Содержание  
A
A
1
2
3
...
116
117
118
...
136

Естественно, я воспринял это как вызов, и, когда в следующий раз наш учитель направился на собрание, я попросил его привезти экземпляр.

Нет, не собираюсь сказать, что добился успеха. Прочитав всего одну страницу, я понял, что это совсем не то, что “Улисс”. Хотя внешне кажется, что написано на английском докосмической эры, на самом деле в “Поминках” используется собственный язык Джойса, созданный для этого единственного произведения искусства. Хунское терпение тут не поможет. Чтобы только начать понимать, нужно иметь общий с автором контекст.

А на что мне было надеяться? Ирландско-английский для меня не родной язык. И я не живу в Дублине начала двадцатого века. Я не человек. Я никогда не был в “пабе” и никогда не видел ничего похожего на “кварк”, поэтому могу только догадываться, что происходит в каждом из них.

Помню, как подумал – может, слегка высокомерно: Если я этого не прочту, никто на Джиджо не прочтет.

Том выглядел так, словно никто с самой Великой печати и не пытался. Так зачем люди-основатели отвели в Библосе место этому странному интеллектуальному эксперименту их ушедшей эпохи?

Тогда я понял, что у меня есть намек на истинную причину прилета “Обители” на эту планету. Это не та причина, о которой говорят в святые дни, когда мудрецы и священники читают выдержки из священных Свитков. Не для того, чтобы найти темный уголок вселенной и заняться преступным размножением или уйти из космоса в поисках дороги к невинности. В том и в другом случае я мог бы представить себе публикацию практических руководств или простодушных сказаний, которые помогли бы осветить путь. Со временем эти книги истлеют и превратятся в пыль, когда люди и все остальные будут готовы отказаться от них. Когда станут чем-то вроде элоев из “Машины времени” Г. Дж. Уэллса.

Но ни в том, ни в другом случае печатание “Поминок по Финнегану” не имеет никакого смысла.

Поняв это я снова взялся за книгу. И хотя по-прежнему не понимал сюжета или связанных с ним иллюзий, я оказался в состоянии наслаждаться потоком слов, их ритмом и звучанием – ради их собственной экстравагантности. И не важно, что я единственный, кто это делал.

И когда я переворачивал страницы, во мне каким-то образом рождалось новое теплое чувство: когда-нибудь кто-нибудь получит от этого больше, чем я.

На Джиджо запасали то, что казалось мертвым, но на самом деле лишь спало.

Я думал об этом, испытывая постоянную боль и стараясь стоически преодолевать ее, когда странные молчаливые существа неуклюже входили в мою клетку и подвергали меня жару, холоду или уколам. То есть я хочу сказать: мог ли я испытывать надежду, когда металлические пальцы ощупывали мои раны? Или горевать оттого, что мои молчаливые надсмотрщики отказывались отвечать на мои вопросы и вообще говорить? Нужно ли описывать мою ужасную тоску по дому? Или возбуждение оттого, что мы открыли что-то невероятно странное, о чем никто на Склоне даже не подозревал – с тех самых пор, как г'кеки первыми отправили свой крадущийся корабль в глубины?

Но прежде всего я гадал: пленник ли я, пациент или образец?

Наконец я понял: мне не от чего отталкиваться при решении. Подобно строкам книги Джойса, эти странные существа казались одновременно странно знакомыми и совершенно непостижимыми.

Машины ли это?

Или представители какой-то древней подводной цивилизации?

Они захватчики? Или считают захватчиками нас?

Может, они буйуры?

Я избегал думать о том, что на самом деле меня мучило.

Давай, Олвин. Посмотри этому в лицо.

Я вспоминаю эти последние дуры, когда наша прекрасная “Мечта Вуфона” разлетелась на куски. Когда меня прижало к ее борту. Когда моих друзей втягивало в пасть металлического чудовища и они погрузились в холодную, холодную, холодную воду.

Тогда они были живы. Ранены, ошеломлены, но живы.

Были живы, и когда мощный воздушный поток вытеснил ужасное темное море, оставив нас, раненых и полумертвых, на жесткой палубе. И когда лучи, яркие, как солнце, ослепили нас, а паукообразные существа вползли в помещение и принялись разглядывать свой улов.

Но здесь память меня оставляет, очертания становятся неясными – и я прихожу в себя в одиночестве.

В одиночестве и в тревоге за друзей.

XXVI. КНИГА СКЛОНА

Легенды

Мы знаем, что в Пяти Галактиках каждая звездная раса проходила вначале через процесс возвышения, получая дар разума от принявших ее патронов. А эти патроны в свое время тоже получили такой дар от предыдущих патронов, и так далее – цепь благотворительности уходит в туманные времена, когда было гораздо больше пяти соединенных галактик, к легендарным Прародителям, которые давным-давно начали эту цепь.

Но откуда взялись сами Прародители?

Для некоторых религиозных союзов, которые ожесточенно враждуют на космических линиях, сам этот вопрос недопустим и способен вызвать столкновение.

Другие отделываются от вопроса, отвечая, что древние разумные произошли “откуда-то” или что Прародители были трансцендентными, вечными существами, которые великодушно снизошли со своих высших сфер, чтобы помочь разуму родиться меж звездами.

Конечно, можно возразить, что подобные поверхностные ответы – совсем не ответы, но неразумно говорить это вслух. Многие могучие галакты не любят, когда им указывают на несоответствия.

Наконец существует культ – “Утверждающие”, – который полагает, что Прародители самостоятельно эволюционировали на какой-то планете, сами по себе выработали разум – удивительный, почти невероятный подвиг. Можно было бы подумать, что “Утверждающие” станут дружелюбней относиться к землянам, чем большинство фанатичных союзов. В конце концов многие земляне до сих пор верят, что именно это проделала наша раса, возвысившись в изоляции, без помощи со стороны.

Увы, не ждите сочувствия от “Утверждающих”, которые считают подобные утверждения со стороны волчат проявлением гордости и высокомерия. Они говорят, что самовозвышение – феномен высшего и наиболее священного порядка и не доступен существам, подобным нам.

Джекоб Демва. “Прагматическое введение в галактологию”,

перепечатано с оригинала гильдией

печатников города Тарек,

год изгнания 1892

Двер

Бесполезно кричать на глейверов или бросать в них камнями. Пара только отступала и продолжала с удаления наблюдать пустыми выпуклыми глазами, а потом снова шла за людьми, когда они пускались в путь. Двер скоро понял, что избавиться от них не удастся. Нужно либо застрелить животных, либо не обращать на них внимания.

– У тебя есть и другие занятия, сынок, – решил Дэйнел Озава.

Какое преуменьшение!

Когда Двер настороженно провел группу Дэйнела по мелкому каменистому броду, поляна у водопада по-прежнему была полна запахами уров, ослов и симл. С этого момента он начал применять тактику старинных войн, с вечера разведуя предстоящий дневной маршрут. Двер рассчитывал на то, что дневной образ жизни уров убережет его от засады, хотя уры способны легко адаптироваться. Они могут быть смертельно опасны и по ночам, как на собственном тяжелом опыте убедились в прошлом бойцы-люди.

Двер надеялся, что после нескольких мирных поколений уры стали ленивей.

Он вставал в полночь и шел при свете двух лун, осторожно принюхиваясь к следу копыт вблизи мест возможной засады. А на рассвете торопливо возвращался, чтобы помочь каравану ослов Дэйнела проделать дневной маршрут.

Озава считал необходимым догнать отряд уров и вступить в переговоры. Но Двер тревожился. Как, по его мнению, они себя поведут? Обнимут нас как братьев? Они преступники. Как племя Рети. Как мы.

След становился все более свежим. Теперь уры опережают их на неделю, может, на несколько дней.

117
{"b":"4733","o":1}