ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Раньше она вряд ли сможет добраться до отца. И только тут он сообразил, что сегодня утром ни разу не слышал от нее об отце. Удивительно! Неужели она не помнит, зачем летела во Флагстаф? Да помнит ли она вообще, куда летела?

На своем веку Хок повидал больше черепных травм, чем ему бы хотелось, и знал, что от них бывают непредсказуемые последствия. У Пейдж явно помрачено сознание и, кроме того, частичная потеря памяти. Он не представлял, чем может помочь ей в такой ситуации. Он слишком мало о ней знал.

Оглядев лощину, прорезанную посередине ручьем, Хок удостоверился, что сделал неплохой выбор. Раз уж пришлось приземлиться там, где не ступала нога человека, по крайней мере он выбрал удачное место.

Опасаясь, как бы низину не затопило, если дождь перейдет в затяжной, Хок разбил палатку на пригорке, среди валунов, под прикрытием деревьев. Но спасатели, если будут пролетать над ними, наверняка заметят самолет.

При мысли о самолете он покачал головой. Его здорово покорежило, но вынужденная посадка, при которой люди остаются целы и невредимы, – это уже безоговорочная удача.

Только вот про Пейдж не скажешь, что она цела и невредима. Он снова вспомнил, какой она была вчера вечером: волосы выбились из узла и рассыпались по спине – длинные, цвета красного дерева. Тонкие черты и хрупкая фигурка усиливали ощущение беззащитности. В нем еще жил привкус страха, когда он увидел, что она без сознания. И привкус счастья – в ту минуту, когда ее глаза ненадолго открылись.

Надо было сказать себе правду – его с первого взгляда сильнейшим образом потянуло к Пейдж. Как иначе объяснить тот безумный импульс, который толкнул его на поцелуи? Она была так беспомощна и так красива, а он целую ночь держал ее в объятиях, молясь, чтобы она пришла в чувство. Нет, он должен взять себя в руки. Прежде всего надо выходить ее и потом вызволить отсюда.

Он бросил взгляд на небо. Вероятнее всего, их не скоро найдут. Ничего не остается, как ждать, пока Пейдж наберется сил, а уже потом принимать решение. Как бы не пришлось им пешком топать по горам…

А пока, пожалуй, надо расслабиться и постараться с приятностью провести вынужденные каникулы. Никакой угрозы для жизни нет – ведь Пейдж явно идет на поправку.

Костерок наконец затеплился, и Хок перевел дух. Лишь бы не погас после стольких-то трудов. Хок поднялся и пошел к ящику с провизией. Самое время для кофе.

Он услышал позади себя какое-то движение и обернулся как раз в ту минуту, когда Пейдж выкарабкивалась из палатки. Она выпрямилась у входа, с изумлением оглядывая окрестности. На ней был вчерашний деловой костюм и туфли на шпильках. Заметив, что она пошатывается, Хок бросился к ней.

– Пейдж, дорогая, тебе нельзя вставать с постели.

С уговорами он втянул ее обратно в палатку.

– Ты должна лежать смирно, пусть голова поправляется.

Она послушно опустилась на спальный мешок.

– Нам только не хватало, чтобы ты простудилась.

Хок встал рядом на колени и, торопясь, принялся расстегивать на ней пуговицы.

– Не высохли еще твои одежки, – объяснял он, стаскивая с нее через ноги юбку.

Последними были сняты туфли, и Пейдж осталась в кружевном белье. Он понимал, что лучше бы ей ничем не стеснять грудь, но не хотел смущать ее и так и засунул обратно в спальник.

– Полежи еще денек, хорошо?

Она кивнула с видом доверчивого ребенка. Он нашел вчерашнее полотенце, из которого делал компресс, смочил его водой из фляги и аккуратно положил ей на лоб.

– Как тебя звать?

Синие глаза смотрели пытливо. У него екнуло сердце. Выходит, она до сих пор не вспомнила его. Знак нехороший. Но волнения в ее глазах не было. А сейчас это главное: ей нельзя волноваться. Если уж она сама не вспоминает про болезнь отца, какой резон расстраивать ее сообщением об их плачевном нынешнем положении?

Он провел по ее щеке костяшками пальцев.

– Меня зовут Хок.

– Хок?

– Да.

– Значит, ты ястреб. Я всегда думала: где живет ястреб? А теперь знаю. – Это был лепет маленькой девочки, ничем не напоминающий ее взрослый голос. – Он живет высоко в горах, в дождливой долине, вдали от мира. – Она закрыла глаза. – Как хорошо, что я тоже ястреб.

Он просидел подле нее весь день, ненадолго отходя, чтобы попытать счастья с бортовым радиопередатчиком. Или приготовить себе поесть. Прислушивался к любому шуму, который мог означать, что их ищут.

Часы тянулись медленно. Она то засыпала, то просыпалась. Он курсировал между костром, самолетом и палаткой. К вечеру дождь], перестал, и появилась надежда, что прояснившееся небо все-таки принесет им помощь. Но спустилась ночь, а помощь так и не подоспела.

Глава 3

Пейдж снилось, что она парит в небе над горами, долинами и бурными ручьями, иногда ныряя вниз и снова взмывая вверх. Она то была одна, то радом летел красавец ястреб. Ястреб с горящими черными глазами.

Ей стало жарко. Она попыталась сбросить одеяло – безуспешно. И сесть тоже не смогла. Нехотя открыла она глаза, но было слишком темно, ничего не разглядеть.

Где я? – спросила она себя. В мозгу одна за другой вспыхивали картинки: мужчина – костер – дождик, капающий с деревьев, – палатка.

Вот оно. Палатка. Пейдж зашевелилась и почувствовала, что прижата спиной к чему-то теплому и живому. Это явно был мужчина. Но у нее не было отношений с мужчинами на подобной основе! Что же она тут делает?

Голова болела, но важнее был этот больной вопрос. Она тронула висок и обнаружила опухоль. Верно. Она ударилась головой. Но как? И когда?

Сильная ручища обвивала ее талию, крепко прижимая к мужчине, с которым она делила постель. Это спальный мешок. Помню. Под открытым небом, с мужчиной. Как, он сказал, его зовут?

Имени она вспомнить не могла. Напрягая память и сознавая, что это настоятельно необходимо, Пейдж незаметно уснула.

А когда снова открыла глаза, в отвернутый клапан палатки светило солнце. Рядом никого не было. Приподнявшись, она увидела человека у костра. Судя по восхитительному запаху, он пил кофе.

Сев, Пейдж не почувствовала больше той стучащей боли в голове, что донимала ее вчера. Слава Богу.

Кто же этот человек и почему он за ней ухаживает? Она помнила, как он заходил к ней в палатку, гладил по голове, клал на лоб мокрое полотенце, говорил с ней, но уж очень все это было похоже на сон.

И тем не менее надо смотреть правде в глаза: это не сон. Если она оказалась наедине с мужчиной и если они не только отдыхают вместе на природе, но и спят вместе, на то должна быть причина. Причина же может быть только одна: они женаты.

Пейдж покопалась в памяти, ища хоть какие-нибудь воспоминания о свадьбе. Единственное, к чему привели ее усилия, – новый приступ головной боли. Беда, когда такой разлад в собственных мозгах.

Он упоминал про какой-то самолет. Что за самолет? Ни малейшего проблеска в голове.

Неужели она и вправду замужем? То, как она провела последние две ночи, забыть трудно. И другого объяснения не придумаешь. Может быть, если честно сказать ему, что у нее провалы в памяти, он поможет эти провалы заполнить?

Пейдж потянулась, с радостью открывая для себя, как это приятно, когда тело начинает слушаться. И потеря памяти, конечно, временная. Она еще раз взглянула на человека у костра. Первым делом надо вспомнить, как его зовут.

В палатке было душновато, Пейдж выбралась из спальника и стала искать свою одежду. Нашелся один незнакомый рюкзак с мужскими вещами. Недоумевая, Пейдж порылась в них и выбрала ковбойку в красно-черную клетку. За неимением лучшего она закатала рукава баранками и, утопая в этой огромной рубахе, нерешительно вышла на воздух.

– А мои вещи – где?

Хок обернулся на ее голос, и у него отвисла челюсть. Пейдж стояла у палатки босиком. Спереди рубаха доходила ей почти до колен, но по бокам высоко открывала ноги. Таким ногам позавидовали бы даже шоу-герлз из Лас-Вегаса. Хок с трудом оторвался от созерцания и принудил себя взглянуть ей в глаза. Его просто добило это зримое напоминание о том, какую женщину он держал в руках две ночи подряд.

5
{"b":"4748","o":1}