ЛитМир - Электронная Библиотека

Сегодня ей не нужны были деньги. Если в Сан-Франциско все пойдет хорошо, ей никогда не придется больше играть. Но как голодный ребенок, случайно оказавшийся на пиршестве, начинает набивать карманы печеньем, так и она не могла упустить ни одной возможности. Сегодня ей нужна победа… и что-то еще.

Потому что, когда она вошла в элегантный вагон-ресторан с резным потолком и мерцающими люстрами, с чернокожими официантами в белых пиджаках, снующими взад и вперед, выполняя капризы богатых клиентов, она почувствовала себя частью этого общества, она ощутила свою принадлежность к этому кругу. И синее дорожное платье, и скромная сеточка для волос исчезли, и в ее воображении она была одета в ярко-красное атласное платье с турнюром и шлейфом, с большим декольте в форме сердца и с бриллиантовым ожерельем на шее. Ее волосы были забраны вверх и украшены жемчужинами и перьями, на руках красовались длинные белые перчатки. Когда она вошла в вагон, все замолчали, и все головы повернулись в ее сторону. Они видели красоту, они видели богатство, они видели власть.

С высоко поднятой головой, в синем дорожном платье Энджел вошла в буфет, с невозмутимым видом скользнув взглядом по толпе — не с улыбкой, а лишь с намеком на нее.

Разговоры не прекратились, но некоторые мужчины стали заикаться. Официанты в замешательстве поглядывали друг на друга. Да, мужчины провожали ее взглядами, кто-то восхищался ею, кто-то смотрел раздраженно. Здесь больше не было других женщин.

Энджел посмотрела на одну группу людей, затем на другую. Некоторые мужчины были старыми, другие — молодыми. Некоторые были одеты в темные пиджаки или городские костюмы, кто-то был одет небрежно, как Адам. Но у всех у них были деньги, и они были готовы их потратить.

Краешком глаза она видела, как один из официантов нерешительно направился к ней, но незнакомец за столом справа остановил его, сделав ему едва заметный знак рукой. Он улыбнулся ей, и она подошла к столу.

Когда она остановилась перед тремя мужчинами, они вскочили со своих мест.

— Господа! — проговорила она. — Добрый вечер. Я хотела бы узнать, интересуется ли кто-нибудь из вас игрой в покер?

Кто-то выдвинул стул для нее.

* * *

Адам не понимал, почему он так долго не мог вычислить, куда она исчезла. Он не стал тратить время на расспросы проводника в спальном вагоне; даже при коротком знакомстве он ее слишком хорошо знал, чтобы предположить, будто она способна так рано уйти, чтобы заняться каким-нибудь женским делом. Он искал ее в вагоне-ресторане, вагоне-гостиной, обзорном вагоне и на наружной площадке.

Не найдя ее ни водном из этих мест, он все больше и больше злился на себя. В его обязанности не входило ее охранять, а она едва ли могла соскочить с поезда. Но он не забывал, какой по-детски непосредственной и доверчивой она выглядела в этот день, как горели ее щеки и как сияли от возбуждения ее глаза. Он помнил о двух головорезах, от которых им удалось отбиться, и о том, как она могла привлечь к себе внимание, даже просто проходя мимо по комнате. Он думал о том, как мало в ней оказывалось здравомыслия, когда дело касалось ее безопасности, и о том, какие сомнительные личности занимают дешевые места в хвосте поезда.

К тому времени, когда он добрался до буфета, его нервы были натянуты, как кожа барабана, он с трудом сдерживал бешенство. Когда Адам увидел, что она сидит за столом с тремя мужчинами плутоватого вида, держа в руке разложенные веером карты, ему пришлось заставить себя немного постоять в сторонке, чтобы подавить горячее желание броситься к ней и вытащить ее из-за стола за волосы.

Он сделал вид, будто случайно подошел к столу, и встал так, чтобы находиться вне поля зрения Энджел, пока досконально не изучил лица всех игроков. Он кивком поздоровался с каждым из них, и они посмотрели на него настороженно. Когда мужчина, сидящий слева от Энджел, поднял ставку, Адам неторопливо вышел вперед, взял карты из руки Энджел и положил их лицевой стороной на стол.

— Извините, господа, дама заканчивает игру.

Никто из сидящих за столом не успел ничего возразить, а Энджел не смогла произнести ни слова, потому что он схватил ее за руку, поднял со стула и увел за собой.

Когда они оказались в коридоре, за бархатными портьерами, где их никто не видел и не слышал, она выдернула свою руку. Ее глаза сверкали от гнева.

— Да как вы смеете? Вы не имеете права…

— Конечно! — выпалил он. Адам редко выходил из себя, но когда это случалось, лучше всего было дать ему возможность выпустить пар. Его нервы были натянуты до предела, и он сдерживал себя из последних сил с того самого момента, когда встретил Энджел Хабер. — У меня нет никакого права давать вам советы, и в мои обязанности не входит оберегать вас от неприятностей, но тем не менее я это делаю!

Она метнула в него взгляд, исполненный презрения, и повернулась, чтобы снова пойти в вагон. Он схватил ее за руку и развернул к себе с такой силой, что края ее нижней юбки всколыхнулись, как от ветра.

— Если вы вернетесь туда, — прошипел он тих, — сегодня или в любой другой день, клянусь, я задам вам хорошую порку.

Она в ярости вырвала руку, но вместе с гневом в ее глазах мелькнула настороженность.

— Я не нуждаюсь в соглядатаях, а также в глупых советах о том, что я должна делать! Если есть на свете хоть что-то, где мне не нужны советчики, так это игра в карты, и…

Он засмеялся отрывистым смехом, но глаза его при этом оставались серьезными.

— Леди, вы ввязались в игру, которая настолько выше вашего разумения, что через минуту-другую вас бы потопили и вам бы даже не хватило ума успеть это понять! Может быть, вы и умеете обращаться с полупьяными ковбоями и горняками, которые и до пяти считать не научились, но эти люди — профессионалы! Они ищут себе жертву, чтобы вывалять человека в дегте и перьях и сбросить его с поезда.

— Я в тот момент как раз у них выигрывала!

— Они бы не взяли вас в игру с вашими деньгами, а если бы они обнаружили, что у вас и денег-то никаких нет… — Он прищурился, окинув ее взглядом с головы до ног, и не закончил фразу.

Энджел не дрогнув выдержала его взгляд.

— Я всегда выигрываю.

Он испытующе посмотрел на нее:

— Вы мошенничаете?

Она задрала носик.

Иногда.

Он усмехнулся уголком рта, и его гнев мгновенно улетучился.

— В таком случае надо было оставить вас им на растерзание. В чем этот мир уж точно не нуждается, так это еще в одном карточном шулере. — Он поднял голову и язвительно усмехнулся:

— Интересно, что бы папа подумал о своей маленькой девочке, если бы увидел ее сейчас?

Ноздри Энджел расширились от гнева. Она могла выдержать его ярость, даже его насмешки и шутки, но его издевка, направленная на ее папу, ужалила Энджел в самое сердце. Она и так ради данного Адаму обещания и для того, чтобы сохранить приличия, позволила ему слишком много, а потому не обязана стоять здесь и выслушивать завуалированные угрозы. Она не обязана!

— Вам ведь так легко сделать это, правда? — Она сжала кулаки, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Наш отважный техасский рейнджер, считающий себя святее Бога, смотрит свысока на бедных грешников вроде меня! Да что вы можете знать обо мне или о моем папе, вы, одевающиеся в костюмчики у лучших портных, обедающие в вагонах-ресторанах с двумя вилками возле каждой тарелки! Вы когда-нибудь выскребали породу из земли, до крови раздирая пальцы, и засыпали после этого голодным, потому что кто-то более удачливый, чем вы, добрался до ценной руды первым?

Хоть когда-нибудь вы соскребали плесень с последнего куска хлеба, а потом вынуждены были с ножом в руке отстаивать свое право его съесть? Не смейте говорить мне, как себя вести, что делать и как думать, потому что вы ничего не знаете о моей жизни!

Слушая ее горячую исповедь, он становился все серьезнее, но Энджел это не принесло удовлетворения. Она едва это заметила.

— Вы уверены в этом? — спросил он.

19
{"b":"4741","o":1}