ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сожаление — это видимость, прощение — цивилизованная абстракция, лишенная боли или остроты.

Но другие воспоминания могли заставить его испытывать глубокие эмоции. Воспоминания о том, как ботбианской ночью он вслушивается в вой волков на сухих озерах, пятнисто освещенных лунами. Как он сидит на корточках у костра, а шаман пробшеров распевает странные сказания. Марко и Фелисити воспринимают их как почитаемые народные легенды, хотя эти племена обитают на Хорсте меньше шести поколений.

Его собственная разумная раса ненамного старше! Всего несколько столетий назад люди начали изменять генетику шимпанзе.

Кто дал им на это право?

Никакого разрешения и не нужно было. Галакты следовали такому образцу долгие эпохи: каждое поколение звездных существ выращивало следующее в процедуре, именуемой Возвышением.

В целом люди были лучшими хозяевами, чем многие… и он скорее предпочел бы быть разумным.

Нет. От земного клана его уводило не негодование, а своеобразная отчужденность. Бормотание мистиков пробшеров имело не больше значения, чем отчаянные ходы Террагентского Совета, старающегося помешать перемалывающим силам подавляющей вселенной. Можно, конечно, сравнить искры, поднимающиеся от костра, со звездами, нависшими над головой. На первый взгляд они кажутся одинаковыми. Но какое значение имеет уголек в огромных масштабах вселенной?

Разве космосу не все равно, выживут ли люди или шимпы?

Даже в университете эти мысли тревожили Гарри. Связи его становились все менее прочными, пока не порвались одна за другой. И осталось только неопределенное желание найти что-нибудь постоянное и прочное. Что-нибудь заслуживающее быть всегда.

Поступив в Институт Навигации, под начало к Вер'Кв'квинну, он нашел это постоянное и никогда не жалел о своем решении.

Тем не менее Гарри удивляло, что и спустя годы к нему возвращаются видения пустынной планеты его юности. Хорст оставил глубокий след в его памяти. Его ветры в сухой траве. Запахи, которые осаждают обоняние, вцепляются когтями в носовые пазухи. В сознании запечатлелись картины: шаман, многоцветные пески, олени, прыгающие звери, охотники с копьями.

И даже как официальный представитель галактической цивилизации, представляющий кислородный порядок на этом причудливом уровне реальности, где в каждом окне, словно картины Дали, мерцают аллафоры, Гарри по-прежнему видит столбы дыма, поднимающиеся от костров, тщетно пытаясь соединиться с далекими звездами.

ЛАРК

— Не сюда! — крикнула Линг.

Ее крик заставил Л арка остановиться, пробежав несколько метров по новому коридору.

— Но я уверен, что это лучший путь к нашему убежищу. — Ларк указал на тусклый изогнутый проход между серыми керамическими стенами. На борту лабиринтоподобного корабля джофуров на каждом перекрестке слышались сильные необычные запахи. Этот запах манил отчетливыми привкусами ЗЕЛЕНИ и УБЕЖИЩА.

— Я тебе верю, — кивнула Линг. — Поэтому мы и не должны идти туда. За нами могут следить.

Она больше не походила на звездную богиню, темные волосы коротко острижены, а светлая кожа покрыта сажей. В изорванной рубашке от своего некогда блестящего мундира Линг теперь кажется гораздо более дикой, чем жители Джиджо, которых она называла дикарями. В перевязи из ткани она несет алое кольцо, из которого, как из разрезанной сосиски, сочится жидкость.

Ларк понял, что она имеет в виду. С того времени, как они попытались повредить контрольную рубку дредноута, огромные джофуры и их слуги-роботы преследуют их по всему гигантскому кораблю. И беглецы не должны привести преследователей к единственному месту, где можно найти пищу и убежище.

— Куда в таком случае? — Ларк не терпел открытых мест. Он сжимал их единственное оружие — круглую пурпурную трубку. Более крупная и здоровая, чем красная, она оставалась единственным ключом, чтобы открыть запертые двери и миновать стражников.

Линг гораздо лучше, чем он, знает звездные корабли. Но этот огромный корабль совсем другой. Она заглянула в темный туннель, изогнутый проход, который казался скорее органическим, чем искусственным.

— Просто выбери направление. Быстрей. Я слышу, они идут.

Бросив тоскливый взгляд в сторону их «гнезда», Ларк взял ее за руку и свернул под прямым углом направо, в другой проход.

Стены маслянисто блестят, каждый коридор или вход издает свой отчетливый запах, отчасти это заменяет полное отсутствие надписей. Хоть он и примитивный сунер, Ларк хорошо знал треки. У родичей джофуров совсем другая личность, но много общих физических черт. И, как урожденный джиджоанец, Ларк улавливал многие нюансы сложного языка запахов.

Несмотря на причудливые изгибы, он уже представлял себе общую схему гигантского корабля — это приплюснутый сфероид, набитый мощным оружием и приводимый в движение двигателями, способными искажать пространство несколькими способами. Остающееся пространство представляет собой лабиринт мастерских, лабораторий и загадочных помещений, которые ставили в тупик даже знакомую с межзвездными перелетами Линг. После того как они с трудом ушли из джофурской командной рубки, Ларк и Линг продвигались внутрь, назад в крошечный рай, где они спрятались после побега из камеры заточения.

В место, где они в первый раз любили друг друга.

Но груды жирных колец закрыли осевые падающие лифты, перекрыв легкий доступ к центру «Полкджи».

От этого весь корабль управляется неэффективно, немного погодя довольно объясняла Линг. Они не могут рассылать экипаж по различным заданиям. Пока мы на свободе, мы причиняем им вред, Ларк!

Он ценил ее стремление увидеть и хорошую сторону в их трудном положении. Даже если будущее кажется мрачным, Ларк чувствовал себя счастливым, пока находится рядом с ней.

Оглянувшись назад, Линг схватила его за руку. Звуки преследования раздавались все ближе. И тут Ларк и Линг услышали что-то с противоположного направления, за следующим резким поворотом.

— Мы в ловушке! — крикнула Линг.

Ларк бросился к ближайшей запертой двери. Ее сильный запах напомнил ему о базарных днях дома, когда на торговлю под навесами с грудами мульчи выставлялись на продажу недавно порожденные кольца треки.

Он направил пурпурное кольцо на пластину, чувствительную к запахам, и ерзающее создание выпустило струйку редкого тумана. Давай делай свое дело, молча торопил Ларк.

Их единственная надежда — в этом даре бывшего мудреца треки Аскса, который сумел ненадолго избавиться от господства джофурского мастер-кольца, чтобы вырастить два младенческих тора. Беглецы не имели понятия, для чего предназначено красное кольцо, но пурпурное чудо позволило им несколько невероятных дней оставаться свободными — с того самого мгновения, как боевой корабль стартовал с Джиджо в открытый космос по своему маниакальному делу.

Конечно, мы знали, что это не может продолжаться долго.

Дверной замок с мягким щелканьем принял кодированный химический ключ, дверь скользнула в сторону, позволив им через едкие испарения вбежать в тусклое помещение, разделенное многочисленными высокими стеклянными перегородками. Однако у Ларка не было времени разбираться во впечатлениях: в коридоре за ними прозвучал человеческий голос и послышался топот ног.

— Стойте! Глупцы, разве вы не понимаете, что делаете только хуже? Выходите, прежде чем они начнут использовать…

Закрывшаяся дверь отрезала гневные угрозы бывшего командира Линг. Ларк прижал пурпурного треки к внутренней чувствительной к запахам пластине, и кольцо начало испускать испарения — химические вещества, меняющие код замка. По опыту Ларк знал, что преследователям потребуется не менее полмидура, чтобы войти — если, конечно, они не пустят в ход тяжелые режущие инструменты.

Зачем это им. Они знают, что мы внутри в ловушке.

Его особенно раздражало то, что в угол его загнал Ранн. Третий человек-пленник перешел на сторону джофуров, возможно, рассчитывая тем самым освободить своих патронов богов ротенов из заключения на Джиджо. У Ларка не было выхода, поскольку пурпурное кольцо не окажет никакого воздействия на рослого даника.

10
{"b":"4729","o":1}