ЛитМир - Электронная Библиотека

— И тогда вы решили претворить план Циклопа в жизнь самостоятельно, — сухо продолжил за него Гордон.

Лазаренски покачал головой.

— Куда там! Без Циклопа об этом нельзя было и мечтать. В наших силах оставалось лишь предложить людям его скорлупу. Иллюзию. Это по крайней мере давало шанс выжить в наступающем каменном веке. Вокруг воцарился хаос, никто ни во что не верил. Единственный инструмент, остававшийся у нас, хилых интеллектуалов, именовался надеждой.

— Надежда!.. — горько усмехнулся Гордон.

Лазаренски пожал плечами.

— Просители приходят переговорить с Циклопом и говорят — со мной. Дать добрый совет не так уж трудно. Технические решения можно найти в книгах, остальное подсказывает здравый смысл. Они верят в беспристрастность компьютера, тогда как к живому человеку испытывают недоверие.

— В случаях же, когда здравый смысл не подсказывает вам ответа, вы выступаете в роли гадалки...

Еще одно движение худых плеч.

— В Дельфах и Эфесе это срабатывало. Если начистоту, то какой от этого вред? Люди из долины Уилламетт перевидали за последние двадцать лет слишком много чудовищ, охочих до власти, чтобы соглашаться на объединение под предводительством человека или группы людей. Зато о машинах у них сохранились теплые воспоминания! Как и об этой старой форме, которую вы нацепили, хотя в лучшие времена они зачастую вытирали об нее ноги.

Неподалеку раздались голоса, но вскоре стихли.

— Мне пора, — спохватился Гордон.

Лазаренски усмехнулся.

— Не бойтесь вы их! Сплошная болтовня и полная неспособность к действию. Не то что вы!

— Вы меня совсем не знаете, — проворчал Гордон.

— Отчего же? Исполняя роль Циклопа, я проговорил с вами не один час. Кроме того, о вас с жаром распространялась моя приемная дочь, да и Питер Эйг... Я знаю о вас куда больше, чем вы догадываетесь. Вы — редкий экземпляр, Гордон. Каким-то неведомым образом вам удалось, беспрестанно балансируя на грани жизни и смерти, сохранить вполне ясное сознание, а значит, и обрести силу, отвечающую требованиям нашего нелегкого времени. Даже если бы эта шайка попробовала на вас покуситься, вы бы их перехитрили.

Гордон шагнул было к двери, но остановился. Обернувшись, он посмотрел напоследок на мягкое свечение, испускаемое мертвой машиной, на беспомощно перемигивающиеся огоньки.

— Не так уж я хитер. — Ему было трудно дышать. — Я поверил вам!

Он встретился с Лазаренски взглядом, и старик опустил голову, не зная, что ответить. Гордон вышел вон, навсегда покинув холодный склеп и населяющие его живые трупы.

12

Он вернулся к тому месту, где привязал лошадь, в час, когда на востоке обозначились первые проблески зари. Забравшись в седло, Гордон двинулся в северном направлении по старой проселочной дороге. Он ощущал в душе горечь и пустоту, словно могильный холод склепа, где существовал призрак Циклопа, добрался до самого его сердца. Все внутри замерло: хватило бы малейшего движения, чтобы спугнуть что-то бесценное, что там еще теплилось. Единственное, чего он хотел сейчас — оказаться подальше от этого места. Пусть дураки продолжают тешиться мифами, а с него довольно!

Гордон решил не возвращаться в Сиотаун, где его ждали мешки с почтой. Этот груз он навсегда стряхнул со своих плеч. Он уже начал было расстегивать форменную рубашку, собираясь бросить ее в дорожную пыль, и расстаться таким образом с тяготившей его ложью, однако в голове заметалась непрошенная мысль: «Кто же теперь возьмет на себя ответственность?»

Что такое?.. Он помотал головой, желая избавиться от этого наваждения, однако слова не уходили.

«Кто теперь возьмет на себя ответственность за детей неразумных сих?»

Гордон выругался и наподдал кобыле в бока каблуками. Она играючи несла его на север, все дальше от того, что представляло для него ценность еще вчера утром и что теперь обернулось столь жалким обманом. Картонные манекены из грошовой лавки. Страна Оз.

«Кто возьмет на себя ответственность...»

Эти слова повторялись вновь и вновь, словно навязчивая мелодия. Он понял, наконец, что они звучат в том же ритме, в котором перемигивались огоньки индикации на старой, давно усопшей машине.

«...за детей неразумных сих?»

Кобыла бодро трусила в предрассветной мгле мимо превратившихся в лес садов, вдоль которых нескончаемой вереницей тянулись остовы автомобилей. Гордона внезапно посетила странная мысль: что, если в завершающее мгновение жизни, когда улетучивались жалкие остатки жидкого гелия и надвигалось смертоносное тепло, последняя мысль бесхитростной, но мудрой машины каким-то образом перетекла в периферийную цепь и теперь отчаянно мигает, никем не понятая?

Тянет ли это на галлюцинацию?

Занятно, какими были последние мысли Циклопа, его последние слова...

Может ли человек сделаться жертвой призрака машины?

Гордон встряхнулся. Он просто переутомился, иначе в голову не лезла бы разная ерунда. Никому он ничего не должен! Ни символу на дрянной кокарде, ни истлевшей мумии, застрявшей в ржавом джипе...

Призраки!

Он сплюнул в пыль и попробовал улыбнуться.

Но нет, упрямые слова никак не шли у него из головы. «Кто теперь возьмет на себя ответственность?»

Он настолько запутался в терзающих его противоречиях, что не сразу расслышал крики позади. Натянув поводья, Гордон оглянулся, положив руку на револьвер. Кто бы ни гнался за ним, он не даст преследователям спуску. Хотя бы в одном старик Лазаренски не ошибся: для этой шайки служителей Циклопа он — добыча не по зубам.

Вдали, перед Домом Циклопа, царила суета. Впрочем, какое это имеет к нему отношение?

Заслонив ладонью глаза от только что выкатившегося из-за горизонта солнца, Гордон разглядел вдалеке пар, поднимающийся от двух взмыленных лошадей. По ступенькам дома взбежал измученный всадник, встретивший бросившихся к нему людей нетерпеливыми криками. Его спутнику, судя по всему, раненому, оказывали первую помощь прямо на земле.

До Гордона донеслось всего одно слово, но оно все разъяснило:

— ...выживания!

Ответ его был еще более кратким:

— Черт!

Он повернулся к крикам спиной и хлестнул кобылу поводьями, заставив возобновить прерванный бег в прежнем — северном направлении.

Еще вчера он поспешил бы на помощь и с готовностью отдал собственную жизнь, лишь бы спасти мечту Циклопа. Выходит, что он сложил бы голову ради пустого фарса, выдумки, бессовестного обмана, игры, в конце каинов!

Если вторжение холнистов и впрямь началось, деревни, расположенные к югу от Юджина, дадут им слаженный отпор, и бандиты повернут на север, туда, где сопротивление слабее. Отвыкшим от войны жителям северной части долины Уилламетт не выстоять против головорезов с Рог-Ривер.

Однако холнистов могло оказаться недостаточно, чтобы захватить всю долину. Корваллис, без сомнения, падет, но Гордону все равно есть куда податься. Возможно, он свернет на восток и доберется по шоссе номер 22 до Пайн-Вью. Будет неплохо снова повидаться с миссис Томпсон. Он еще поспеет к рождению у Эбби первенца!

Кобыла бежала по-прежнему резво. Крики за спиной стихли, подобно улетучившимся из головы дурным воспоминаниям. День обещал быть ясным — впервые после нескольких недель сплошной облачности. Лучшей погоды для путешествия не придумаешь.

Но тут за расстегнутый ворот Гордона начал заползать холод. Еще через сотню ярдов его пальцы потянулись к пуговицам воротника.

Лошадь перешла на медленный шаг, а потом и вовсе остановилась. Гордон, сгорбившись, сидел в седле.

«Кто возьмет на себя ответственность...»

Проклятая фраза и подмигивающие огоньки все так же мучили его. Лошадь вскинула голову и заржала, перебирая копытами.

«Кто?..»

— Дьявольщина! — не выдержал Гордон и, развернувшись, поскакал назад, на юг.

Беспомощная, перепуганная толпа мужчин и женщин расступилась в почтительном молчании, когда он осадил лошадь у крыльца Дома Циклопа. Гордон долго рассматривал людей, не произнося ни слова.

39
{"b":"4731","o":1}