лица. Словом, обыденное дежурство — и вот в какие-то десять минут все изменилось. Сперва он заметил бирмингемских парней из потасовки на Камден-хай-стрит. Недаром босс продемонстрировал их фото на инструктаже перед дежурством. Затем он опознал этого парня из «Вест Хэма», Хокинса, и был немало удивлен, что тот вот так, в открытую, общается с брамми. Естественно, вся троица была немедленно заснята для последующей обработки. Но самым большим сюрпризом стало появление Билли Эванса. Этого Джарвис не ожидал — его как молотом по голове шарахнуло. Эванс был в одиночестве, но двигался прямиком к бару, ни с кем не заговаривая из стоявших у входа. Куда-то он спешил, подумал Джарвис. Тут что-то не так. Откуда такая сосредоточенность? Если бы это было банальное посещение пивной, он бы непременно перебросился парой слов с парнями снаружи. Джарвис по собственному опыту знал, что среди них как минимум полтора десятка его знакомых.

— Шеф, это же Эванс! — Джарвис развернулся и увидел Билли Эванса у входа в «Глобус». Защелкали камеры, зажужжали моторчики видеосъемки, наполняя комнату тихим шумом. Джарвис продолжал смотреть, не спуская глаз со своего противника номер один, почти упираясь лбом в стекло. Когда троица выбрела наружу, Джарвис поднял брови в притворном удивлении и, наверняка зная, что все и так запечатлевается на пленку, не удержался от возгласа:

— Вот этого мне снимите!

Сейчас он был как режиссер, сидевший в кресле, окруженный толпой операторов и ассистентов. Только когда четверка: Эванс, Фитчет, Бейли и Хокинс — пересекла дорогу и исчезла в подземке, люди в комнате позволили себе расслабиться.

Джарвис выпрямился и азартно потер ладони:

— Ну, ребята, вот это называется поворот! Наш старый знакомый Эванс — что бы это значило?

Он оглядел присутствующих. Те озабоченно паковали аппаратуру, усмехаясь и посматривая на Джарвиса.

— Если он возвращается в игру, то в этот раз я его заполучу.

ГЛАВА 4

Четверг, 30 сентября, 05.24

Джарвис привычно поднял воротник пальто и посмотрел на электронный циферблат панели управления «форда-мондео». Четверть шестого. Шесть минут прошло. Он чуть подался вперед, включая радио, и оглядел прочих членов команды, прежде чем откинуться в кресле. Присутствие подчиненных воодушевляло, доказывая, как всегда, что он не один.

Джарвис стал прокручивать в голове события последних трех недель: побоище на Камден-хай-стрит, Билли Эванс, замеченный в «Глобусе», разговор с Бляхой номер 3876 — и вот к чему это привело. Маленький двуспальный дом постройки середины 80-х годов на окраине Бирмингема. Джарвис принял решение обыскать жилища Фитчета и Бейли на следующий день после игры английской сборной. Он знал, что подставляет себя под удар, но снимки с достопамятного поединка на Камден-хай-стрит удалось довести до такого состояния, что даже главный детектив-инспектор Аллен счел их вполне подходящими для представления в суд. Они оказались настолько качественными, что Терри Портер во время встречи с начальником смог опознать практически всех, кто принимал участие в потасовке. Так что при определенном везении все они могли оказаться на пленке — их можно было вычислить и арестовать на очередном домашнем матче Бирмингема. Джарвис, однако, был убежден, что Фитчет с Бейли могут дать ему информацию по Билли Эвансу. Вот почему он мечтал поместить их поскорее в каталажку, а затем обыскать квартиры. Одна-единственная ниточка могла вывести на след. И как знать, не дотянется ли она до того, кого он так усердно ищет? Вот почему он прибыл сюда лично и почему наготове была еще одна команда полицейских, выжидающая у дверей дома Бейли, которая должна была ворваться одновременно с ним. Он не мог оставить дело мидлендским полисменам, потому что ничего нельзя было упустить.

Мысли его вернулись к Терри Портеру. Полисменов, работающих под прикрытием, тут же выводили из операции, когда они попадали под удар или как только появлялись малейшие подозрения. И Портер был, судя по всему, рад услышать, что его отзывают. Он сказал, что охотно вернется на привычную полицейскую службу. Джарвис поговорит с ним в оставшиеся три недели. Если там была проблема, ему нужно ее утрясти.

— Шеф.

Он вздрогнул. Голос вернул его к реальности: напротив стоял молодой детектив-констебль Фил Вильямс. Это была идея Джарвиса — взять Вильямса с собой. Он хотел увидеть парня в деле и заодно показать ему несколько незаменимых приемов в работе с подследственными. Пусть опыта набирается.

— Свет в доме включился.

Джарвис посмотрел на дом напротив, в котором одно за другим зажигались окна.

— Черт, — пробормотал он и схватил рацию: — Цель движется, повторяю — цель движется. Пошли… Давай-давай-давай…

Захлопнув микрофон, он выскочил из машины. Через несколько секунд улица ожила, наполнившись полицейскими в форме и топотом многочисленных казенных ботинок. Джарвис целенаправленно, без лишней спешки, двигался ко входу. Это была его операция, и он должен демонстрировать собранность и спокойствие. Поэтому бежать взапуски, как какой-нибудь мальчишка-практикант, он не намерен, тем более в кармане у него ордер. Ничего, все равно он никуда не денется.

Когда оставалось преодолеть последний отрезок пути, он остановился и оглянулся по сторонам. Другие притормозили и стали скапливаться у него за спиной.

— О'кей, — сказал он. — Начали.

Он отступил в сторону, и два полицейских в форме устремились вперед с облупленным красным тараном. Дверь высадили с первого удара. Поток полисменов хлынул внутрь, несколько человек взбежали по лестнице на второй этаж, по короткому коридору, исчезая в комнатах по обе его стороны. Джарвис вошел последним и подождал, пока остальные разбегались по дому. Его окликнули из глубины коридора, и Джарвис проследовал на кухню. За барной стойкой сидел тип в модной и, видать, дорогой бледно-желтой рубашке и голубом галстуке. Перед ним стояла миска с хлопьями и чашка апельсинового сока. Он посмотрел на Джарвиса и усмехнулся:

— Могли бы просто позвонить, я бы и сам открыл.

Джарвис посмотрел на него и усмехнулся в ответ:

— Привет, Гарри. Что-то ты встал сегодня спозаранку.

Фитчет взял стакан с соком:

— Да и вы что-то рано в гости пожаловали. Все так же усмехаясь, Джарвис обвел взглядом кухню. Круто устроено: все из белого дерева и стекла.

— Так, стало быть, ждал нас?

Фитчет ухмыльнулся и вернулся к своим овсяным хлопьям.

Джарвис извлек ордер на обыск и бросил его на стол.

— Гарри Фитчет, я детектив-инспектор Пол Джарвис из Службы безопасности Национальной футбольной лиги. У меня ордер на обыск. И еще одна новость: ты, сынок, с этой минуты арестован.

Фитчет поднял взгляд, причем на его лице почти ничего не отразилось. Джарвис отметил, что арестованный совершенно спокойно воспринял появление полиции, высадившей дверь в его доме. Он не проявлял никаких агрессивных эмоций, страха, злобы, гнева или чего-либо в этом роде. Словно бы в самом деле ожидал появления полиции: это уже интересно. И какой заносчивый вид! Ишь как расфуфырился. Видал он и такое — во время облавы на дом Билли Эванса.

10
{"b":"4722","o":1}