A
A
1
2
3
...
35
36
37
...
42

Пальцы Роба выпустили фонарь, и его луч стал светить в никуда.

– Моссроуз? – затаив дыхание переспросил Роб.

Безродный всхлипнул.

– Да.

– Старший адъютант Томас Моссроуз? – Да. Да! Да!

18. ИСТОРИЯ ГИБЕЛИ СВЕРХСВЕТОВОГО КОРАБЛЯ

Постепенно рыдания бородача прекратились. В его глазах опять застыл ужас, поразивший Роба накануне, он тяжело дышал.

Линдси стояла, прижавшись к отцу, и смотрела то на него, то на Роба. В голове Роба все так перемешалось от неожиданного, потрясающего сообщения отшельника, что он был не в состоянии произнести ни слова. Безродный повернулся, намереваясь уйти.

– Стой на месте, – произнес командир тихим, хриплым голосом.

– Вы не имеете… – сдерживая слезы, сказал Безродный. – Вы не имеете права…

– Нет, мы имеем. Отец этого юноши был командиром погибшего корабля.

Безродный на какое-то время задумался, как бы переваривая информацию. Но вместо удивления на его лице появилась – непонятно, почему, – явная ожесточенность. Он посмотрел на Роба – и в его голубых глазах вспыхнула бешеная злоба. Затем Безродный перевел свой взгляд снова на командира.

Саймон незаметно передал фонарь дочери и взял в правую руку лазерное оружие. Дуло с шариком на конце было направлено вниз, к земле. Но нешуточная угроза, исходившая от него, мгновенно подействовала на Безродного – из его глаз почти исчезла враждебность.

– Эдисон? – полувопросительно произнес отшельник. И как бы сам себе ответил: – Роб Эдисон. Да. Я…

Его лицо с задубевшей кожей опять исказилось от какой-то щемящей боли.

– Я не хочу ничего вспоминать.

– Ты обязан, – резко сказал Саймон. – Этот юноша пролетел полгалактики, чтобы узнать, кто был виновником гибели корабля.

Безродный монотонно забубнил:

– Эдисон. Эдисон. Ты поймал мое животное в Тчерчилле, Эдисон. Мне кажется, я слышал это имя именно там.

– Я называл его, – сказал Саймон. – Во флайере. Я тогда сообщил тебе, кто спас твоего эмптса, после чего ты проявил беспокойство. Я думал…

– Что я сумасшедший? Сумасшедший Безродный – так меня все называют. Я знаю об этом. Сумасшедшим я стал тогда, когда ко мне вернулись воспоминания вот о чем, – и он показал на висевший над головой корпус.

– Только упоминание этого имени пробудило тогда воспоминания о прошлом, даже несмотря на воздействие эмптса, не так ли? – спросил Саймон.

– Наверное, так, – ответил Безродный.

Наконец, Роб немного справился с волнением.

– Вы были заместителем моего отца, – сказал он.

Роб все еще не мог поверить, что перед ним Моссроуз. Как он не похож на того Томаса Моссроуза, которого отец в своем дневнике характеризовал как добросердечного, дружески настроенного, веселого человека! В голубых глазах стоявшего перед ним бродяги Роб видел страшную тоску и ненависть к нему, Робу, вызывавшему у Безродного горькие воспоминания.

Безродный не прореагировал на слова Роба. Он просто сердито посмотрел на Эдисона-младшего.

Саймон, глянув на Роба, быстро моргнул глазами. Роб понял знак – командир будет запугивать отшельника.

Безродный не успел заметить этого взгляда. Он шаркал отяжелевшими ногами по сырому песку и обмахивал рукава своей грязной, обтрепанной рубашки, чем напомнил Робу Бартона Луммуса.

Саймон резко окликнул старшего адъютанта Моссроуза по имени, ставшему для него привычным.

– Отвечай нам, Безродный.

– Я не должен перед вами…

Лазерное оружие начало подниматься в руке Саймона. Приходилось прибегать к запугиванию. Безродный съежился от страха.

Саймон нацелился лазером в живот Безродного.

– Рассказывай!

Тишина. Робу казалось, что Моссроуз пронизывает его пристальным взглядом насквозь и через него смотрит в свое прошлое, полное ужаса. Наконец, он заговорил:

– Знаете, когда я впервые увидел запуск межзвездного корабля, мне захотелось посвятить себя космической службе. Я стал искать место и в конце концов нашел одно. Всего лишь одно. Мой дядя – не помню его имени: Ефраим или Ефрем – он занимал высокий пост в космической администрации.

Роб решил что-то сказать и уже произнес первые звуки, когда Саймон строгим взглядом остановил его. У Роба все кипело внутри, но он замолчал. А Безродный негромким голосом продолжал:

– Вы не можете себе представить, как мне хотелось попасть на службу. Никто из вас не сможет этого понять. Время тогда было хорошее. Первые ССК начали преодолевать более длинные расстояния, чем…

Неожиданно умолкнув, он протер глаза коричневыми от загара пальцами.

– …ну, в общем, громадные расстояния. Целые созвездия. Туманности. Мой дядя воспользовался своим положением. Записи с моими тестами были частично стерты. Я был принят на должность. Мой первый командир… – последовал выразительный жест в сторону корабля. – Капитан Эдисон. Дункан, сказал он. Зови меня Дункан. Я тогда был совсем зеленый. Перепуганный. Старался изо всех сил…

Настроение его вдруг снова резко изменилось. Он со свирепым видом сказал:

– Не заставляйте меня все это рассказывать.

Роб тяжело вздохнул и выпалил:

– Вы должны говорить. Мой отец погиб вместе с «Маджестикой».

– Не сразу, не вместе…

– Но он мертв. И его действия в заключении комиссии по расследованию аварии получили оценку ПКК.

В голосе Роба слышались гневные нотки, которые он старался сдерживать.

Безродный не сразу понял, что за определение вынесла комиссия.

– Имеется в виду ошибка капитана?

– Просчет в команде капитана.

Линдси не отводила глаз от грязного и изнуренного лица Роба. Она еще больше прижалась к руке отца, когда увидела, что лицо Роба вдруг стало суровым, сделав его непримиримым и очень повзрослевшим. А Роб именно таким себя и чувствовал.

– Твой отец знал… – начал было говорить Безродный.

– Что вы ни на что не способны.

«Выясни до конца», сказал себе Роб. «Выясни все до конца, чего бы тебе это ни стоило».

– Он знал о вашей профессиональной непригодности, Моссроуз.

– Ты убежден в этом? – спросил Роба Саймон.

– Отец написал о своих сомнениях в дневнике. О том, что его помощник не разбирается в астроматематике и в теории временных соотношений. Хотел отправить на Моссроуза рапорт.

Голос Роба становился все более и более колким.

– Но отец не составил на него донесения. Он понимал, что должен, но не сделал этого. Решил ему помочь. Дать шанс, предоставив больше самостоятельности.

Голову Роба закружило жестокое чувство – чувство, похожее на экстаз охотника, догоняющего добычу, чтобы убить ее.

– Мой отец дал вам такой шанс, не так ли?

– Он был добрым… – пробормотал Моссроуз.

– Да, он был слишком добр. И вся вина пала на него.

Решив узнать всю правду, Роб рискнул прямо спросить:

– Кто был на посту командира, когда вы стартовали с Далекой звезды?

– Я был.

– Это был ваш первый старт?

– Д-да.

– Моего отца не было рядом с вами?

– М-нет, сначала не было. Он позволил мне попробовать… одному.

– И вы погубили две тысячи человек!

Безродный поднял глаза и уставился на Роба. Он смотрел на Эдисона так, как будто только сейчас его увидел. Испарина появилась не только на коже лица Моссроуза, но и на его спутанных усах и бороде.

– Я знаю, что погубил, – сказал он. – А меня спас Бог, я знаю.

Роб так сильно сжал кулаки, что ногти впились в его ладони. Это вызвало боль, а боль распалила затаенную внутри злость. Он сделал решительный шаг вперед. Саймон стремительно преградил ему путь.

– Успокойся, Роб. Ты слышишь, что я говорю?

Роб затоптал ногами на месте, увидев перед собой горящие глаза командира.

– Ты хочешь знать правду, Роб? Так будь мужчиной и спокойно все выслушай.

– Но он убил…

– Дай ему возможность рассказать все до конца.

Взяв себя в руки, Роб отступил на прежнее место. В уголках голубых глаз Безродного снова появились слезы. Он жалобно сказал, – уже в который раз! – что не надо было заставлять его ворошить прошлое.

36
{"b":"475","o":1}