ЛитМир - Электронная Библиотека

Стоя в лифте, Энн усилием воли заставила себя сосредоточиться на предстоящем ей завтра испытании. Бернар Ладюри ее ждет. Что ж, прекрасно. Немногие фотомодели могли похвастать тем, что их ожидал такой человек. Она будет работать с ним, продемонстрирует ему все свои таланты. Ладюри оценит ее и даст самостоятельно оформить каталог в ее собственном художественном стиле. И проект «Ладюри-ретро» будет иметь оглушительный успех. Все это непременно произойдет, если выкинуть из головы грубого и бесцеремонного блондина мотоциклиста. Он не принес ей ничего, кроме проблем.

Хорошо хоть, он не знает, кто она такая...

Двери лифта разошлись с мягким шорохом. Энн сразу поняла, что они с портье приехали не куда-нибудь, а туда, где располагаются частные апартаменты таких, как месье Ладюри, и прочих сильных мира сего. Портье пропустил Энн вперед и двинулся за ней, толкая перед собой тележку с багажом.

– Сюда, мадемуазель, – указал он с почтительным полупоклоном и распахнул перед ней высокую дверь.

Энн переступила через порог и замерла. Она была уверена, что портье ошибся номером. Ни одной фотомодели, нанятой на временную работу, не могли предоставить таких роскошных апартаментов. Три огромные комнаты с высокими потолками, обставленные с поистине дворцовым изяществом.

– Вы уверены, что это мой... номер? – спросила она портье, удивленно приподнимая брови.

Тот кивнул с понимающей улыбкой.

– Совершенно уверен, мадемуазель. Месье Ладюри оставил четкие инструкции по вашему размещению. Если вас что-то не устраивает, можно сейчас же позвонить ему и высказать претензии.

– Претензии? Какие могут быть претензии! Просто мне показалось, что мы оказались... э-э-э... – Она не знала, как выразить свои сомнения, но портье ее прекрасно понял.

– Этаж действительно занимает месье Ладюри и его близкие, – подтвердил он. – Члены семьи и директора компаний. Надеюсь, вас не смутит такое соседство.

Он разгрузил тележку, выдал Энн ключи от номера и от лифта и откланялся. Девушка отпустила его, однако ее сомнения не исчезли.

Ну ладно, подумала она, распаковывать вещи я пока не стану. Наверняка здесь какая-то путаница. Подождем до завтра, а утром все станет ясно.

Энн не собиралась пользоваться особыми привилегиями со стороны месье Ладюри, по крайней мере до подписания контракта. С какой это стати ее поселили вместе с семьей и директорами? Сначала нужно обсудить условия, выяснить, что ей предстоит делать. В свои двадцать шесть лет она привыкла опасаться слишком щедрых даров представителей мужского пола.

Энн была слишком возбуждена, чтобы сразу лечь спать. Поэтому набросала список вопросов к месье Ладюри касательно контракта, нужной ей аппаратуры и ассистентов. В работе она предпочитала пользоваться известной долей самостоятельности – функции манекена, дело которого бездумно демонстрировать то, что на него наденет хозяин, ее не устраивали.

Большие часы на стене показывали половину первого. Энн поужинала апельсином из вазочки с фруктами – большего ей не позволяла диета, – приняла душ и легла в постель. Кровать в спальне была достойна сказочной принцессы – полукруглое ложе под балдахином. Девушке еще не приходилось спать на таком. Она хотела сначала переодеться в ночную сорочку, но потом передумала и осталась в голубой фланелевой рубашке.

Нужно поспать хоть немного, внушала она себе. Если не справиться с нервным возбуждением и не отдохнуть хорошенько, завтра она предстанет перед королем моды усталой и бледной. Вряд ли он будет доволен такой моделью.

Но сон не шел. Энн вертелась в постели, безуспешно стараясь выкинуть из головы ненужные мысли. Ее беспокоила отнюдь не завтрашняя встреча с месье Ладюри, а воспоминание о сумасшедшем поцелуе. Сандаловый запах, исходящий от рубашки, надетой на голое тело, усугублял впечатление, что загадочный мужчина находится рядом.

Казалось бы, он обидел ее, повел себя с ней как с распутницей, а потом грубо оттолкнул. Нет никаких причин тосковать о нем, вспоминать его лицо и прикосновения, мечтать снова встретиться с ним, ощутить ласку его горячих рук... Светловолосый грубиян всего-навсего безнравственный и самовлюбленный негодяй, каких полным-полно среди представителей сильного пола. К тому же по всем параметрам незнакомец принадлежал к самому неприятному для Энн типу мужчин!

Однако она ничего не могла с собой поделать. Стыдно было признаться, но еще ни к кому ее так не влекло физически. Бывали, конечно, ситуации, когда расшалившиеся гормоны причиняли Энн неудобство и заставляли ощущать некое подобие вожделения. Но никогда это чувство еще не бывало столь всеобъемлющим. Огонь как бы охватывал ее всю – не только тело, но и разум, и сердце...

Вздыхая и ворочаясь, Энн гладила ладонями мягкую фланель рубашки – его рубашки – и глубоко вдыхала сандаловый мужской запах.

Если так пойдет и дальше, на моей карьере можно поставить крест, возмутилась Энн. Нельзя забивать голову любовными приключениями, когда поутру предстоит серьезная работа! Она заставила себя перестать думать о хозяине голубой рубашки и сосредоточилась на мыслях о Бернаре Ладюри.

Перед тем как согласиться на деловое предложение, Энн поспрашивала знакомых и просмотрела соответствующую литературу. Пресса единодушно сходилась во мнениях о месье Ладюри: его называли царем Мидасом, человеком с «золотым касанием», восходящей звездой высокой моды. Дом моды Ладюри сравнивался с домами Диора, Жан-Поля Готье. Кроме модельного бизнеса месье Ладюри владел сетью отелей – не только во Франции, но и в других странах Европы. Он также являлся спонсором французской сборной по футболу. О нем писали, что он ревностный католик, регулярно посещает церковь и участвует в делах благотворительного фонда «Каритас».

Правда, подобная слава плохо вязалась с репутацией сердцееда. Но за богатство и личное обаяние месье Ладюри прощалось куда больше, чем обычным смертным. Самое странное, что к нему действительно по большей части хорошо относились: чудесным образом Бернару удалось избежать интриг, зависти и злобы в море, в котором обычно обитают «акулы» большого бизнеса. Энн не встретила ни одной ругательной статьи о своем новом работодателе, ни одного пасквиля, даже на страницах желтой прессы он умудрялся не появляться. Несколько ехидных замечаний о том, что Ладюри меняет женщин как перчатки, вот и все.

Хотя Энн и не упомянула об этом в разговоре с Пьером, однако с подобным нанимателем она была готова подписать длительный контракт. Если его репутация себя оправдает, а проект окажется в самом деле достаточно интересным, девушка в кои-то веки хотела задержаться на этой работе долее, чем-на год-полтора.

Подобные мысли помогли ей расслабиться, и Энн наконец заснула. Но в снах ей явился отнюдь не Бернар Ладюри со своими гениальными проектами. Нет, героем их был все тот же белокурый и мускулистый красавец, который целовал ее, сжимая ее груди своими ладонями, и голубые глаза его делались темными от страсти. Энн стонала во сне, губы ее трепетали. Несколько раз она просыпалась среди ночи и смотрела невидящим взглядом в темноту, после чего снова падала в объятия воображаемого кавалера. Боже, что со мной происходит? – успевала подумать она, в очередной раз просыпаясь с телом, горящим как в огне, и снова погружалась в греховно-сладкий сон.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ее разбудил резкий звонок телефона. Девушка открыла глаза, не сразу вспомнив, где находится. Телефон все не умолкал. Тогда Энн потянулась к столику у кровати и взяла трубку.

– Алло?

– Доброе утро, мадемуазель Лесли, – произнес приветливый женский голос. – Я личный секретарь месье Ладюри, Франсуаз. Месье Ладюри хотел бы пригласить вас на завтрак, если вы, конечно, не против. Он завтракает в своих апартаментах на вашем этаже. Энн бросила взгляд на часы. Семь утра!

– Завтрак? – удивилась она.

– Да, мадемуазель. Будете ли вы готовы через полчаса? Я встречу вас у дверей вашего номера.

9
{"b":"4747","o":1}