ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Среди толпы сновали студенты, добавляя ей пестроты.

Мелькала синяя, зеленая, бордовая, золотая и коричневая форма, ученики сидели на ступенях музеев искусств, обменивались записками, сплетничали и рисовали. Некоторые уже погрузились в игру «Интрига». Вокруг ворковали голуби, клевавшие крошки.

У Стевика странным образом защемило в груди — ему всегда хотелось учиться здесь. В молодости купцу не хватало денег, чтобы получить образование в Селиуме. И неудивительно — его семейство влачило существование на те жалкие гроши, которые добывали благодаря морю, а оно изменчиво. Стевик сызмальства умел управлять рыбацкой лодкой и вытягивать полные сети вместе с братом и сестрами. Каждый день потроша и чистя рыбу, он мечтал — о как мечтал! — что Золотой Хранитель будет искать скрытые таланты в их бедной деревушке и заметит его…

Увы, мечта осталась мечтой, поскольку Золотому Хранителю не пришло в голову забрести в такую дыру. Стевику же жизнь рыбака представлялась не самым желанным будущим, и, не в силах выносить более вонь мертвой рыбы и вечную чешую, липнущую к коже, он сбежал.

Итак, вместо утонченного образования, искусств и истории рыбацкий сын поступил в школу жизни и постигал ее премудрости от тех купцов, которым служил. Он научился читать и считать — первый же работодатель проследил за этим — и посетил такие земли, о которых и не мечтал. И все же ему хотелось получить классическое образование.

Посреди вечного праздника жизни на селиумской ярмарке поглощенный собственными воспоминаниями Стевик умудрился почти забыть о неприятном деле, приведшем его сюда. Разумеется, обвинения против Кариган были по меньшей мере нелепыми, и купец собирался уладить все с деканом Гейером. На худой конец, Гейера убедят деньги.

По воздуху летели розовые лепестки яблонь, а вместе с ними аромат куда приятнее трупного запаха тела у ворот. Стевик отправился в путь налегке, поборов искушение прихватить с собой целый обоз с товарами, раз торговый сезон начался. В это время на людей находило настроение покупать. Но проблемы дочери были куда важнее, поэтому любящий отец торопился изо всех сил, забрав с собой лишь Севано. Несмотря на весьма почтенный возраст, тот оставался хорошим бойцом и, что важнее, преданным другом. Они двинулись по реке Грандент из Корсы на одной из собственных барж Стевика. Для скорости ее не загрузили товарами. От реки до Селиума было всего два дня.

Купец отправил Севано бронировать комнаты в «Лютню и бубен», любимую гостиницу в городе. Стевику она нравилась за чистоту и горячую воду — ее доставляли прямо из знаменитых горячих источников. Каждый вечер в общей зале выступали студенты. Гостиница предоставляла возможность будущим менестрелям потренироваться, а заодно заработать пару медяков, а то и серебряных монет.

Стевик надеялся, что Кариган почувствует призвание к музыке, но, увы, ее совсем не влекло к ней. К чему дочь влекло, оставалось загадкой, хотя декан Гейер намекал в письме, что к одним неприятностям. Стевик смял то послание и швырнул его в огонь. Его дочка упряма, как осленок, однако очень умна. Надо только научиться направлять ее энергию в нужное русло.

Чем ближе к школе, тем тише становилось на улицах. Лавки, рынок и толпы туристов — все осталось позади. Теперь по обеим сторонам улицы теснились огромные дома. Построенные в давние времена, они напоминали здания университета своими вычурными колоннами, поддерживающими нависающие крыши из красной черепицы. На белые стены падали тени. Над парадными входами красовались барельефы. Над одним из них бог и богиня сияли в ясном солнечном свете. Узкие высокие окна оставались темными, словно пустые глазницы. Хотя эти дома и напоминали о строениях академического городка, те были еще древнее. Весь город и вырос вокруг знаменитой школы, и к чему, собственно, осталось непонятным относилось название Селиум.

Стевик проехал под Педрозииской аркой, отмечающей въезд в университет, восхищаясь искусной резьбой по мрамору. На замковом камне был нарисован получеловек-полулось, трубящий в рог. Черты изгладились за сотни суровых зим, а тело, как и всю остальную арку, покрыли лишайники.

Были ли педрозийцы мифом или давно вымершим народом? Ответа нет. Это все равно что спрашивать, правда ли каждый вечер бог Айрик едет на месяце. Увидеть это нельзя, а значит, и выяснить правду невозможно. Раньше Стевик думал, что в Селиуме есть ответы на все, но жизненный опыт убедил его, что, как ни старайся, некоторые вопросы всегда остаются открытыми. Если верить в педрозийцев, станут ли они от этого более реальными?

Проезжая под аркой, Стевик коснулся высеченной надписи. Он не умел читать древние сакоридские руны, но помнил, что здесь написано «Знание несет мир». В незапамятные времена школа возникла на руинах и пепле, оставшихся от страны после Долгой войны, поставив себе целью восстановить и хранить мир при помощи знания. Недостижимые идеалы? Не вполне, если учесть, что в Сакоридии много столетий практически не было войн. В других странах, некогда входивших в Союз, сокрушивший темные силы Морнхэвена Черного, было куда менее спокойно, и все же они посылали своих детей учиться сюда. Школа оставалась знаком надежды для грядущих поколений.

Добравшись до школьных конюшен, Стевик передал поводья мальчишке и кинул ему медяк.

— Благодарю вас, мой лорд, — удивленно пролепетал тот. Видимо, чаевые здесь нечасты.

— Я тебе не лорд, мальчик. Помни об этом.

— Д-да, мой… Да, сэр!

Стевик широкими шагами направился к зданию администрации — огромному строению с золотым куполом и мраморной колоннадой. Темно-синий плащ развевался по ветру за спиной главы клана Г'лейдеон. Шести с лишним футов роста, широкоплечий, он невольно внушал трепет людям. По плечам рассыпались длинные каштановые с проседью волосы.

Невзирая на дорогие шелка и предоставляемую богатством возможность вести праздную жизнь, он не стал мягким человеком ни в каком смысле этого слова. Стевик был не только высок, но еще и силен как бык — годы таскания грузов сделали свое дело. Большинство купцов его уровня сидели у себя в конторах, считая выручку, однако он отличался от всех. Г'лейдеон считал, что нельзя заставлять работников делать то, что не можешь сделать сам. Его часто видели в порту, с закатанными рукавами, разгружающим баржу.

Нередко его называли и лордом — держался Стевик с достоинством, а высоким ростом и хорошим сложением точно напоминал благородного. Но он не терпел таких слов. Г'лейдеон гордился своим происхождением, гордился тяжелой работой, благодаря которой ему удалось достичь успеха. По большей части он просто презирал знать, и друзья не раз слышали его ворчание: дескать, у аристократов разума с горчичное зернышко.

На пальце Стевика красовалось золотое кольцо с эмблемой клана, то и дело сверкавшее на солнце. Точно такое же некогда носила его возлюбленная Карики. После ее смерти оно досталось Кариган. Глядя на дочь, безутешный вдовец вспоминал покойную супругу. Ее высокий лоб и ясные глаза… Не унаследовала от матери девочка только мягкого характера — ей достался упрямый и огненный нрав отца.

Шаги Стевика отдавались в коридоре эхом. В конце оказался купольный зал с мраморным полом. Вдоль стен выстроились бронзовые статуи и бюсты давно умерших руководителей университета. Строгие ученые и суровые мастера искусств хмурились из своих ниш. Тяжелые дубовые двери вели в кабинеты.

За столом сидел лысоватый клерк, согнувшись над кипой бумаг. Стевик постоял перед ним некоторое время, пока тот не удостоил вошедшего хлюпаньем носом и гнусавым:

— Да?

— Я должен поговорить с деканом Гейером.

— Декан Гейер на важной встрече. — Человечек уткнулся обратно в свои бумаги и продолжил игнорировать Стевика.

Купец знал по опыту, что бюрократы зачастую хуже, чем аристократы. Ему нередко приходилось сталкиваться со сборщиками налогов и прочими официальными лицами.

— Я должен увидеть его незамедлительно.

— У вас назначена встреча?

— Вроде того.

32
{"b":"4744","o":1}