ЛитМир - Электронная Библиотека

А где нам, людям, взять такую психологическую опору?

Пора ставить точку и будить моего уставшего друга. Но сперва я запишу то, что Том сказал мне прошлым вечером, когда мы любовались бушующими морями Китрупа.

Он повернулся ко мне, улыбнулся той забавной улыбкой, которую считает иронической, и просвистел коротенькую хайку на дельф-тринари:

Звезды взметают бури,
       Воды грохочут громами,
          Милая, мы ведь сухие?

Пришлось засмеяться. Иногда мне кажется, что Том полудельф.

Часть первая

Плавучесть

Все ваши благородные дела лишь на воде записаны…

Фрэнсис Бомонт и Джон Флетчер[1]

1

Тошио

Фины тысячелетиями вышучивают людей: они ВСЕГДА казались им очень забавными. То, что люди наконец вмешались в гены финов и научили генной инженерии их самих, мало изменило. Фины так и остались нахалами.

Тошио следил за маленьким пультом своего слайдера, притворяясь, что считывает данные глубиномера. Слайдер скользил на десяти метрах. Никаких поправок не требовалось, однако Тошио не сводил глаз со шкалы, потому что рядом объявился Кипиру – без сомнения, чтобы снова приняться за свои шуточки.

– Ручки-Пальчики, ну-ка, посвисти! – Серый гладкий дельф крутанул «бочку» справа от Тошио и подплыл ближе, мельком глянув на него. – Тот мотивчик о кораблях, о косссмосссе и курсссе домой!

Голос Кипиру, отдаваясь во всех пазухах черепа, гудел словно фагот. Но он мог изобразить и гобой, и сакс- тенор.

– Ну, Ручки-Пальчики? Где твоя пессенка?

Кипиру знал, что его слышат все. Другие фины плыли молча, но Тошио был уверен – они слушали. Хорошо, что Хикахи, начальник экспедиции, неподалёку вела авангардную разведку. Куда хуже было бы, плыви она рядом и прикажи Кипиру отстать от него. Насмешки не шли ни в какое сравнение с тем, что его защищают, как маленького.

Кипиру лениво парил брюхом вверх вблизи слайдера мальчика, легким шевелением плавников без труда удерживаясь рядом. Хрустальная вода Китрупа странно преломляла видимое. Металлические кораллы подводных гор туманно струились в конце широкой долины. Их покрывали колышущиеся жёлтые пряди травы-качалки.

Тёмно-серая кожа Кипиру слегка светилась, игольчато-острые зубы белели в его узкой, длинной, треугольной пасти – вода увеличивала её поддразнивающую жестокость. Или это воображение Тошио…

Неужели и фины бывают злобными?

– Ну, спой нам, Ручки-Пальчики! Спой песенку, которой можно будет заплатить за порцию вареной рыбы, когда мы стартуем ссс этой планеты к нормальному, дружественному порту! Свисти – пусть Сновидцам приснится Земля!

Тихий шелест ресайклера в ушах Тошио исчез в звоне жестокого смущения. Кипиру вот-вот сменит «Ручки- Пальчики» на новую кличку, только что выдуманную – «Великий Сновидец».

Глупо, что он поддался и сделал ошибку: не надо было пользоваться свистом в одной поисковой команде с дельфинами. Они мгновенно отозвались на его несложную мелодийку насмешками и ядовитыми шутками. Но обзывать его тем словечком, каким они припечатывают величайших певцов у китов-горбачей. Этого ему уже не вынести.

– Я не в настроении петь, Кипиру. Попроси кого- нибудь другого, – маленькая победа всё-таки одержана. Голос не дрожал, когда он ответил.

К облегчению Тошио, Кипиру лишь свистнул – гортанно, быстро и пронзительно на тринари, почти на праймале, – но и это было почти оскорблением. Потом, изогнувшись, дельфин взлетел к поверхности, вдохнуть.

Вода кругом прозрачная и голубая. Проносятся сверкающие китрупские рыбы; чешуйчатые спины мерцают, словно лёд на плывущих листьях. Всюду разноцветные блики и отсветы разных металлов. Утренний свет льётся в глубины чистого и тихого моря, заставляя переливаться блеском странные живые существа этого чужого и неумолимо убийственного мира.

Тошио не сознавал прелести вод Китрупа. Ненависть к этой планете, к изуродованному кораблю, задержавшему их тут, к финам, таким же изгнанникам, как он сам, несла его и диктовала ему ядовитые ответы, которыми можно угостить Кипиру: «Ну ведь тебе, Кипиру, пара пустяков насвистеть нам чуточку ванадия!» Или: «С чего мне тратить на дельфинов людские мелодии, Кипиру?»

Воображаемые ответы казались блистательными. Но Тошио понимал, что никогда не скажет ничего подобного.

Пение китообразных было законным платёжным средством в бесчисленных космопортах. Грустные баллады китов, близких родичей дельфинов, шли по высокому курсу, но род Кипиру мог позволить себе любую выпивку и расплатиться, чуть поупражняв лёгкие.

В любом случае кичиться, что ты человек, перед любым членом команды «Броска» было серьёзным промахом. Старикан Ханнес Суэсси, один из семи человекочленов команды, предостерёг его от этого в начале полёта, как только стартовали с Нептуна.

– Попробуешь – увидишь, – говорил механик. – Хохот будет жуткий, и я присоединюсь, если окажусь рядом. Ставлю, что хочешь, один из них тебя как следует щипанёт в воспитательных целях. Если фины чего не любят, так это людей, важничающих, как патроны, а прав на это не имеющих.

– Но ведь Протоколы… – запротестовал было Тошио.

– О, да, Протоколы! Правила хорошего поведения для людей, шимпов и финов, когда галакты рядом. Если патруль соро задержит «Бросок» или ему где-нибудь придётся запросить данные у пайланского Библиотекаря, тогда доктор Мец, или мистер Орли, или я, или даже ты, притворимся, что главные тут мы. Потому что никто из этих перекрахмаленных ити ни минуты не потратит на свеженькую расу вроде финов. А до того нам приказывает капитан Крайдайки.

– Чёрт, и без того паршиво терпеть нахлобучку от соро и изображать, что радуешься. Ведь эти паскудные ити в виде большой любезности признают нас, людей, чуть выше дрозофил. Вообрази, что нам действительно пришлось вести этот корабль! Попробовать превратить дельфинов в миленькую, благонравную расу, рабов- клиентов! Тебе понравилось бы?

Тут Тошио гневно затряс головой. Сама мысль о том, что с финами станут обращаться, как в ПятиГалакте обычно поступают с клиентами, представлялась омерзительной. Акки, его лучший друг, был фином.

Однако случались минуты вроде этой, когда ему хотелось, чтобы хоть что-то вознаграждало его за то, что он – единственный человеческий мальчик на звездолёте с командой, почти целиком состоящей из взрослых дельфинов.

«На звездолёте, который пока никуда не летит», – напомнил себе Тошио. Острая обида на насмешки Кипиру сменилась глухой и настойчивой тревогой: неужели он никогда не улетит с водяного шара Китрупа и не увидит дом?

* Сбрось скорость – мальчик-саночник *
* Разведгруппа – собраться тут *
* Хикахи плывёт – ждём её тут *

Тошио оглянулся. Брукида, немолодой дельф-металлург, подплывал слева. Тошио просвистел на тринари:

* Хикахи плывёт – мои сани стоят *

Он сдвинул ползунок дросселя.

На экране сонара Тошио видел слабые эхо, ползущие издали. Разведчики возвращались. Глянув вверх, он различил Хист-т и Кипиру, играющих у поверхности. Брукида перешёл на англик. Пронзительный и запинающийся, у него он был всё равно лучше, чем тринари у Тошио. Но ведь дельфины поколение за поколением генно-инженерной модификации совершенствовались на людской лад, а не наоборот.

– Нашёл ссследы нужных веществ, Тошио? – спросил Брукида.

Тошио посмотрел на дисплей молекулярного фильтра.

– Нет, сэр. Ничего похожего. Вода неправдоподобно чистая, если помнить о всех металлах в коре. Вообще никаких солей тяжёлых металлов.

вернуться

1

Из трагедии «Филастер, или Окровавленная любовь» (1612). Пер. Б. Томашевского.

2
{"b":"4736","o":1}