ЛитМир - Электронная Библиотека

Джарвис беспомощно смотрел, как итальянские «космонавты» — полисмены-штурмовики в шлемах, бронежилетах, со щитами и дубинками — в очередной раз брали бар приступом.

— Да это же просто смешно, мать вашу, — воскликнул он. — Мы должны проникнуть туда!

Он бросился на дорогу, но Фабио остановил его. И увлек обратно на тротуар.

— Не забывайте, карабинеры не знают, что вы сотрудник полиции иностранного государства, — кричал он. — Сохраняйте спокойствие.

— Спокойствие! — взвыл Джарвис в этом хаосе. — Да о каком спокойствии может идти речь? Это же бойня, вы что, не видите?

Над толпой взлетали длинные черные дубинки, полицейские пытались расчистить себе путь в месиве тел.

— Бойня, — пробормотал он, — и она еще только начинается.

C десяток полисменов наседали на бар, надвигаясь на толпу и пытаясь оттеснить ее. Пустое занятие. Им надо было проникнуть в бар, чтобы вытащить оттуда Портера. А толпе нужно было это место, чтобы собраться. Это был их уголок маленькой Англии в чужой стране, и потому они стояли незыблемо, как крепость. Положение ухудшалось с каждой минутой, и прямо на глазах у Джарвиса на итальянцев посыпался ответный ураган из брани — а затем и разбитого стекла.

Хватило пары минут. Вот она, мечта любого издателя таблоида, каждого репортера желтой прессы!

Англия разбушевалась.

Полицейские начали было пятиться, но затем снова бросились в наступление. В этот раз дубинки не щадили никого, но эти парни, столпившиеся перед баром, были ветеранами. Они уже через такое проходили. И не только сегодня, на окраинах Рима, но и по всей матушке-Европе. Причем не первый десяток лет. Они стояли крепко, и снаряды у них не иссякали: под ответным салютом из бутылок полиция вновь была вынуждена отступить.

В третий раз итальянцы применили слезоточивый газ. Они стреляли дымящимися баллонами внутрь бара, чтобы выкурить собравшихся, но баллоны вылетали наружу. Их там ловили мастера своего дела. И вот из бара поперла волна «второго эшелона». Лица их были замотаны шарфами с клубной символикой: от газа и объективов СМИ. И тогда началось настоящее столпотворение. А Портер был по-прежнему внутри.

Джарвис стал пробиваться к тротуару, но тут его внимание привлекла съемочная группа с телевидения, и он устремился к ним.

— Вы из Англии? — прокричал он.

— ITN, — ответили ему на родном языке.

Он вытащил и развернул перед ними служебное удостоверение.

— Детектив-инспектор Джарвис, Служба безопасности Национальной футбольной лиги. Вы можете заснять все происходящее? Мне понадобится снятый вами материал для доказательства, потом, когда мы вернемся в Англию.

Оператор с камерой, сидевший у кого-то на плечах, утвердительно кивнул, не отрывая объектива от толпы.

— Как ваше имя?

Человек с микрофоном обернулся:

— Брайан Мэсон. Наша студия находится на Грэйс-Инн-роуд в Лондоне. Спросите там меня.

Джарвис благодарно потрепал его по спине и бросился к Вильямсу. Из бара донесся гул, быстро и с нарастающим рокотом распространившийся по толпе снаружи. На улице он превратился в дикий медвежий рев. Джарвис слышал этот шум всякий раз, когда ему приходилось иметь дело с английскими фанами. Непременный саундтрек к безумствам и увечьям.

— Они отступают, шеф, — прокричал Вильямс, показывая на другую сторону улицы, когда новая толпа хлынула из бара, переполняя тротуар. Синие шлемы попятились под градом ураганного залпа «аргументов», и английские фаны, пользуясь этой заминкой, стали перегруппировываться. Несколько человек из их числа под шумок выбежали на мостовую, пытаясь избежать бойни, но, обнаружив, что дорога блокирована с обеих сторон, тут же поспешили обратно. В толпе безопаснее. Однако большинство стояли насмерть, соблюдая золотое правило: «Англия не сдается».

Снова рев, в этот раз со стороны английских парней, столкнувшихся с полицией. Они свалили карабинеров на дорогу, но тут же отступили, держа оборону, чтобы их не отрезали от остальных.

— Зараза! — воскликнул Вильямс, увидев прибывающие полицейские фургоны, из которых высыпали синие шлемы. — Теперь их, должно быть, четверо на одного.

Джарвис расстроенно поскреб в затылке.

— Не переживай за эту сволочь. Они получат то, что заслужили. Следи лучше, может, заметишь кого-нибудь из наших старых знакомых.

Вильямс опять стал наблюдать за баром, в то время как Джарвис просматривал улицу. Он пытался сообразить, что же делать дальше, надо было найти какой-то выход, но в конце концов пришел к выводу, что сейчас не остается ничего другого, как ждать. Ждать хотя бы подходящего момента, если не результативной помощи со стороны карабинеров. Те снова стали надвигаться на бар, но в этот раз тактика изменилась. Половина из них перешли дорогу и выстроились перед Джарвисом, в то время как другие остались на противоположной стороне.

Спустя несколько затянувшихся минут небольшая штурмовая группа бросилась вперед и вырвала из толпы трех-четырех английских фанов. И тут же без промедления отволокла их в гостеприимно распахнутые дверцы фургонов.

Джарвис наблюдал за тем, как они повторили это еще пару раз. Прием эффективный, но вообще-то несуразный. Дело в том, что они выхватывали людей с периферии, а Джарвис знал как никто другой, что там, как это ни смешно, оказывались самые безобидные из фанатов — просто потому, что это было самое безопасное место. Настоящие зачинщики прятались за их спинами и были прекрасно осведомлены о приемах, которые использует полиция. Сейчас хватали всех без разбору. Главная вина — то, что ты английский болельщик, этого было вполне достаточно.

Он прокричал Фабио, стоявшему неподалеку, наблюдая весь этот спектакль, должно быть, с гордостью за своих соотечественников с дубинами:

— Так мы здесь всю ночь проторчим!

Но итальянец только поднял руку — мол, подожди, сейчас мы их… Он даже не слушал его. Группа захвата вновь ринулась вперед, но в этот раз им навстречу из толпы выбежали трое с длинным, должно быть, дубовым столом (о, крепкая, монолитная итальянская мебель, известная во всем мире! — особенно среди болельщиков). Они выбросили его вперед, заставив группу захвата откатиться на дорогу.

Новый рев прокатился по толпе, и в этот раз еще большая группа выбежала из бара, видимо в качестве подкрепления. Так оно и оказалось. Это было нечто вроде артиллерийского корпуса, вступившего в бой. Целый салют ракет, шутих и петард посыпался на мостовую, под ноги прохожих и на шлемы карабинеров. Джарвис вместе с остальными наблюдателями вынужден был отступить, так как следом полетели еще и «розочки» от бутылок и прочие стеклянные предметы, знаменуя прицельное бомбометание. Бутылки разбивались о стены домов за их спиной, залетая даже на противоположную сторону улицы. Он выждал, пока бомбардировка не стихла, и, как только приземлилась последняя бутылка, снова посмотрел в сторону бара. В этот раз команда осталась снаружи и разразилась бранью и недвусмысленными жестами, разогреваясь к следующей атаке.

Они снова принялись скандировать — речевка раскатилась от передних рядов к бару и обратно. Сердитые голоса орали: «Не сдаемся!» и затем: «Боже, храни королеву», причем орали на пределе человеческих возможностей. Таких голосов нигде, кроме как на матче, и не услышишь. В воздух взлетали сжатые кулаки. Зрелище было невероятное, от него веяло апокалиптическим. Фантасмагорическая картина: летящие стекла и общее воодушевление толпы, готовой, кажется, на все. То и дело кто-нибудь выскакивал вперед, чтобы промчаться перед рядами, прокричать брань в адрес полиции и запустить ракету, а потом нырнуть в толпу, оставшись безымянным героем дня. Джарвис обратил внимание, что повсюду сгрудились орды операторов и журналистов, с видеокамерами, микрофонами и фотоаппаратами. Они наслаждались каждой секундой этого зрелища. Просто праздник для прессы. Вот эти трое мужланов, варваров со столом наперевес, уже навеки останутся в памяти потомства. Им никогда не пережить позора по возвращении домой, но сейчас они герои, непобедимые и легендарные. Наслаждаются своей четвертью часа славы.

45
{"b":"4722","o":1}