ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Зеленый № 2, в чьи обязанности входило чистить сортиры и подстригать лужайки… Да этот тупица уже давно должен был раствориться!

Зеленый? Тот, объявивший себя Франки и отправившийся искать самореализации? Интересно, как он здесь очутился. На экране компьютера появилась новая надпись:

Инициировано восстановление.

— Не отвлекайся, — пробормотал мой собственный голос. — Установка сама устранит неисправность. Займись делом.

Мое дело — достичь бессмертия с помощью карандаша, как это сделали Эшер и Эйнштейн. Подстегнутое адреналином, сильнее заколотилось сердце. Рептилия, примат, пещерный человек, городской житель — все пытались бунтовать. Но теперь духовная решимость сильнее инстинкта.

Как при загрузке, подумал я, собираясь с силами.

Карандаш отдернулся — меня опять что-то отвлекло.

На это раз боль. Ослепляющая, пронзительная, яркая…

Йосил понял мой план — как смерть реального Альберта может отбросить его в сторону!

Йосил реагирует, направляя поток рафинированной боли на Альберта.

Бедняга Альберт мычит от боли, видя огонь, чувствуя запах серы. Адские боли невыносимы для животной плоти. Бежать! Или драться!

Голем Йосила кричит с качелей, призывая свою дочь спуститься вниз, оттолкнуть Альберта и занять его место в луче!

Тогда, клянется он, их соглашение останется в силе. Но сейчас ей надо поспешить.

Остались секунды. Мне надо вернуть Альберта в фокус. Показать ему, что больэто только иллюзия.

— Больэто только иллюзия, — убеждает меня мой собственный голос. С моего языка срываются слова, пришедшие извне. — Боль — это мираж по сравнению с гиперреальностью великого ландшафта душ.

— Смотри, Альберт.

— Смотри!

И вновь передо мной простерлась величественная панорама, превосходящая все земные красоты. Призывающая отойти от края адской бездны, предлагающая взамен небывалые возможности «небес».

Чувственные наслаждения рая!

Блаженство понимания и любви.

Никаких фокусов и обманов. Все бесчисленные высоты, к которым только может стремиться дух, — мои. Нужно только отказаться от суетного мира.

Не мои — наши, — подумал я, представляя лучший мир для всех. Всех людей.

Сработало!

Мои животные инстинкты и желания отступили, смягчились, сопротивление ослабло.

И все же…

Проникая за неведомые горизонты, я чувствовал близкое мерцание зеленого дитто, почти неподвижного обрубка, распростертого на холодном полу какой-то комнаты в верхней части этого лабиринта и беспомощно наблюдающего за попыткой пускового механизма избавиться от жалкой керамической ноги. Мужественная жертва голема лишь ненадолго отсрочила неминуемую гибель города. В лучшем случае на несколько минут.

Конечно, он ничего не знает ни об открывающихся широких горизонтах, ни о всеобщем благе, ожидающем человечество за новой чертой, ни о бескрайней вселенной духа.

И все же…

И все же…

Что-то было такое… что-то непередаваемо трогательное в том, как он лежал там, со всевозрастающим отчаянием наблюдая за крушением своей последней надежды и сознавая бесполезность, тщетность своей жалкой, благородной попытки остановить машину, приведенную в действие гением.

Непрошеные чувства поднялись во мне. Сначала — мягкое, осторожное прикосновение, потом запершило в горле…

А потом… удивленный смешок.

Мне было смешно! Я смотрел на эту незадачливую, изуродованную, доживающую последние минуты жизни пародию на самого себя, на это несчастное, барахтающееся, никому не нужное существо, лишенное всех возможностей помешать машине, но все равно пытающееся вмешаться, и мне было…

Не знаю… Картина была трогательная, трагичная и забавная.

Слезы вперемешку со смехом хлынули, как давно кипевшая и наконец нашедшая трещину в земной коре магма. Я смеялся над этим уродом, его смелостью… незадачливостью и несгибаемым упрямством. Смех шел не от разума, а от чего-то иного, от нутра, от… души?

И в этот момент мне все стало абсолютно ясно.

Я не собирался становиться богом.

Да, мне показали грандиозные перспективы. Да, мне осталось лишь сделать шаг, согласиться, чтобы возможности стали реальностями. Но в показанной мне величественной картине кое-чего недоставало. В ней не было места юмору!

Да и откуда ему там взяться? Любой «совершенный» мир уничтожает трагедию, так? Идеал и трагедия несовместимы, верно? Но избавляясь от трагедии, мы лишаем себя возможности по-человечески ответить на вызов судьбы, ответить с той безрассудной дерзостью, которая придает достоинство самому напрасному жесту, самой тщетной попытке противостоять невыносимой несправедливости.

О черт! У меня было куда больше общего с побитым жизнью Зеленым, чем самодовольным, напыщенным, возомнившим себя богом Серым.

И сразу же все прояснилось, словно окутывавшие меня клубы тумана внезапно рассеялись. Почувствовав себя целым и здоровым, я презрительно фыркнул и запустил дурацкий карандаш в угол комнаты.

Так, а где же тот складной стул?

Невероятно! Он отверг предложение!

Что еще хуже, реальный Альберт собирается вмешаться. Я могу остановить его. Просто взять и сжать его бьющееся сердце. Вскрыть артерию.

Я делаю ему одолжение.

Похоже, чтобы взять приз, мне нужно не только одолеть Йосила, я должен имитировать его, стать таким, как он. Сокрушить мои другие «Я».

Я отвернулся от волноусилителя и, оглядевшись, обнаружил то, что искал, прямо перед собой. Наверное, Пэл одобрил бы мой выбор. Я схватил стул, занес его над головой и, снова ощущая в себе силу и готовность действовать, обрушил его на голографический «пузырь» компьютера.

Восстановление завершено на 60%, успел сообщить «пузырь» перед тем, как разлететься на блестящие кусочки. Доволен? Конечно, но это всего лишь «пузырь». Подлинное сверхпроводящее сердце AI-XIX находилось ниже, в оболочке из сжатого фенола.

Стул уже взлетел над головой, когда кто-то вскрикнул. Риту или Бета. Впрочем, какое это имело значение?

Едва успев нанести второй удар, я почувствовал, что мне больно, но ведь меня учили, что такого понятия, как боль, не существует!

Оболочка треснула. Еще парочка хороших ударов плюс молитва в надежде на то, что профессор Махарал не потратился на запасную систему. Я поднял стул, и в этот момент мои губы задвигались, произнося слова созданного глазером мегасущества.

— Альберт… Йосил и я сошлись на том… тебя необходимо остановить.

Мне хотелось послать их ко всем чертям, но невидимые пальцы сжали сердце, и меня повело в сторону.

— Извини… Альберт… Так нужно, — прошептали губы. — И так будет.

— Ну нет, не будет.

Другой голос, незнакомый и звучный, наполнил мою голову. И сразу же холодные пальцы разжались, и я вздохнул, пытаясь удержаться на ногах. Перед глазами еще плыли черные круги. Но я уже не мог сдаться. Не мог, увидев, что сделал Зеленый.

Сцепив зубы и собравшись с силами, я еще раз врезал стулом по феноловой оболочке.

Глава 65

РОК…

…или как Зеленый почти готов играть на первой базе…

Получилось?

Я посмотрел на пусковую установку — моя бывшая нога застряла в аппарели. Машина остановилась, застонала и пожаловалась:

— Неисправность в пусковой установке.

Меня охватил близкий к экзальтации восторг. Однако триумфу была суждена недолгая жизнь. За первым сообщением последовало второе, понравившееся мне куда меньше.

— Инициировано восстановление, — сообщил экран, и тут же с полдесятка обслуживающих дронов выскочили из ремонтного отсека и проворно, как рабочие муравьи, побежали к источнику проблемы. Ухватившись за мою окаменевшую конечность, они принялись дергать ее, а двое даже включили миниатюрные горелки.

107
{"b":"4726","o":1}