ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, шарахнуло меня как следует. – Он взглянул на девушку, не отрывавшую от него взгляда. – Но лоб у меня крепкий.

– Мисс Уинстон очень беспокоилась. Вам повезло, что она врач.

– Я как-то об этом не думал. Наверное, ты права.

Он усмехнулся – криво, насколько позволяла распухшая щека.

Алисия, вдруг вспыхнув, заговорила, чтобы скрыть смущение:

– Доктор Уинстон еще спрашивала, как отсюда добраться до Флагстафа. Кажется, ей это очень срочно.

Ну, конечно. Как же он забыл о ее отце! Нечего разлеживаться, пора ехать.

– Она объяснила, что вы были ее пилотом и что она не хочет вас оставлять, пока не убедится, что с вами все в порядке.

Ее пилот?! Она не хочет уезжать, пока не убедится, что со мной все в порядке?.. Он пристально взглянул на девушку. Ну да. Теперь мы в реальном мире и возвращаемся к нашим прежним ролям. Она – доктор Уинстон, а я – просто ее пилот.

Хок попытался сесть, но его повалила пронзительная боль в груди.

– О, Хок, вы не должны двигаться. Доктор Уинстон говорит, что у вас наверняка перелом ребер. – Девушка наклонилась к нему и поправила подушку. – Лежите тихо, а я принесу что-нибудь поесть. Вы небось с голоду умираете!

Он взглянул в ее глаза, полные восхищения. Плевать ему на боль в боку и на боль в голове. И на боль оттого, что у них с Пейдж все позади. Это было вчера. Надо жить сегодняшним днем. Он улыбнулся, как мог, девушке, беспокойно переминавшейся с ноги на ногу.

– Звучит заманчиво, даже очень заманчиво.

Он разберется со своей болью попозже, и так, как он это делал всегда, – один.

Глава 11

Звонкий, как колокольчик, девичий смех ворвался в сон к Пейдж, щекоча ее подсознание, удручая своим нежным кокетством.

Когда Пейдж решилась отойти от постели Хока, она уснула глубоким, живительным сном, как усталая сиделка, выполнившая свой долг. Жар у больного спал. Пейдж удалось перебинтовать его ребра и продезинфицировать раны. С ним все должно быть в порядке.

Она оставила его спящим, но, судя по звукам, доносившимся из соседней комнаты, он проснулся и наслаждался обществом Алисии. Глубокие раскаты его голоса чередовались с ее чистым серебряным смехом.

Пейдж больно кольнул этот смех. Но, в конце концов, Хок не ее собственность. Они не взяли по отношению друг к другу даже самых элементарных обязательств. Неужели никаких? Он, может, и не взял, но ты-то ведь прекрасно знаешь, что никогда бы не отдалась человеку, не сделав ему признания в любви.

Перебрав свой скудный гардероб, она остановилась на еще ненадеванных юбке и блузке. Они были, правда, мятые, но Пейдж надеялась, что они расправятся от пара в крохотной ванной комнате, пока будет включен душ.

Он требовал от тебя признаний? Вообще чего-нибудь требовал? – продолжал допытываться ее внутренний голос. Она мысленно перетряхнула по минутам счастливую неделю, проведенную вместе, все их разговоры и все мгновения близости. Он убеждал ее, что ни с кем не испытывал того, что с ней. Это уже что-то, не так ли? Возможно, но что? Что с этим делать? С чем они остались в конце концов. Пейдж никогда не думала, что может быть такой уязвимой. Будущее начинало страшить ее.

Приняв душ, она оделась и сделала свою обычную прическу, которую носила летом, – собрала волосы в узел на затылке. Ощущая себя почти прежней Пейдж, она вышла проведать Хока.

Хок допивал кофе. Поднос с пустыми тарелками подле постели свидетельствовал о том, что он позавтракал, и солидно.

Алисия вскочила со стула, когда Пейдж вошла.

– Вашему пациенту сегодня гораздо лучше, доктор, – объявила она, сияя. Пейдж улыбнулась Хоку.

– Очень рада слышать.

Хок посмотрел на нее так, как смотрят на случайных знакомых, и не вернул улыбки.

– Вы все еще здесь, доктор Уинстон? Я был уверен, что вы уже на пути к Флагстафу.

Доктор Уинстон ? Пейдж взглянула на любопытное личико Алисии. Он не хочет афишировать наших отношений. Интересно, почему?

Вдруг ощутив неловкость, Пейдж подошла и положила ладонь ему на лоб.

– Утром не было температуры? Он вывернулся из-под ее руки. – Конечно, нет. Подумаешь, пара синяков и царапин.

Но хрипотца в голосе была слышна отчетливо.

– И парочка сломанных ребер, – добавила Пейдж.

– Это еще неизвестно.

– Да, без рентгена нельзя сказать наверняка, но все признаки налицо.

– Может, и так. Но это быстро заживет. Она усмехнулась.

– Ну да, вы же здоровяк. Он прямо взглянул ей в глаза, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Да, я живучий.

В комнате росло напряжение, даже Алисия это почувствовала. Подхватив поднос, она обронила:

– Пойду помою посуду. В дверях помедлила и наградила Хока ослепительной улыбкой.

– А ты веди себя хорошо. Впервые с той минуты, как Пейдж вошла, лицо Хока сложилось в болезненную гримасу.

– Ни на что другое у меня силенок не хватит.

Когда Алисия засмеялась, улыбнулся и он.

– Так почему ты не уехала? – небрежно спросил Хок у Пейдж, как только Алисия вышла.

– Потому что не хотела бросать тебя, – терпеливо объяснила Пейдж.

Он беспокойно дернулся на постели.

– Это не причина. Тебе следует поехать с отцом Алисии до ближайшего города, а оттуда найдешь какой-нибудь транспорт до Флагстафа.

– А ты намерен поехать во Флагстаф?

Он отвел глаза и уставился в окно, внимательно изучая пейзаж.

– Не знаю, может быть, попозже. Пока не вижу необходимости. Надо посмотреть, нельзя ли спасти самолет. С этим будет порядочно возни.

Она села рядом и, накрыв его руку своей, ощутила, как он напрягся.

– Что с тобой, Хок?

Он повернул голову на подушке так, чтобы смотреть ей в глаза, и без всякого выражения сказал:

– Ты же поставила диагноз.

– Я не о том, ты это прекрасно знаешь. Он стиснул зубы, и у него задергалась щека.

– Не так-то легко поблагодарить тебя за то, что ты вытащила меня с того света, – и проститься.

Он опустил глаза и уставился на ее руку, все еще лежавшую поверх его руки.

– О, Хок, неужели все дело в этом? Неужели твоя мужская гордость не может принять чуть-чуть помощи от слабой женщины?

На секунду он стал прежним, чуть насмешливым Хоком.

– Да, моя мужская гордость слегка помята, но, я думаю, она еще расправится.

Пейдж склонила голову набок, спросила:

– Зачем же нам прощаться?

Она надеялась, что Хок не почувствует, как колотится ее сердце. Ответ на этот вопрос заключал в себе все надежды на их будущее.

Снова взглянули они друг на друга, и печаль в его глазах отозвалась в ней отчаянием. Нет! – молчаливо запротестовала она. Не говори этого!

Но он сказал.

– Неважно, как мы оказались здесь и кто кого спас. Факт то, что моя работа закончена. Страховка покроет все твои расходы. Мне жаль, что я не довез тебя до Флагстафа.

– А как же мы, Хок?

Он выдернул руку из-под ее руки.

– Нас нет, Пейдж. Разве это что-то новое для тебя? Я не комнатная собачка, которая целый день ждет, когда вернется хозяйка. Сидеть на одном месте я не умею. Да если бы и умел, я не стал бы жить на задворках твоей жизни. Ты была бы нужна мне вся, а не твои останки, которые приплетаются под вечер из клиники.

Он облекал в слова то, что Пейдж и сама знала. Так почему же ей было так больно? Ведь он просто констатировал бесплодность попытки продлевать их отношения.

Потому что мне хотелось верить в долгую счастливую жизнь и в то, что любовь преодолевает все препятствия и из любого положения находит выход. Она чувствовала, как текут по щекам слезы, но не вытирала их.

– Я люблю тебя, Хок.

Ее порыв разбился о бесстрастное выражение его лица. Чертов индейский стоицизм!

– То, что мы пережили, – большая редкость, – тихо сказал он наконец. – Это будет нетронуто.

– Но мне мало одной недели тебя, – взмолилась она.

Он криво усмехнулся.

– Ты привыкла всегда получать то, что хочешь, Пейдж, но не все так живут. Ты и я – мы из разных миров, мы оба это знали и знаем.

22
{"b":"4748","o":1}