ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мартина почувствовала в нем союзника.

— Вы знакомы с его матерью? Простите, я не уловила ваше имя. Он усмехнулся:

— Джимми Бейкер. Но все зовут меня просто Джимми. Я встречал синьору Вортолини, но незнаком с ней близко. Не многие в Венеции знают ее. Она появлялась в обществе очень редко, только когда гостила у своего зятя. Как ни странно, она никогда не отказывалась от приглашений Доминика, была на его ферме тоже. Сейчас она на греческих островах.

— Не могу понять, почему бы ей не взять с собой ребенка?

— Вероятно, она скоро здесь появится. Любовь к семье — вторая натура всех итальянцев. Как и Доминик, я очень люблю их, восхищаюсь их энергией, энтузиазмом и обаянием. Чтобы полностью оценить их, надо пожить среди них. Театральные жесты, бурный темперамент — это все показное. На самом деле они очень сердечные, чувствительные, добрые люди. По крайней мере, она не отправила Марко к своим родителям в Милан.

Мартине это показалось странным.

— Почему? Ему наверняка было бы лучше с бабушкой и дедушкой, чем в Венеции, где ребенку негде даже поиграть.

Ответ прозвучал довольно сухо.

— Милан — не лучшее место для мальчика. Там ужасный климат: почти полгода дожди и туман. Когда я там был, меня удивляло, как при такой подавляющей человека погоде жителям удается постоянно сохранять хорошее настроение.

Он рассказал ей, что у Доминика в Милане есть вилла, где живет его тетушка. Но он редко останавливается там, только тогда, когда приезжает в Милан по делам. Мартина с удовольствием слушала его. В нем было что-то привлекательное. У него, возможно, не хватало той энергии и напора, которыми обладал его шеф, но с ним было значительно спокойнее.

После ужина, во время которого все вкусно поели и изрядно выпили вина, гости направились в гостиную, окна с балконами которой выходили на Большой канал. Мартина вместе с Джимми Уордом Бейкером подошла к окну и глубоко вдохнула приятный ночной воздух.

Был теплый спокойный летний вечер, наполненный разными звуками. Лилась песня гондольера, везущего молодую пару, в наполненных ароматами сумерках из расположенной неподалеку гостиницы доносился оркестр, из проходящей мимо лодки слышались приглушенные голоса и смех. Лодка проплыла, и на какое-то время воцарилась тишина. Джимми закурил сигарету и молча стоял, взявшись за перила балкона и глядя на сапфировое небо.

— Как много мы теряем и как много не видим, когда спим ночью, — грустно проговорил он. — Идеальное время для того, чтобы снять с себя напряжение дня и познать красоту пустынного мира. — Повернувшееся к ней лицо неожиданно стало мальчишеским и задорным.

— Как вы думаете насчет того, чтобы прокатиться по шоссе ночью, когда все спят? У моей машины приличная скорость. Представляете, что это могло бы быть? Вы, я и звезды.

Мартина поморщилась.

— Пожалуйста, — умоляюще произнесла она. — Я отказалась от всего этого, приехав сюда. Мой любимый транспорт — гондола, да еще в такую ночь, как эта. Звучит более романтично.

Он быстро бросил на нее изменившийся взгляд.

— В машине, мчащейся с большой скоростью, безопаснее. Водитель будет вынужден все свое внимание сосредоточить на дороге.

Мартина, пытаясь убедить себя в том, что он не опасен, судя по его внешнему виду, с любопытством спросила:

— Неужели за такой добродушной внешностью может скрываться страшная натура?

— Бывший человек. Встреча с такой молодой и симпатичной девушкой, как вы, напомнила мне о тех временах, которые были перед тем, как я попал в катастрофу. — Он достал сигарету и задумчиво выпустил струйку дыма. У рта появилась горестная складка.

— Могу поспорить, что так не думают девушки, которых вы оставили. Почему так грустно? Вы не хотите больше видеться с девушками или они не отвечают вам взаимностью?

Он коротко и тяжело усмехнулся:

— Уверяю вас, они могли взять реванш. Это я теперь старая развалина, которому остались одни воспоминания.

— Вы говорите о случившемся? Конечно, это обидно.

— Джимми! — Низкий голос прервал их беседу. Мартина вся напряглась, обернулась и увидела фигуру Доминика, стоящего у входа на балкон. — Марчезе Кондивере хотел бы с тобой переговорить, прежде чем уйдет. — Он посмотрел на них проницательным взглядом и продолжал со своей обычной лаконичностью:

— Относительно набросок о Ренессансе.

Джимми с видом человека, взбудораженного печальными воспоминаниями, слабо улыбнулся Мартине.

— И все-таки я предпочитаю шоссе, мисс Флойд. Может быть, нам удастся договориться. До свидания. Спасибо, Доминик.

На лице Доминика было такое выражение, что у Мартины мгновенно опять возникло чувство неприязни к нему. Оставшись с ним наедине, она тут же подумала, как бы ей уйти отсюда, избавиться от его присутствия, внутренней жестокости и этой притягивающей силы. Но он так встал, что всякая дорога к отступлению была для нее перекрыта.

Мартина отвернулась и снова стала смотреть на канал.

— Если Джимми приглашает вас покататься на машине, мисс Флойд, я категорически советую вам отказаться, — произнес он, глядя на ее напряженный профиль, нежную щеку и такую незащищенную детскую шею, на которой сверкало бриллиантовое колье.

— Действительно? — Она повернулась к нему. — Есть какая-то причина, почему я должна отказаться? — холодно спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал ее: так сильно билось ее сердце.

Он спокойно смотрел на нее, не обращая внимания на ее враждебность.

— Даю вам слово, что существует. Если я говорю вам об этом, это только в ваших интересах.

— Вы говорите очень странно. Мне он понравился.

— Этого-то я и боялся. Джимми нравится женщинам. Он был мастером в любовных делах до того, что с ним случилось. Женщины крутятся вокруг него и остаются до тех пор, пока не устают от его полной поглощенности самим собой. Вы знаете, Джимми любит, когда он нравится.

— Мне кажется, он ваш друг? — холодно спросила она.

— Да, и очень близкий. Я говорю вам то, что я спокойно могу сказать ему самому. — В его голосе опять зазвучала насмешка. — Мгновение назад у вас был мечтательный взгляд. В сочетании с чувством сострадания это опасно. Это могла сделать волшебная венецианская ночь? Или виноват Джимми, который разбудил новые чувства в вашем молодом сердце? — Он поднял руку, как бы предчувствуя, что она собирается ему резко ответить. — Пожалуйста, позвольте мне предупредить вас. Венеция может заставить вас поверить в то, что жизнь состоит только из одних удовольствий, от которых никогда не устаешь. Здесь масса романтики. Посмотрите туда. — Он показал на воду под балконом, где отражался свет от фонаря и покрытая мхом мачта покачивалась при движении. — Годы назад вместо электрических были масляные лампы. Их нежный свет как бы оживлял старые дворцы и придавал нежный таинственный оттенок водам, чего не могут делать современные лампы. Иллюзия романтического величия исчезла с появлением теперешних фонарей. Так и с людьми. Ваше неопытное сердце поддастся иллюзиям романтики. Будет слишком тяжело, когда суровая действительность разобьет их.

Мартина резко вздернула подбородок, как бы защищаясь. Его насмешливый голос вызвал у нее чувство глубокого раздражения.

— Почему вы все время пытаетесь поучать? Считаете, что я отношусь к тем идиоткам, которые готовы в припадке романтики пасть к ногам первого мужчины?

Он небрежно прислонился к окну. Откровенная насмешка, читавшаяся в его взгляде, доводила ее до бешенства.

— Я считаю, что вы уже именно так повели себя, судя по этому колье. А затем последует кольцо?

Мартина вздрогнула. Намек, который слышался за этими словами, заставил ее вспыхнуть.

— Какое ваше дело? Посмотрите сначала на себя. — Она вся дрожала. — Во всяком случае, можете быть уверены, что вы меня нисколько не интересуете. Вы настолько циничный, самонадеянный, холодный человек, просто ужасно!

К своему стыду, она готова была расплакаться. Прищурившись, не выказывая никакого неудовольствия тому, что она говорила, он произнес довольно мягко:

13
{"b":"4746","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Очень странные дела. Тьма на окраинах города
Синтонимы. Один из них мертв
Прорваться сквозь шум
Дары несовершенства. Как полюбить себя таким, какой ты есть
Лейилин. Меня просто нет
Курсант
Клаус
Из космоса с любовью
Лига выдающихся декадентов