ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Зловещее и, конечно, жестокое, — признал Доминик. — Но, помимо всего, в те времена жили настоящие мастера своего дела, глубоко понимающие красоту, благодаря чему и возникла византийская эра.

Доминик поднял Марко на плечи, чтобы тот мог получше рассмотреть простирающуюся перед ними картину. Затем опустил его на землю, и Марко начал подниматься по ступеням к зубчатой стене. Он первым вошел в крепость. Мартина осматривала банкетные залы, потолки, украшенные фресками, позолоченные стены, огромные резные камины, сохранившиеся с прошлых времен.

— Понимаю, что вы имеете в виду, — заметила она. Все мысли ее были в прошлом.

Когда они вернулись к машине, Доминик достал корзину, и они расположились на берегу озера. Доминик лег, подпершись рукой и глядя на воду. Мартина не отрываясь смотрела на его загорелую фигуру. В голове летали мечты, в которых она представляла его своим мужем, а Марко — сыном. Но это — только мечты, а на самом деле…

Возвращение назад на ферму было быстрым, без всяких приключений. Марко спал у нее на коленях. Когда машина остановилась во дворе, залаяла собака. Марко проснулся. Выйдя, они увидели человека, идущего им навстречу. Две собаки, резвившиеся около него, радостно бросились к Доминику. Тот потрепал их за уши, а Мартина инстинктивно догадалась, что этот человек — муж синьоры Станжери.

Доминик представил их друг другу, и она ощутила крепкое пожатие высокого, с резкими чертами лица человека, в черных волосах которого поблескивала седина. Глубоко посаженные глаза светились добротой, улыбка излучала тепло. Вышла синьора Станжери, и они обменялись с Мартиной многозначительными взглядами.

Вечером, когда Марко был уже в постели, Мартина и Доминик вместе пообедали, потом вышли на террасу. И тут неожиданно раздался телефонный звонок. Некоторое время Доминик отсутствовал, а когда вернулся, ей показалось, что ему как-то не по себе. Однако он ничего не сказал. Закурив сигару, он вытянул ноги и продолжал молчать. Мартина же думала только о том, что два отведенных для фермы дня уже кончаются и она должна будет уехать отсюда.

Только они собрались пойти прогуляться по саду, как телефон зазвонил снова. Что-то пробормотав, Доминик извинился и вышел. Когда он вернулся, у чего был обеспокоенный вид. Ей хотелось расспросить его, более того, хотелось приподняться на цыпочки и поцеловать в нахмуренные брови, чтобы расправить появившуюся складку.

— Мне жаль, но я должен сейчас же уехать. Роберто отвезет вас с Марко в Венецию утром. Спокойной ночи.

Он протянул ей руку, и она посмотрела на него с разочарованием. Не догадался ли он о ее чувствах? Не захотел ли он вот так легко от нее отделаться? Эта мысль заставила ее собрать всю свою гордость. Почувствовав крепкое пожатие, она услышала как-то странно звучащий собственный голос.

— Спокойной ночи. Спасибо, что пригласили нас. Нам здесь понравилось. Надеюсь, это не плохие новости?

На мгновение его пожатие стало еще более крепким. Затем он снова стал самим собой — вежливым хозяином.

— Во всяком случае, это не было неожиданностью, — ответил он и не произнес больше ни слова.

Мартина вышла из комнаты на террасу. Неужели именно так он хотел завершить этот вечер? Если да, то зачем было вообще приглашать ее сюда? Она знала, конечно, ответ на этот вопрос — Марко. Ее пригласили из-за него. Так же как в прошлый раз — из-за Юнис с Бруно. Чутко прислушивалась она к звуку заводящегося мотора и увидела свет фар, когда машина свернула на дорогу. Долго стояла она, дрожащая и несчастная, пока гордость снова не взяла свое. Вернувшись в комнату, она задержалась около двери Марко, боясь, как бы шум машины не разбудил его. Но все было спокойно.

— Это вам, синьорина Флойд, с наилучшими пожеланиями от синьора Бернетта ди Равенелли. — Мартина смотрела на корзину с фруктами, которую протягивала ей синьора Станжери. Корзина, дно которой было покрыто зеленью, была доверху наполнена красиво уложенными фруктами. На ручке красовался большой сатиновый голубовато-лиловый бант. Марко также получил маленькую корзиночку. Ощущая с самого утра внутри какую-то пустоту, Мартина вежливо приняла подарок.

— Спасибо, синьора, — произнесла она, слабо улыбаясь. — Он действительно очень добр. Я пошлю ему записку.

Поблагодарив синьору Станжери за гостеприимство, она улыбнулась Марко, который уже ел виноград из своей корзинки.

Вернувшись в Венецию, они узнали от Стефано, что в соседнем доме ветрянка. Это значило, что Марко нельзя было ходить туда какое-то время. Ребенок был более чем счастлив.

Не теряя времени, Мартина тут же послала Доминику записку, благодаря его за фрукты. В конверт она вложила и с трудом написанное послание от Марко.

Вечером позвонил Бруно, интересовавшийся, все ли в порядке. Она до малейших подробностей отчиталась ему, ни словом не упомянув о ветрянке, чтобы не волновать его. То же самое Мартина сказала и Юнис, когда та взяла трубку.

Она слушала их счастливые голоса и думала, что у них, должно быть, все уже хорошо. Марко был в восторге, когда ему тоже разрешили поговорить по телефону. Он рассказал о ферме Доминика, о золотых рыбках. Единственно, что для нее осталось загадкой, почему он тоже не упомянул о случившемся у соседей — случайно или специально?

Ребенок действительно был сообразительный. С обожанием глядя на его маленькое, такое живое лицо, Мартина спрашивала себя, вспоминает ли о нем его мать. Очаровательный малыш, она на самом деле привязалась к нему. Если бы хоть как-то могла она помочь ему забыть о трагедии, она была бы счастлива. После отъезда Юнис с Бруно он по ночам спал не просыпаясь. Ему надо было чаще бывать на свежем воздухе, и тогда он спал бы столько, сколько требуется в его возрасте. И еще ей очень хотелось научить его плавать. В таком месте, как Венеция, это просто необходимо.

Кроме того, плавание помогло бы развить в нем чувство уверенности.

На следующее утро он живо вбежал в ее комнату, держа в руках медвежонка, быстро забрался на кровать и, пристроившись на ее руке, посмотрел на нее большими темными глазами.

— Что мы будем делать сегодня, Марти? Как я рад, что не надо идти на уроки! — произнес он со вздохом облегчения.

Она улыбнулась.

— Все должны учиться. Марко. Без учения мы ничего не будем знать. Тебе понравится, если твои друзья будут знать больше тебя?

Он отрицательно покачал головой.

— Будем считать, что у тебя каникулы. А что, если мы поедем на речном трамвае, чтобы не ждать Уго? Ведь мы можем и позавтракать где-нибудь, правда?

Марко от удовольствия сморщил нос.

— Куда же мы пойдем? — спросил он заговорщически.

— Подожди, увидишь, — ответила она таинственно.

Было прекрасно наскоро умыться, одеться и уйти из дому, оставив записку. В половине девятого они позавтракали на площади. Им подали только что испеченные булочки со свежим маслом и медом, великолепный кофе для Мартины и густое молоко для Марко.

Около девяти они были уже в конце площади Святого Марка, где, держа в руке наполненное кукурузными хлопьями ведро, стоял служитель в остроугольной шапочке. Ровно в девять он широким жестом высыпал содержимое на площадь. Хлопая крыльями, отовсюду налетели голуби. Марко схватил Мартину за руку и широко открытыми глазами наблюдал, как каждая птица борется за свою долю корма.

Некоторое время они еще смотрели на отставших голубей, с важным видом вышагивающих на своих малиновых лапках, затем пошли на рынок. Марко на все смотрел с удовольствием. Особенно ему понравились клетки с только что народившимися птенцами.

Утро пролетело незаметно. Мартина купила Марко лимонад и мороженое, а потом они решили зайти в западную дверь, собора, чтобы посмотреть на сторожа, одетого в форму восемнадцатого века. В башмаках с пряжками, с палкой в руке, он внимательно смотрел на всех входящих, не пуская тех, кто был одет неподобающим образом.

Забавно выглядели его толстые щеки, вздрагивавшие каждый раз, когда он видел чьи-нибудь голые ноги. Глядя на него, Марко с трудом сдерживал смех, даже закусил свой маленький кулачок. Мартина, однако, жалела бедного старика, которому, конечно, было жарко в плотной форме и удушающем галстуке.

27
{"b":"4746","o":1}