ЛитМир - Электронная Библиотека

В конце концов она решила, что, возможно, она и принадлежит к числу этих девушек, и он, возможно, именно так о ней и думает, но это не имело для нее очень уж большого значения, как она опасалась. Потому что он нежно обнимал ее и, пока он ее обнимал, ей было все равно, кем она стала или что о ней подумают другие.

— Ты хорошенькая, когда спишь, — улыбнулся он. — Я давно уже не сплю и все это время любуюсь тобой.

Было так странно лежать обнаженной, накрывшись простыней, и слышать рядом мужской голос. Она почувствовала легкое волнение и, открыв сонные глаза, не смогла удержаться от вопроса:

— Как ты догадался, что я проснулась?

Он наклонился и нежно поцеловал ее взъерошенные волосы.

— Я согрел для тебя кофе, оставшийся со вчерашнего дня. Хочешь кофе?

Она увидела, что он уже надел брюки и лежал на одеяле, прижимая ее к своей обнаженной груди. На его животе виднелся синяк, и это напомнило ей о том, что случилось. Но теперь ей казалось, что это случилось так давно, что как будто этого и не было вовсе. Но это все же было на самом деле, и червячок страха в ее груди испортил совершенство чудесного дня.

Она села, прикрывая грудь простыней, и рукой пригладила волосы. Она никогда не спала с распущенными волосами, как какая-нибудь распутница.

Она нерешительно взглянула на него и подумала, что, наверное, это самое трудное — после всего, что было, не знать, что делать и что говорить, не знать, чего он от нее ожидает. Жаль, что он не снял одежду и не лежал сейчас под одеялом вместе с ней — тогда бы она придумала, что делать.

Но он просто нежно взглянул на нее и произнес:

— Сегодня мы должны многое успеть сделать, Энджел.

Она огорчилась. Он сказал совсем не то, что она хотела услышать.

— Например?

— Например, нам надо найти священника и пожениться.

Энджел, до этого момента напряженно рассматривающая складки простыни, которые она старательно расправляла, устремила на него изумленный взгляд:

— Что?

Он улыбался, наматывая прядь ее волос на свой указательный палец.

— Ты же говорила, что хочешь быть моей женщиной, — ласково напомнил он ей. — Ты думаешь, я пошел бы на то, что у нас было с тобой, если бы не хотел на тебе жениться?

У Энджел закружилась голова. Пожениться! Выйти замуж! Выйти замуж за Адама! Она станет замужней дамой, будет вести хозяйство, и у них будут дети… У них с Адамом будут дети. Респектабельность, надежность, постоянство — все то, о чем она раньше и не мечтала, потому что раньше ей просто не приходило в голову, что когда-нибудь все это у нее будет. Он хотел не попользоваться и бросить ее, как тот бандит попользовался ее матерью; он не собирался держать ее рядом и спать с ней, пока она ему не надоест. Он хотел на ней жениться. Жениться на ней.

Должно быть, он принял ее молчание, вызванное бесконечным изумлением, за сомнение, потому что быстро добавил:

— Послушай, я не говорю, что могу многое тебе предложить. Большую часть жизни я скитался, потом представлял закон, и не более того. Но у меня там, в Нью-Мексико, есть маленький домик — на вид так себе, но, я думаю, женские руки могут там все исправить — и еще есть хороший земельный участок, который постепенно превращается в одно из лучших ранчо на этом берегу Миссисипи. Ты не будешь богата, но и нуждаться ни в чем тоже не будешь. Я сделаю все, чтобы…

— Ах, Адам. — Эти слова были произнесены очень тихо и прерывались на каждом новом слоге от восторга, от безмерного счастья, которое переполняло ее и грозило перелиться через край. Она закрыла глаза и судорожно обняла его. — Я и не дум ала…Я не знала, что ты…Я очень хочу выйти за тебя замуж!

Он глубоко вздохнул и крепко обнял ее. От этого пылкого объятия влюбленного мужчины Энджел испытала такую невероятную радость, что почти перестала дышать.

— У нас будет много детей, — прошептала она, — и они никогда не будут голодными, брошенными и одинокими. У нас будет настоящий дом с настоящими тарелками и скатертью на столе и стеклянными окнами. У нас будут стеклянные окна?

Его сильные и нежные пальцы заблудились в ее волосах.

— Стеклянные окна, — повторил он хрипло. — И столько детей, сколько ты захочешь.

Но вдруг она заколебалась, потому что легкая тень сомнения омрачила ее восторг и вернула к реальности.

— Может быть… — Она заставила себя немного отодвинуться и посмотреть на него. — Может быть, тебе не следует так торопиться? — спросила она. — Может быть, я не буду такой уж хорошей женой. Я совсем не умею себя вести, я привыкла делать все по-своему, и я никогда не жила на одном месте больше полугода. Может быть, я поставлю тебя в неловкое положение перед твоими утонченными друзьями?

Лицо Адама медленно расплылось в счастливой улыбке, и Энджел охватила безмерная радость.

— Ты отлично впишешься в круг моих друзей. К числу моих лучших друзей принадлежит твоя сестра, и она так на тебя похожа, что ты даже не поверишь.

Ее сестра. Ее мать. Ее ожидает целая семья, если она выйдет замуж за Адама. И даже если не выйдет, они будут ее ждать. Перспектива встретиться с ними и даже постараться полюбить их была уже не такой ненавистной, как ей казалось раньше. Она все еще не знала, как ей к этому относиться, но пока она с Адамом, может быть, это не будет так уж плохо? Ничего не может быть плохо, пока она с ним.

И за все, что он подарил ей, она должна была ему еще Одну вещь. Она не хотела поднимать этот вопрос, она хотела стереть прошлое, как стирают пыль, но если она не скажет все сейчас, подобно пыли, с первым сильным бризом этот вопрос возникнет снова. Поэтому она вздохнула и, не отрывая от него взгляда, четко произнесла:

— Я хочу тебе кое-что сказать. Этот крест… Я не крала его. Я знаю, ты думаешь, что я украла его, но я этого не делала. Я честно выиграла его в покер. Я даже не знала, чем владела, пока… ну, пока не начались все эти неприятности в Грин-Ривер.

Что-то погасло в глазах Адама, когда ему тоже пришлось вернуться к неприятной действительности. Он спокойно произнес:

— Я знаю, что ты не украла его, Энджел. И сейчас я должен признаться, что не собирался похищать его у тебя. Думаю, ты понимаешь это, правда? Я нашел крест случайно, но когда увидел его, я сразу понял, что он принесет нам несчастье. Поэтому я отнес его к ювелиру, чтобы узнать его стоимость.

Игла неуправляемой жадности уколола Энджел.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросила она.

Адам облокотился на спинку кровати, держа в объятиях Энджел, уткнувшуюся щекой в его плечо.

— Он сказал, — проговорил он равнодушно, — что ему нет цены. Во всяком случае, он стоит больше денег, чем он видел за всю свою жизнь. — Энджел судорожно вздохнула. — Он сказал, что эта вещь из какой-то церкви. Она была украдена скорее всего в одном местечке в Сьерра-Неваде под названием Милагрос. Это бедная заброшенная деревушка, никто точно не знает, где она находится. Но церковь стоит там с тех самых пор, как триста лет назад через эту деревушку проходили испанцы, и, как рассказывают, один испанский солдат вез этот крест с собой аж из самого Старого Света для того, чтобы он охранял его в бою или что-то вроде этого. Когда он и его солдаты были высоко в горах, после дождей внезапно началось наводнение, и они все чуть не погибли. Солдат призвал на помощь силу креста, чтобы она их защищала. Наводнением чуть не снесло половину горы, но это произошло рядом с солдатом и его товарищами, и они не пострадали. Он назвал это место «Миракл» — «чудо», выстроил там церковь и оставил в ней свой крест. Этот крест под присмотром священника должен был охранять деревню от бед. Это легенда. Пока крест находится там, он будет охранять эту деревню. Но если церковь когда-нибудь лишится своего креста, произойдет нечто ужасное. Думаю, это что-то вроде проклятия.

Энджел, пытаясь спокойно разобраться во всем, какое-то время молчала. Самое большое впечатление на нее произвела не эта глупая чепуха о всяких там чудесах и испанских священниках, а тот факт, что бесценный предмет много десятилетий валялся в захудалой церквушке, о существовании которой никто и не подозревал.

49
{"b":"4741","o":1}