ЛитМир - Электронная Библиотека

– Немедленно уберите руки! – потребовала Анна. В глазах Джоша заплясали лукавые искорки:

– Разве так говорят с человеком, который только что спас вам жизнь? Пожалуй, мне придется самому наградить себя. – И не успела Анна понять, чего он хочет, как губы Джоша впились в ее губы.

Это был торопливый, властный, пугающий поцелуй, да и вообще это с трудом можно было назвать поцелуем. Все закончилось прежде, чем Анна успела опомниться. В следующую секунду она почувствовала, как ее ноги резко коснулись земли, она едва не упала, но успела краем глаза заметить, как Джош с места пустил лошадь галопом.

Анна не двигалась, голова у нее кружилась, а губы ныли от поцелуя Джоша. Он вскоре вернулся, ведя на поводу ее лошадь. Прежде чем передать ей поводья, он сурово посмотрел на нее.

– Сидите лучше дома, как и положено женщине, – посоветовал Джош.

Через несколько секунд Анна была в седле. Джош уже успел удалиться на приличное расстояние, когда к Анне вернулась способность владеть собой. Она приподнялась в стременах и сердито крикнула ему вслед:

– А вы уберите скот с моих нефтяных площадок! Джош повернулся в седле.

– Ваша нефть мешает моему скоту, – крикнул Джош в ответ и умчался.

Анна глубоко и медленно выдохнула. Ей нечего было больше сказать – Джош все равно бы не услышал. Тихонько чертыхнувшись, Анна натянула поводья, развернула лошадь и направилась домой.

Глава 8

Не было необходимости говорить Джошу, что он отнюдь не самый популярный человек на ранчо. Он не привык к такой роли, но понимал, что иначе и быть не может. Техасцы очень ревниво относились к выскочкам, а он как раз и являлся таковым. Джош рьяно приступил к работе, а поскольку у остальных работников подобного желания не было, его действия, естественно, показались странными. Кроме того, он все делал правильно, а это было уж совсем возмутительно. Однако, пожалуй, наибольшее отвращение вызвало то, что Джош Коулман заставил трудиться всех работников. Вот этого ковбои ему простить не могли.

Джош успешно избегал стычек с Большим Джимом, потому что просто старался не сталкиваться с ним, но по убийственным взглядам управляющего, которые тот каждый вечер бросал на Джоша, нетрудно было догадаться о его отношении к новичку. Большой Джим подозревал, что его подсиживают, и рано или поздно стычка между ними была неизбежна, однако Джоша это особо не беспокоило. У него было слишком много работы.

Несколько раз он как бы мимоходом интересовался Филдингами, но никто из работников ничего толком ответить не мог, а у Джоша ни с кем не было настолько дружеских отношений, чтобы расспросить кого-то подробнее. Ни один человек на ранчо не знал, кто он такой, и Джоша это вполне устраивало. Он не торопился. Джош ждал этого момента двадцать два года, так что можно было и еще немного подождать.

В последнее время он очень редко виделся с Анной. С самой первой их встречи он понял, что желает эту женщину, однако и сам не подозревал, как сильно увлекся ею. Все в Анне привлекало Джоша: яркий блеск ее глаз; то, как она сжимала губы, когда не знала, что ей делать – смеяться или плакать; ее походка, когда юбка при ходьбе слегка колыхалась; звук ее голоса – мягкий, низкий тембр и легкий, забавный акцент. Тоска по Анне оказалась для Джоша явлением неожиданным и потому пугала. Именно по этой причине он старался не встречаться с Анной, пытаясь выиграть время, чтобы понять, что, собственно, с ним происходит. И кроме того, Джош сильно сомневался, что их чувства взаимны.

Наступила суббота – нерабочий день на любом ранчо. По субботам платили жалованье, и работники предвкушали вечернюю поездку в город. Джош объезжал ранчо вместе с Дакотой, который, по мнению Джоша, был единственным стоящим работником. Конечно, Дакота, как и остальные, в основном сидел на солнышке и рассуждал о том, как надо пасти коров. Однако несмотря на все свои шуточки и жалобы, Дакота исправно выполнял все, что ему поручали, и в работе на него можно было положиться. Да и общаться с ним было легко, что на фоне натянутых отношений с прочими имело для Джоша большое значение.

Они объехали намеченный участок раньше, чем рассчитывали, и теперь, развернувшись, направлялись домой. Джош машинально оглядывал изгородь, думая о том, что Анна будет делать сегодня вечером. Внезапно взгляд его приобрел осмысленное выражение. Джош остановил лошадь и нахмурился.

– Кто объезжал этот участок?

Дыра в проволочном заграждении достигала пяти футов, здесь же валялось упавшее дерево.

– Не знаю. Перед нами, кажется, должен был ехать Гил с кем-то из ребят.

– Интересно, почему они не заметили этого?

– Наверное, не доехали, – уныло произнес Дакота.

Джош знал, что сегодня Дакоту ждет в городе подружка. Он покачал головой, указывая на четко отпечатавшиеся следы:

– Проехали по крайней мере трое, но даже не остановились.

Дакота снял шляпу, запустил пятерню в волосы и почесал за ухом.

– Хочешь сказать, что будем чинить изгородь? – спросил он все так же уныло.

Джош задумался, внимательно разглядывая следы.

– Нет, – решительно сказал он. – Возможно, с ними что-то случилось. Лучше попытаемся догнать их.

С полчаса Джош и Дакота двигались по следам, ведущим от изгороди в сторону жилища ковбоев. Нетрудно было догадаться, что Джоша с каждой минутой все больше разбирает злость. Он не проронил ни слова, а это было явно дурным признаком.

Наконец они заметили лошадей, которые паслись на дальнем пастбище. К этому времени Дакота уже окончательно приуныл. Да и любой бы на его месте приуныл, трудясь в поте лица, вместо того чтобы за те же деньги сидеть в тени и травить анекдоты.

Именно этим занимались шестеро ковбоев с ранчо “Три холма”. Джошу было ясно, что трое из них только что присоединились к компании. Кто-то запустил наперегонки двух черепах, и теперь все делали ставки, лениво наблюдая за исходом черепашьих бегов. Гил сидел, прислонившись спиной к стволу огромного развесистого дуба, зажав коленями бутылку виски.

Джош остановил лошадь и сдвинул шляпу на затылок:

– Добрый день, джентльмены.

Один из сидевших лениво перевел взгляд с черепахи на Джоша.

– Если хочешь мой совет, – сказал он, – то ставь вот на ту, с желтым панцирем, а эта, с зеленым, похоже, не слишком резвая. – И ковбой легонько стукнул хлыстом по панцирю остановившейся черепахи.

– Кажется, она сдохла, – предположил кто-то. Другой рассмеялся:

– Такое уже было со стариной Кэлом! Он поставил на дохлую лошадь!

Джош посмеялся вместе со всеми и спрыгнул на землю.

– По-моему, было бы разумнее оставить в покое черепах и сохранить свои денежки для чего-нибудь поинтереснее. – Он лениво огляделся. – Эй, трудяги, кто из вас должен был сегодня объезжать восточный участок?

Смех затих, на Джоша глядели шесть пар недружелюбных глаз. Ковбой, склонившийся над желтой черепахой, выпрямился.

– А ты что, сегодня работаешь надсмотрщиком?

– Просто полюбопытствовал. – Взгляд Джоша остановился на Гиле, а остальные ковбои тем временем вернулись к своей забаве.

– Я и Джонсон, – отозвался Гил. – А тебе-то что?

– Вы пропустили пару дыр. Я просто подумал, что тебя это может заинтересовать.

– Нет, не заинтересует. – Гил поднес к губам бутылку и сделал большой глоток. Его темные глаза уже затуманились от алкоголя, но он был еше достаточно трезвым. – Мне не нужны соглядатаи, которые следуют за мной по пятам.

Джош не переменился в лице, не изменил позы, однако ковбои насторожились. Гил никогда не забывал о той стычке по поводу койки – это знали все. Он просто ждал удобного случая вроде этого, к тому же он сейчас прилично выпил.

– А разве мисс Анна разрешает пить на работе? – небрежно поинтересовался Джош.

Гил с явным вызовом поднес бутылку к губам. В его взгляде читались презрение и враждебность.

– Она разрешает все, что мне хочется, – процедил он. Джош кивнул, словно принимая его слова к сведению.

21
{"b":"4742","o":1}