ЛитМир - Электронная Библиотека

– Проклятие, я так и знал! Знал, что случится что-нибудь такое…

Иногда все начинается с наемных бандитов…

Анна вздрогнула и уставилась на лежавшие на ее ладони свидетельства преступления. В душу ей закралось подозрение, оно ползло медленно, противно, неумолимо… Она посмотрела на Джоша и осторожно поинтересовалась:

– А ты что тут делаешь?

Сначала Джош опешил, а потом его взгляд постепенно наполнился презрением и отвращением. Анна подумала, что не видела в своей жизни ничего ужаснее, чем эта перемена.

Лицо Джоша окаменело, голос его холодил, как лед:

– Взрываю твои проклятые нефтяные вышки, разумеется.

А затем повернулся и ушел.

Глава 16

В давние времена, о которых уже мало кто помнил, ранчо “Три холма” являлось центром общественной жизни и эталоном гостеприимства в этих краях. Начало этому положила Элизабет Филдинг, которая привезла с собой в этот отдаленный уголок картины, музыку и льняные скатерти. В те времена людям было не лень ехать за сотни миль на приемы, проходившие на ранчо. Леди укладывали свои бальные платья в седельные сумки и, повесив на седло ружье, отправлялись на праздник, иногда длившийся по нескольку недель.

После войны ежегодное барбекю на ранчо “Три холма” стало традиционным. Обстановка была домашней, здесь уживались политика, хорошая еда и дружеская атмосфера, что так нравилось техасцам. Тут же устраивались скачки, соревнования в умении бросать лассо, выступали ораторы, и вообще люди чертовски здорово проводили время. Так что все старались не пропустить этот праздник у Филдингов.

Разумеется, кое-что изменилось с тех пор. Теперь существовало такое понятие, как светский сезон, который начинался весной и заканчивался осенью. Конечно, будучи общительными людьми, техасцы устраивали вечеринки круглый год, однако существовал неписаный закон, согласно которому сезон по-настоящему открывался только тогда, когда владелица “Трех холмов”, Анна, устраивала майский бал-маскарад. И как бы ни хотела хозяйка продлить сезон, он непременно заканчивался в сентябре большим приемом в саду. Никто не пропускал открытие и закрытие сезона.

Приемы Анны отличались утонченностью, изысканностью бесед, непременным наличием музыкантов, аристократической атмосферой, официальностью нарядов и отсутствием крепких напитков. Мужчины ворчали, что наступили времена, когда нельзя как следует повеселиться на вечеринке: им мешали тесные воротнички. Женщины же, наоборот, приветствовали вторжение цивилизации и культуры. Культура. Ее появление ознаменовала Элизабет Филдинг и ее фортепиано, а затем все кончилось: настали времена розового пунша и тощих сандвичей, которыми нельзя накормить даже колибри.

Сегодня в саду Анны Эджком собралось более сотни гостей. В специально отгороженном уголке струнный квартет, приглашенный из Форт-Уорта, исполнял камерную музыку. Длинный стол был накрыт белыми скатертями и уставлен серебряными блюдами с пшеничными лепешками, сандвичами с маринованными огурцами, пирожными, засахаренным миндалем и сдобным печеньем. А в центре стола располагался фонтан, из которого пенистые струи пунша стекали в серебряную чашу.

Сад был окрашен цветами уходящего лета: ярко-желтые и белые хризантемы, клумбы пурпурных астр, отливающие бронзой ноготки. Леди в длинных шелковых и атласных платьях, в шляпках, украшенных цветами, соперничали с очарованием самой природы; джентльмены в сюртуках, с накрахмаленными воротничками, словно нахохленные голуби, с важным видом шествовали за своими голубками.

Однако чувствовалось сегодня нечто новое в обычном течении приемов Анны Эджком. Какое-то скрытое напряжение, некое возбуждение, которое так любят техасцы, будто витало в воздухе, будоража собрание самых выдающихся людей округа. На лицах гостей одновременно читалось сочувствие и страстное желание узнать подробности.

– Анна, дорогая, вы прекрасно выглядите, просто замечательно, и это после такого потрясения, которое вы перенесли…

– Только подумать: где-то рядом бродят преступники, а вы устраиваете прием в саду как ни чем не бывало!

– Мисс Анна, вы очаровательны!

– Да, леди Хартли не только удивительно храбрая женщина, она еще необычайно элегантна…

В ответ на все это Анна кивала, улыбалась, приветствовала гостей со всем изяществом и учтивостью, какими, несомненно, обладала представительница рода Хартли в шестом поколении. Изредка она смеялась и произносила небольшие тирады типа: “Боже мой, это не такая уж трагедия! На самом деле старая вышка уже вышла из строя, и я должна поблагодарить преступника – он избавил меня от расходов на снос!”

Анне было интересно, верят ли гости ее словам и беспечному тону.

Конечно же, новость распространилась со скоростью степного пожара. И хотя для большинства гостей случившееся не стало неожиданностью – в конце концов, все понимали, что рано или поздно Анна нарвется на конфликт, – гости не в силах были скрыть своего восхищения тем мужеством, с каким она переносит беду. Все сходились в едином мнении – ничто не могло поколебать леди Хартли, а подобную твердость техасцы всегда уважали.

Эймос Райт в белой рубашке и галстуке-шнурке, выбритый и аккуратно причесанный, переходил от одной группы гостей к другой и громко заявлял, что эта небольшая неприятность не имеет значения: еще до конца недели он отыщет место, из которого нефть будет бить фонтаном. Чанс и его люди держались обособленно, казалось, они чувствуют себя неловко и пришли только потому, что хозяйка настояла. Их присутствие как бы подчеркивало: Анна Эджком не боится никаких угроз! А чтобы об этом узнали буквально все, нельзя было выбрать лучшего места, чем прием.

Разумеется, был приглашен и шериф, а также доктор, адвокат, священник, владелец похоронного бюро и все мало-мальски значительные люди города. Анна подумала, что сегодня присутствие шерифа будет очень кстати. Оно напомнит всем, что, как бы друзья и соседи ни одобряли или ни порицали ее действия, она, в конце концов, под защитой закона, а закон существует для того, чтобы наказывать преступников.

Но в присутствии на приеме шерифа был и минус. На Хокинзе невольно сконцентрировалось внимание, и он посчитал, что просто обязан прямо здесь продолжить расследование и выполнить свой служебный долг. Сейчас он как раз добрался до Анны. – Мисс Анна, не могли бы вы поделиться со мной своими соображениями относительно предполагаемого виновника?

Анна улыбнулась и кивнула через стол жене доктора, затем ее взгляд скользнул по Джорджу Гринли. Однако, продолжая улыбаться, Анна ответила беспечно:

– Это мог сделать почти любой из присутствующих на этом приеме, шериф Хокинз.

Разумеется, шериф ожидал иного ответа, он смутился и опустил глаза.

– А как насчет ваших работников? Может, кто-то из них затаил на вас злобу?

Анна ощутила спазм в горле и страх, который всегда чувствовала, когда позволяла себе осознать, что кто-то, возможно знакомый, люто ненавидит ее. Отвечая шерифу, Анна старалась тщательно подбирать слова.

– На таком большом ранчо всегда кто-то… бывает недоволен. Но я совершенно уверена в преданности своих работников. Ни один из них не мог совершить подобного.

Шериф поднял на Анну явно скептический взгляд, и она быстро отвернулась, чтобы он не смог заметить сомнения, мелькнувшего в ее глазах. Она подумала о Гиле, который лишился работы, вспомнила взгляд Большого Джима, когда приказала ему заняться нефтяными делами. Не забыла и Джоша…

Анна никому не рассказала о счастливом появлении Джоша в ту ночь. К тому времени, когда прибежал Чанс со своими людьми, Джош уже удалился, поэтому никто, кроме нее самой, не мог соотнести его появление с этим взрывом. Но Анна молчала. Она ненавидела себя за это, но знала, что все равно не поступит иначе.

– Прошу извинить меня, шериф, но все-таки мы с вами на приеме. – Она мило улыбнулась. – Может, ваше расследование подождет до другого раза? Мне надо быть с гостями. – И Анна быстро удалилась.

39
{"b":"4742","o":1}