ЛитМир - Электронная Библиотека

Мысленно Гордон тут же внес поправку в написанное. Низовья реки Уилламетт были без всяких скидок наиболее цивилизованным районом, увиденным им за последние пятнадцать лет, и точка. Здесь каким-то чудом сохранились мир и благоденствие; наверное, всему причиной умница-компьютер и преданные ему слуги.

Гордон поднял глаза на лампу, которая пару раз мигнула. Еще раз мигнув, сорокаваттная лампочка под ситцевым абажуром снова загорелась ровным светом. Спасибо ветрогенераторам! Несмотря на мягкий свет, глаза Гордона начинали слезиться всякий раз, когда он смотрел на лампу.

К этой благодати он еще не успел привыкнуть. Прибыв в Корваллис, он впервые за последний десяток лет увидел электрический свет — и тут же позорно ретировался, едва успев извиниться перед местным руководством, собравшимся его приветствовать. Укрывшись в ванной, он не сразу пришел в себя. Куда это годится — чтобы так называемый представитель «правительства из Сент-Пола» прилюдно разразился рыданиями при виде слабых электрических лампочек?

"Корваллис и его окрестности разделены на самоуправляемые районы, в каждом из которых проживает человек по двести-триста. Все окрестные земли засеяны или используются под выпасы с применением современных методов возделывания и гибридных семян, производимых здесь же. Местным жителям удалось сохранить с довоенных времен несколько штаммов дрожжей, получаемых методом биоинженерии, на основе которых они теперь изготовляют медикаменты и удобрения.

Естественно, в полях приходится использовать конную тягу, зато здешние кузнецы изготовляют инвентарь из весьма высококачественной стали. Здесь даже взялись собирать вручную турбины, приводимые в движение силой воды и ветра, — конструкция принадлежит, разумеется, Циклопу.

Местные умельцы высказывают интерес к развитию торговли с теми, кто проживает на юге и востоке. К письму я приложу перечень предметов, которые они желали бы получить в порядке обмена. Предлагаю снять с него копии и передать по нашей трассе".

Гордон с самых довоенных времен не видывал такого скопления упитанных, довольных жизнью людей, не слыхивал такого искреннего смеха, раздающегося без всякой видимой причины. Здесь издавалась газета, действовала библиотека, каждый ребенок старше четырех лет посещал школу. Наконец-то он нашел то, что искал с тех самых пор, как полтора десятка лет назад неразбериха и отчаяние войны разбили все его надежды, — сообщество благонамеренных людей, усиленно возрождающих нормальную жизнь.

Как бы ему хотелось стать в их ряды, покончить с жизнью клоуна, довольствующегося угощением и местом для ночлега!.. Ирония ситуации заключалась в том, что эти люди с радостью пустили бы Гордона Кранца к себе, однако у него уже не было возможности сбросить форму. То, что он натворил в Гаррисберге, связало его по рукам и ногам. Если бы он открыл теперь всю правду, ему не было бы прощения.

Гордону оставалось слыть в их глазах полубогом — или превратиться в полное ничто. Вряд ли кто-нибудь до него становился столь же беспомощным пленником собственной лжи...

Он покачал головой. Придется принимать протянутую ему руку. Вдруг почтальон и вправду окажется им кстати?

"До сих пор мне не удалось много выведать насчет самого Циклопа. Говорят, что этот суперкомпьютер управляет не напрямую, а лишь ставит условие, чтобы все деревни и города, пользующиеся его услугами, жили в мире и соблюдали демократические принципы. В результате он сделался судьей и арбитром на всей территории низовий реки Уилламетт, вплоть до ее впадения в Колумбию к северу отсюда.

В Совете мне сказали, что Циклоп проявляет большую заинтересованность в создании постоянно действующей почтовой магистрали и предлагает для этой цели свое содействие. Он стремится сотрудничать с Возрожденными Соединенными Штатами.

Все, разумеется, рады вести, что скоро восстановится их связь с остальной страной..."

Гордон уставился на последнюю строчку своего письма. Похоже, он не мог еще раз прикоснуться пером к бумаге, ибо больше не находил в себе в этот вечер сил, чтобы изощряться во вранье. Веселого в этом было маловато, тем более что миссис Томпсон обладала способностью читать между строк.

Он совсем сник.

«Ладно, — попытался он подбодрить себя, — завтра у меня насыщенный день». Закрыв ручку, Гордон принялся стелить постель.

Умываясь на сон грядущий, он вспоминал, как в последний раз сталкивался с легендарными суперкомпьютерами. Это произошло всего за несколько месяцев до войны, когда ему было восемнадцать лет и он учился на втором курсе колледжа. Тогда только и говорили, что о новых «разумных» машинах, с которых сразу в нескольких местах сняли вуаль секретности. Событие вызвало всеобщий восторг. Пресса трубила о новом достижении как о конце тысячелетнего одиночества человеческой расы. Вместо того чтобы нагрянуть из других миров, «иной разум», с которым человек может разделить ответственность за Вселенную, стал созданием его собственных рук.

Неохиппи и редакторы журнала «Новый ренессанс», выходившего в кампусе, устроили пышный праздник в день, когда университет Миннесоты демонстрировал свой последний суперкомпьютер. В небо взмывали воздушные шары, над головой вереницей плыли аэростаты с артистами в люльках, в ушах звенела музыка, лужайки усеивали студенты, пришедшие на пикник.

В самой гуще толпы, в гигантской защитной проволочной клетке, поднятой на воздушной подушке, был запечатан постоянно охлаждаемый гелием цилиндр с машиной «Миллихром» внутри. При таких мерах предосторожности механические мозги, питаемые изнутри, никак не могли получать поддержку или подсказку извне, — это убеждало даже последних скептиков.

В тот день Гордон несколько часов протомился в очереди. Когда, наконец, настал его черед заглянуть в узкие линзы камеры, он предложил компьютеру ответить на несколько специально подобранных вопросов, решить две загадки и разобраться в головоломной шараде.

С той поры минула вечность, полный надежд весенний день остался в невообразимо далеком прошлом, однако Гордон помнил все, словно это случилось только вчера: низкий, вкрадчивый голос, дружеский, откровенный смех машины. В тот день «Миллихром» не оставил камня на камне от его наивных хитростей, да еще, отвечая, огорошил собственным остроумным каламбуром. Кроме того, компьютер легонько пожурил его за не совсем удачное выступление на экзамене по истории.

Наобщавшись с компьютером, Гордон зашагал прочь, чувствуя невероятную радость от того, что существа его племени создали такую необыкновенно умную вещь.

Вскоре разразилось Светопреставление. На протяжении семнадцати лет он мирился с мыслью, что все замечательные суперкомпьютеры попросту разрушены, заодно с разбитыми надеждами его страны и всего мира. И вот здесь каким-то чудом сохранился один из них! Специалисты штата Орегон умудрились не дать машине умереть, несмотря на невзгоды прошедших лет. Он казался самому себе никчемным позером, мелким обманщиком в окружении столь достойных людей.

Гордон с благоговейным трепетом выключил электрическое освещение и улегся в постель, прислушиваясь к ночным звукам. Танцевальная музыка наконец-то смолкла. Ее проводили рукоплесканиями и криками. Потом толпа стала разбредаться по домам.

Праздничный вечер подошел к концу. За окном шумел в ветвях деревьев ветер, но этот звук не в силах был заглушить гул работающих неподалеку компрессоров, нагнетавших холод — необходимую здоровую среду для уязвимого мозга Циклопа.

Потом до слуха Гордона донесся новый звук: в ночи зазвенела сочная и одновременно сладостная нота, которую он никак не мог опознать, хотя память как будто с готовностью отозвалась на нее...

Наконец все стало на свои места: кто-то, возможно, один из техников, поставил на проигрыватель стереосистемы пластинку с классической музыкой.

Стерео... Гордон чувствовал вкус этого слова во рту. Он не имел ничего против скрипачек и банджо, и все же услышать Бетховена после пятнадцатилетнего перерыва...

31
{"b":"4731","o":1}