ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Быть гением
(Не)счастье дракона. Новый год в Академии
Я блогер
Друзья. Больше, чем просто сериал. История создания самого популярного ситкома в истории
Бабий ветер
Дом соли и печали
Счастливы когда-нибудь
Гид по мобильной фотографии. Сними свой шедевр!
Вы сможете рисовать через 30 дней: простая пошаговая система, проверенная практикой
A
A

– Давай лучше сделаем вид, что мы только что познакомились, и начнем все заново.

У него защемило сердце от ее тоскующего, беспомощного вида. Что ж, предложение стоящее. Надо же чем-то занять себя, пока они торчат тут и ему нельзя ее трогать. Так легче с собой справиться. А он должен справиться.

– Неплохая идея, – одобрил он с улыбкой. – Почему бы нам не собрать что-нибудь на ужин, и ты расскажешь мне свою жизнь, а я тебе – свою. – Он помолчал. – Что помнишь.

Она смущенно улыбнулась.

– Знаешь, как странно: я помню, кто я и что я, а тебя не помню, и как мы здесь оказались – тоже.

Хок порылся в своих запасах, выбрал банку, вскрыл, выложил содержимое в котелок и повесил над костром. Пейдж заняла наблюдательную позицию на большом валуне, понимая, что ей тоже надо учиться жить в полевых условиях.

Поскольку он молчал, она заговорила первая:

– Я все-таки не понимаю, как мы здесь оказались. Это мне приснилось или ты правда упомянул что-то про самолет?

Он оторвался от приготовления ужина.

– Да, мы летели на самолете, и я вынужден был сделать посадку из-за грозы. – Он бросил взгляд в сторону. – Его отсюда не видно. Я свожу тебя завтра к нему, если захочешь. Может, это тебе что-нибудь напомнит.

– А куда мы летели? Черт! Так и знал, что она спросит. Наступило молчание. Наконец Хок поднял на нее глаза.

– Мы планировали отдохнуть от цивилизации, но не то чтобы именно тут. Она засмеялась.

– Что не тут, это я поняла. Итак, мы летели на самолете. Это твое хобби?

– Нет. Я этим кормлюсь.

– А!.. Знаешь, мне трудно думать о тебе как о муже.

В смущении она уставилась было на огонь, но скоро пересилила себя.

– Мы давно женаты?

Хок помотал головой, но не оторвал глаз от варева в котелке, которое он помешивал.

– Я так и думала. Иначе я не могла бы тебя так начисто забыть.

Она понаблюдала, как он, такой огромный, ловко управляется с котелком, и сокрушенно добавила:

– Придется взять обратно свои слова, ведь я зареклась выходить замуж.

Он вскинул на нее недоуменные глаза. Под его пристальным взглядом она почувствовала, как ее лицо и шея заливаются краской. В самом деле, сказать такое мужу? Конечно, надо было объясниться.

– Видишь ли, моя мать была очень несчастна в замужестве. Отец крайне редко бывал с ней. Она никогда не могла рассчитывать, что он придет домой к обеду или к ужину. В конце концов она зажила своей жизнью, перестала от него зависеть. Они любили друг друга, это бесспорно, но жизнь врача, который посвятил себя работе, исключает нормальную семейную жизнь. – Пейдж помолчала, глядя на Хока испытующе. – Я должна была тебе все это сказать, когда ты в первый раз сделал мне предложение. Неужели не сказала?

Она сидела, как девчонка, верхом на валуне, с косой, перекинутой на грудь. Он медленно поднялся и подошел. Их глаза были на одном уровне, он качнулся и чмокнул ее в нос.

– Представь, мы никогда не обсуждали, почему ты все еще была одна, когда мы познакомились.

У Пейдж перехватило дыхание – кажется, без этого не обходилось, стоило Хоку оказаться поблизости.

– Значит, я поступила чудовищно нечестно по отношению к тебе.

Глядя в глаза стоящему перед ней человеку, Пейдж вдруг поняла, почему она «поступила нечестно». Просто не хотела его разочаровывать. На том стихийном, изначальном уровне, на каком они общались, она знала его всегда и была частью его жизни.

Поняла она и то, что снова ждет его поцелуя. Затаив дух, ждет его рук, его сильного тела. Чувства заклинали разум: она должна была очень любить этого человека, раз вышла за него. Зачем же бороться с собой?

Хок положил руки ей на талию. Его губы были в нескольких дюймах от ее губ.

– Ну, ты созрела для ужина? – ласково спросил он.

Пейдж покоробило от такой прозы.

При иных обстоятельствах Хок сгладил бы все в два счета, но он видел, как действует на нее, и это ему не помогало – только еще труднее было держать себя в руках. Кому-то из них следовало контролировать ситуацию. И уж конечно, не Пейдж – ей бы справиться с собственной болезнью. Хок не мог взваливать на нее ответственность за неразбериху в их отношениях. Он просто старался держать ситуацию в границах разумного.

За едой они смотрели, как последние лучи солнца скользят вверх по восточной стене скал.

Смеркалось. Хок сидел, прикидывая, что принесет им завтрашний день. Поисковые самолеты должны были найти их сегодня. Раз ничего не видно, не слышно, значит, вероятнее всего, им придется спасать себя самим.

– Ты живешь в Эль-Пасо? Вопрос Пейдж оторвал его от размышлений.

– В Эль-Пасо.

– Давно?

– Год с небольшим.

– Ты говоришь, ты летчик. У тебя свой бизнес?

– Нет. Чартерный бизнес у моего друга, а я помогал ему наладить дело.

– Потрясающе интересная работа, да?

– Мне очень нравится.

– Мы, наверное, не очень-то много времени проводим вместе, раз оба работаем? – Она взглянула вниз, на затянутую туманом лощину. – Наверное, поэтому и решили устроить себе такие каникулы – чтобы побыть наедине?

Он не хотел больше врать, но что ей ответить, не знал. Пейдж шла семимильными шагами, адаптируясь и к радикальным переменам в своей жизни, и к потере памяти. Он понимал, как ей нужны ответы, но ему была невыносима ложь – тогда, когда в ней нет никакой необходимости.

– Я понимаю, Пейдж, ты беспокоишься насчет своей памяти, но не надо торопиться. Ответы на все твои вопросы найдутся, как только тебе станет лучше. – Он встал. – Ложись-ка ты спать.

И, собрав посуду, принялся ее чистить. Пейдж знала, что он прав. Самочувствие ее было все еще шатким, малейшее усилие утомляло. Однако, себе на удивление, она страстно хотела узнать побольше об этом человеке. Она поступилась своими жизненными принципами, чтобы стать его женой. Значит, он должен быть совершенно особенным.

– Спасибо тебе, Хок.

Он спросил, складывая хворост для ночного костра:

– За что?

– Ты так заботишься обо мне. Ты такой терпеливый. Я знаю, что для тебя это все непривычно.

Хок медленно поднялся. Они стояли друг против друга, разделенные костром.

– О тебе очень легко заботиться, Пейдж. Она еле удержалась, чтобы не броситься к нему на шею – не очень-то разумный поступок, если представить себе, что они только что познакомились.

– Я сама на себя не похожа. Завтра это пройдет.

– Согласен. Тебе просто надо побольше отдыхать. – Он взглянул в сторону самолета. – Пожалуй, потерзаю еще радио, а вдруг повезет? – Он пошел было прочь, но приостановился. – Не бойся, я больше не буду тебя беспокоить. У меня есть запасное одеяло, устроюсь здесь, у костра.

Она попыталась разглядеть выражение его глаз, но света от костра было недостаточно.

– Ты не хочешь спать со мной?

– Дело не в этом. Просто тебе нужен покой, и…

– Я очень хорошо спала с тобой две прошлые ночи. Почему бы ты вдруг стал мне мешать?

– Ну, я… в общем, ты меня не знаешь, я…

" – Я тебя не помню, Хок, а это не одно и то же. Ты ясно дал понять, что не намерен меня торопить. Поверь, я очень это ценю, но зачем тебе мерзнуть тут, когда можно по-прежнему спать вместе в мешке. Или на то есть причина?

Хороший вопрос. Причина. Ты можешь и дальше продолжать борьбу с соблазном и с собой? Он в растерянности провел рукой по волосам. Что мне ей сказать?

– Если уж кому и спать отдельно, у костра, – сказала она, – так это мне. С какой стати тебе терпеть неудобства только из-за того, что у меня немного забарахлила голова?

Они глядели друг другу в глаза – два сильных человека, на которых судьба решила испытать свои причуды.

Хок вздохнул.

– Ладно, Пейдж. Будем спать, как раньше, раз ты так хочешь.

Пейдж попыталась скрыть за формальным кивком пенящуюся, бьющую ключом радость.

– Я так хочу.

Она смотрела, как он уходит от нее в темноту. Танцующий круг света от карманного фонарика обозначал его путь вниз по склону, пока не скрылся из глаз.

8
{"b":"4748","o":1}