ЛитМир - Электронная Библиотека

— Но мой бизнес зависит от политики, — простодушно заявила она. — Естественно, меня это интересует. Он озадаченно приподнял бровь.

— Все это вполне понятно, но хотелось бы узнать, каким образом это связано с вашим неожиданным — хотя, уверяю вас, очень обрадовавшим меня — приглашением на ужин?

Мадди, сдержанно улыбнувшись, поднялась с кресла. Когда он тоже хотел встать, она жестом остановила его. Сложив на груди руки, она грациозно прошлась по комнате и, повернувшись к нему спиной, сказала:

— Видите ли, мистер Киттеридж, джентльмены, которые приходят в «Кулабу», обладают властью и имеют влияние в городе. Они свободно разговаривают обо всем и должны быть уверены, что их тайны не выйдут за пределы этих стен. Поэтому мне приходится быть особенно осторожной и следить за тем, чтобы моя репутация осталась незапятнанной… как и репутация моих близких друзей. — Она усмехнулась и поправила в вазе у окна одну из белых орхидей. — Женщина, занимающаяся бизнесом, сама по себе вызывает подозрение, а если уж окажется, что она не заслуживает доверия, это, уверяю вас, будет означать финансовый крах. Мне едва ли простили бы, например, если бы я водила компанию с каким-нибудь человеком сомнительной репутации. Но герой Короны… это совсем другое дело.

Эш не мог удержаться от циничной усмешки.

— Значит, вы наводили обо мне справки? — Она в смущении развела руками:

— Но я должна была проявить осторожность.

— И что же вы решили? — спросил он, не сводя с нее глаз.

— Принять ваше приглашение посетить ваше поместье, — улыбнулась она.

Эштон, не выказав ни малейшего удивления, тихо сказал:

— Я польщен.

— Если вы не возражаете, завтра я поеду вместе с вами. — Он удивленно поднял брови.

— Вы торопитесь, не так ли? Отчего же?

Мадди охватила паника. Неужели он что-то заметил? Возможно, она его недооценила, потому что он совсем не выглядел как человек, ослепленный страстью, заветная мечта которого близка к осуществлению. Наоборот, он сидит спокойный и невозмутимый и зорко следит за ней из-под полуопущенных век, ничего не упуская. Да, она явно его недооценила. Но она исправит эту ошибку.

Резко выпрямившись, она холодно ответила:

— Все дело в том, что мне нужен сопровождающий. Я не могу оторвать своих ближайших помощников от их обязанностей, чтобы проводить меня в Роузвуд, иначе в мое отсутствие с «Кулабой» может случиться все, что угодно. Но если вам это неудобно, то…

— Нет, нет, это вполне удобно, — заверил он ее. — По правде говоря, я восхищаюсь женщинами, которые подчиняются импульсу. К тому же женщина, способная собраться в дорогу за такое короткое время, непременно должна оказаться интересной гостьей. Вас устроит, если я заеду за вами около полудня?

Мадди облегченно кивнула:

— Вполне.

Эштон допил вино и поднялся на ноги. Он подошел к ней как будто для того, чтобы попрощаться, но вместо этого, остановившись рядом, он протянул руку и, взяв ее за подбородок двумя пальцами, повернул к себе ее лицо. Мадди оцепенела от страха. Глядя на нее проницательным взглядом серебристо-серых глаз, он сказал:

— Вы должны знать, мисс Берне, что я не переоцениваю свое обаяние. Я ни на минуту не поверил в то, что внезапная перемена вашего отношения ко мне как-то связана с неожиданно охватившей вас страстью. Тем не менее… — он опустил ее подбородок и чуть улыбнулся уголками губ, — я не из тех, кто начинает задавать лишние вопросы, когда судьба улыбается ему, и я буду счастлив принять вас у себя в качестве гостьи на предстоящие праздники.

С этими словами он поклонился, и Мадди с бешено бьющимся сердцем проводила его взглядом. У двери он остановился и взял у телохранителя шляпу и перчатки. Потом на мгновение снова повернулся к ней.

— Интересно, — сказал он, — не пересмотрели ли вы также мое другое предложение?

— А это одно из условий вашего приглашения? — невозмутимо спросила она.

Эш на мгновение прищурил глаза, как будто пытался заглянуть к ней в душу. Потом улыбнулся и ответил:

— Но это само собой разумеется. — Мадди храбро вздернула подбородок.

— В таком случае я, пожалуй, пересмотрела… все. — Эш бросил взгляд на аборигена:

— В таком случае я не вижу необходимости брать с собой вашего телохранителя.

Мадди, опасаясь, что не сможет говорить, кивком головы подтвердила согласие.

Эш помедлил еще мгновение, глядя на нее скорее с любопытством, чем с удовлетворением. Ей показалось, что он хочет сказать еще что-то. Но он лишь улыбнулся, поклонился и ушел.

Мадди, готовясь лечь спать, убеждала себя, что поступила правильно. Но в ту ночь кошмар снова потревожил ее сон.

В Роузвуд они прибыли в сумерках. К главному дому усадьбы вела длинная узкая подъездная дорожка, обсаженная с обеих сторон высокими пальмами. Сам дом представлял собой невысокое, широко раскинувшееся строение из розового кирпича с четырехгранными белыми пилястрами и портиками с обеих сторон. Ряды высоких окон на обоих этажах были снабжены белыми ставнями, которые можно было открыть, чтобы впустить освежающий ветерок, или быстро закрыть, если вдруг начнется тропический ливень. Это был очень приятный на вид дом, который мало чем отличался от таких же графских усадеб в Англии, по образцу которых и был построен.

Мадди едва замечала изменяющийся пейзаж местности, по которой они проезжали, и почти не видела того, что показывал ей по дороге Эштон, но вдали на горизонте всегда маячили в дымке Голубые горы. Вот, вспугнутая грохотом их экипажа, взлетела с ветвей эвкалипта стая жирных белых какаду; вот вразвалку перешел дорогу перед их экипажем пыльный коричневый коала…

Она старалась быть вежливой, кивать и улыбаться в нужные моменты, даже время от времени задавать умные вопросы, но напряжение совершенно вымотало ее. Ее мысли были заняты графом Уинстоном и Эшли Киттериджем и той угрозой, которую эти двое представляют для всего, что дорого ей. Что она сделала? Попала из огня да в полымя? Она с ужасом думала о том, что ее ждет впереди. Но у нее не было выбора. Она должна сделать все, что необходимо для того, чтобы спасти себя и Джека. Она обязана сделать все необходимое.

Эштон приказал разгрузить ее багаж и проводил ее наверх в просторную комнату, где для нее был приготовлен холодный ужин.

— Завтра я покажу вам поместье, — сказал он. — Поездка, наверное, утомила вас, и вы хотите отдохнуть.

Мадди непослушными пальцами развязала ленты дорожного капора и, собравшись с духом, спросила, с трудом подбирая слова:

— Должна ли я… следует ли мне ждать вас?

Он на мгновение смутился, потом с совершенно непроницаемым выражением лица сказал:

— Разумеется, нет. Мы оба очень устали. Спокойной ночи.

Она настолько устала, что лишь самую малость удивилась тому, что ей так повезло, и уж конечно, ей было не до того, чтобы анализировать странный взгляд Эштона, когда он, поклонившись, покидал комнату. Едва прикоснувшись к ужину и отхлебнув глоток-другой вина, она долго стояла у окна, прислушиваясь к звукам, издаваемым незнакомыми птицами и животными. Они напомнили ей, как далеко она находится от всего, что ей знакомо, и ей стало одиноко.

Она задула свечу и улеглась в постель под гомон и уханье, все еще доносившиеся через окно, из-за которых она беспокойно металась во сне. Ей снился мышонок, пробиравшийся сквозь щель в скрипучих досках судна в поисках пищи и безопасного местечка, где было бы можно спрятаться. А в темном углу притаилась огромная желтая кошка с узкими голубыми глазами, и Мадди начала плакать, а сердце ее бухало в такт движениям испуганно мечущегося мышонка, который безуспешно пытался найти выход.

Потом вдруг она сама превратилась в мышонка. Нет, она была тринадцатилетней девочкой, прижатой спиной к стене, а узкие голубые глаза принадлежали совсем не кошке, а матросу, который повалил ее на палубу судна и грубо хватал за груди и обнаженные бедра. Потом физиономия бородатого матроса превратилась вдруг в ангельски красивое лицо графа Уинстона. Она сопротивлялась, он больно ударил ее, а где-то вверху так раскричались птицы, что это было похоже на женский крик.

44
{"b":"4740","o":1}