ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Моряк часто заморгал. Видимо, он решил рассердиться, но тут другой шимп, один из тех, что окружали Фибена, что-то зашептал лодочнику на ухо.

Рыбак улыбнулся. Торопливо отвязал трос и бросил его в лодку. Когда Фибен натолкнулся на причал, шимп только поморщился.

– Удачи, – сказал он.

– Да. Удачи, Фибен! – крикнул Барнаби.

Фибен махнул рукой и направил лодку вперед. Повел ее по широкой дуге мимо дурапластовых бортов патрульного корабля губру. Вблизи он не казался таким сверкающим и белым. Фактически бронированный корпус стал бугристым и изъеденным. Высокое негодующее чириканье с противоположного борта свидетельствовало о недовольстве солдат Когтя.

Не думая о них, Фибен повернул заимствованную лодку на юг, к линии буйков, отделяющих Порт-Хелению от высоких патронов на противоположном берегу.

Пенистая и волнующаяся от ветра поверхность воды была – как в эстуариях в это время года – замусорена всякой дрянью от листьев и почти прозрачных парашютов плюща до оперения птиц. Фибену пришлось замедлить ход, чтобы не столкнуться с этим мусором и с лодками всевозможных форм и размеров, забитыми глазеющими шимпами.

Он медленно приблизился к линии буйков. Фибен чувствовал на себе тысячи любопытных взглядов, когда миновал последнюю лодку с самыми смелыми и любопытными жителями Порт-Хелении.

«Гудолл, да понимаю ли я, что делаю?» – думал он.

До сих пор он действовал почти автоматически. Но теперь почувствовал, что взялся не за свое дело. Чего он надеется достичь, направляясь туда?

Что собирайся сделать? Нарушить церемонию? Он посмотрел на башни космических кораблей, сверкающие силой и великолепием.

Как будто он имеет право совать свой полувозвышенный нос в дела великих и древних кланов! Да он только поставит себя в дурацкое положение.

А вместе с тем и всю свою расу.

– Надо подумать, – пробормотал Фибен. Он уже приблизился к линии буйков. И представил себе тысячи устремленных на него глаз.

"Мой народ… – вспомнил он. – Я… я должен был представлять его.

Да, но я улизнул, а сюзерен исправил свою ошибку, подготовился. Или победили другие сюзерены, и тогда я умру, как только покажусь".

Интересно, что они подумали бы, зная, что всего несколько дней назад он помог похитить своего патрона и законного командира. Ну и представитель расы!

«Гайлет я не нужен. Она без меня лучше справится».

Фибен повернул руль, заставив лодку пройти совсем рядом с белым буем.

Внимательно рассмотрел его, проплывая.

Буек даже вблизи не казался новым, более того, он был изъеден ржавчиной. Но кто он такой, с его статусом, чтобы судить о подобных делах?

Фибен моргнул. Что-то слишком уж он прибедняется!

Он смотрел на буй, и рот его медленно раскрывался, обнажая зубы. «Ах вы… изобретательные сукины дети…»

Он выключил мотор, и лодка, покачиваясь, остановилась. Фибен закрыл глаза и прижал ладони к вискам, стараясь сосредоточиться.

«Я готовлюсь преодолеть еще один барьер страха… подобно тому, вокруг города, той ночью. Но этот устроен хитрее, он вызывает во мне чувство неполноценности, призывая к покорности».

Он открыл глаза и посмотрел на буй. Улыбнулся.

– Какая еще покорность? – спросил Фибен вслух. Он рассмеялся и повернул руль, снова заводя мотор. На этот раз, приближаясь к барьеру, он не колебался, не прислушивался к себе, к сомнениям, порождаемым машиной в его голове.

– А справятся ли они с парнем, у которого мания величия? – Оставляя линию буев позади, а вместе с нею и все сомнения, Фибен понял, что враг допустил серьезную ошибку. Теперь – напротив – его наполнила решимость.

Со свирепой самоуверенной усмешкой он приближался и противоположному берегу.

Что-то хлопнуло его по колену. Фибен посмотрел вниз и увидел церемониальное платье, то самое, что он нашел в шкафу старой тюрьмы.

Очевидно, он затолкал его за пояс, прежде чем сесть верхом на Тихо.

Неудивительно, что в гавани на него так смотрели!

Фибен рассмеялся. Держа руль одной рукой, другой он придерживал платье, влезая в него. Береговой утес отрезал его от зрелища на площадке.

Но непрерывное гудение воздушных транспортов, надеялся он, показывает, что еще не поздно.

Он обогнул отмель блестящего белого песка, теперь непривлекательного под слоем мусора. И уже собирался прыгнуть в воду, когда, оглянувшись, заметил, что в Порт-Хелении что-то происходит. До него доносились возбужденные крики. Масса коричневых тел устремилась вправо.

Фибен взял бинокль, висевший на кабестане, и направил его на гавань.

Шимпы бегали, непрерывно показывая на восток, в направлении главного входа в город. Многие устремились туда. Но большинство ринулось в другую сторону… очевидно, не из страха, а от возбуждения. Некоторые шимпы начали прыгать. Кое-кто даже свалился в воду, и более уравновешенные кинулись их спасать.

Происходящее вызывало не панику, а полное недоумение.

У Фибена не было времени разгадывать головоломку. Он знал свои ограниченные возможности к сосредоточенности.

«Сфокусируйся на одной проблеме, – сказал он самому себе. – Доберись до Гайлет. Скажи, что жалеешь, что оставил ее. Скажи, что больше никогда этого не сделаешь».

Это легко понять даже ему.

Фибен отыскал узкую тропу, ведущую вверх. Подъем неровный, опасный, особенно на ветру. Но он торопился. И скорость ограничивалась только количеством кислорода, которое захватывали легкие.

Глава 84

УТАКАЛТИНГ

Четверо идущих на север под затянутым тучами небом представляли собой странное зрелище. Может быть, маленькие животные, глядя на них, изумленно моргали, прежде чем снова нырнуть в свои норы. Наверно, клялись никогда больше не есть переспелые семена.

Для Утакалтинга этот форсированный марш оказался слишком унизительным. Остальные как будто имели перед ним преимущества.

Каулт пыхтел и сопел; конечно, ему не нравилась пересеченная местность, но когда рослый теннанинец начинал двигаться, остановить его, казалось, невозможно.

Что касается Джо-Джо, то маленький шимп, теперь смахивал на местного жителя. Он получил строгий приказ никогда в присутствии Каулта не опираться при ходьбе на руку – бессмысленно рисковать, вызывая подозрения теннанинца, и шимп иногда просто перепрыгивал через препятствия, а не обходил их. А на длинных ровных переходах ехал на спине у Роберта.

Роберт настоял на том, что понесет шимпа, несмотря на различия их официальных статусов. Человек нетерпеливо шел впереди, хотя явно предпочел бы бежать.

Роберт Онигл поразительно изменился, и не только внешне. Вчера вечером, когда Каулт в третий раз попросил его рассказать свою историю, Роберт отчетливо и непроизвольно создалпростуюверсию тиив'внуса над головой. Утакалтинг кеннировал этот глиф, с помощью которого молодой землянин сдержал раздражение, чтобы оно по отношению к теннанинцу не проявилось открыто.

Утакалтинг заметил, что Роберт о многом умалчивает. Но и сказанного достаточно.

«Я знал, что Меган недооценивала сына, но такого никак не ожидал».

Совершенно очевидно, что он недооценил и дочь.

«Совершенно очевидно». Утакалтинг старался не обвинять Атаклену в его ограблении. Он потерял неизмеримо больше допустимого.

Он пытался не отставать, но его приспособляемость истощилась. И дело не только в отсутствии выносливости у тимбрими. Ему недоставало силы воли.

У остальных есть цель, даже энтузиазм.

А его заставляет двигаться только долг. Каулт остановился наверху, откуда горы казались совсем близкими и внушительными. Путники приблизились к лесным предгорьям. Чем выше, тем крупнее деревья. Утакалтинг посмотрел на крутые склоны впереди, затянутые снежными облаками. Он надеялся, что им не придется подниматься слишком высоко.

Каулт протянул ему массивную руку и помог преодолеть последние метры подъема. Он терпеливо ждал, пока Утакалтинг отдыхал, тяжело дыша широко раздувшимися ноздрями.

124
{"b":"4735","o":1}