ЛитМир - Электронная Библиотека

Она всхлипнула, звук отозвался болью в его груди. Он погладил ее по щеке, она накрыла его руку обеими ладонями, и что-то в нем сломалось. Время и место ничего не значат. Он жаждет эту горячую женщину. Он поднял глаза к небу, стремясь остудить жар в теле и в душе, но когда опустил глаза, Имоджин по-прежнему была в его руках.

– Наступила ночь. Надо уходить, – тихо сказал он, стараясь удержаться от искушения.

От этих слов холод пронзил ее насквозь, боль в руках и стертых ногах, о которых она на время забыла, вернулась с мстительной силой. Имоджин уткнулась ему в грудь, чтобы спрятать смущение, от которого запылали щеки.

– Не думаю, что я смогу проделать обратный путь, я буду все время падать, – с трудом сказала она, ненавидя свою беспомощность.

Роберт участливо сказал:

– Но нам надо идти. Мне совсем не нравится ночевать под открытым небом в снегу.

– Гарет сказал, что мы совсем близко от башни. Я бы с удовольствием пошла туда, если можно.

– Груда камней не сулит нам ничего хорошего, – сухо сказал он, стараясь игнорировать ревность, которая вскипела в нем при имени другого мужчины на губах, которые он только что целовал.

– Можно туда войти.

– А, там вообще нет двери. Мы с Мэтью обошли башню кругом, и единственные дыры, которые в ней нашли, – это окна под самой крышей, а от них нет проку, если не умеешь летать.

– Если вы не нашли дверь, это не значит, что ее не существует. – Имоджин воинственно вскинула голову. – Дверь в башню в двадцати шагах к востоку от самой башни, рядом с каменным указателем. Люк замаскирован, под ним каменная лестница.

– Господи! – пробормотал Роберт. – От этого тоже мало пользы. Чертова штука рухнет нам на голову, если мы попытаемся в ней укрыться. Все сооружение страшно неустойчиво.

Она покачала головой:

– Не думаю. Башня должна быть достаточно прочной.

– Ты не была бы так уверена, если бы видела, сколько камней вокруг валяется.

– Я не могу видеть камни ни на земле, ни в стене тридцатиметровой башни, – пробормотала она, и Роберт почти обрадовался, что она не может увидеть, как он густо покраснел от стыда.

Она вздохнула.

– Я не говорю, что вы не видели того, на что смотрели, – сказала она медленно, как непонятливому ребенку, – я просто думаю, что вы неправильно это поняли.

Роберт сжал зубы.

– Ну, а как бы ты это поняла? – с насмешливой вежливостью спросил он.

Она улыбнулась и наклонилась к его уху:

– Роберт, я полагаюсь на мою все еще действующую память; я помню, кто-то сказал, что свалка камней вокруг башни образовалась не потому, что они падали сверху, просто их никогда и не поднимали.

Роберт некоторое время тупо молчал.

– Мне не пришло в голову, – простовато признался он. – Итак, миледи, по вашему просвещенному мнению, в башне можно безопасно провести ночь? – спросил Роберт, не сознавая, какую бурю поднял в ее душе.

Имоджин пребывала в крайнем смущении. За короткое время она пережила столько чувств, что теперь не могла приноровиться к спокойным манерам Роберта. Она не ожидала, что он признает свою ошибку, – не мог Роберт этого сделать! Это приводило в замешательство, она не знала, как реагировать. Ее мир покачнулся, она не понимала, чего от нее ждут.

– Вероятно, – насупившись, сказала она.

Он наклонился и чмокнул ее в сдвинутые брови.

– Тогда уходим, если не хотим, чтобы нас съели волки.

Он помог ей встать на ноги, взял, из костра горящую палку, чтобы как факелом освещать путь, и затоптал костер. Имоджин попробовала сделать шажок, но боль от стертых ног была такой острой, что она чуть не закричала. Однако гордость требовала скрывать свою неполноценность, и она быстро сделала безразличное лицо.

– С тобой все в порядке? – участливо спросил Роберт, внезапно оказавшийся рядом. Кажется, он говорил искренне, но Имоджин не удержалась и протянула руку к его лицу, чтобы это проверить. Мышцы лица были напряжены, губы сжаты, это говорило о тревоге. Он и в самом деле о ней заботится!

– Нет, по-моему, нет, – медленно сказала она, пугаясь своей честности.

Он тихо чертыхнулся, потом расплылся в мальчишеской улыбке.

– Я оставил неподалеку Даггера. Думал послать за ним кого-нибудь, как ты отнесешься к скачке под луной? Ты не боишься лошадей?

Она закусила губу и потрясла головой, стараясь сдержать восторг. Лошадь! Как давно она не сидела верхом, не чувствовала, как под ней ходят мускулы, не летела вскачь!

– Я буду рада прокатиться, – сказала она и пискнула от восторга.

Он без усилий взял ее на руки.

– Миледи, конь вас ждет. Нельзя терять времени.

Имоджин улыбнулась и сказала скорее себе:

– О, Роберт, если бы ты знал, как много времени я потеряла.

Она погладила бархатную морду лошади; Даггер мягко подышал ей в ладонь, повернул голову и толкнул в спину. Она оцепенела, а потом тихо засмеялась.

– О, ты меня простил за то, что тебя разбудили? Почему-то я не думаю, что сэр Роберт такой же отходчивый. – Ветер доносил до нее чертыхания Роберта; она улыбнулась.

Странно, но она не боялась вспышек его темперамента. Ее смущение никуда не делось, но она со все возрастающей ясностью понимала: Роберт не похож ни на одного мужчину, которого она встречала. К нему не применимы правила, которым она долго следовала ради сохранения жизни. К счастью, она быстро выучила новые. И узнала, какой бы властью ни обладал Роберт как ее господин и муж, он умеет быть бесконечно нежным, боится причинить ей боль и, кажется, действительно заботится о ней.

Еще она узнала, что он один обладает способностью растопить черную темноту внутри ее.

Она потерлась лицом о шею лошади, вдохнула полузабытый запах, надеясь, что в воспоминаниях о давней наивности сумеет убежать от мучительной надежды, пробудившейся в душе. Она как никто другой должна была знать, что надежда – прибежище дураков. Что нежные не выживают в этой жизни, что надежда – единственное опасное оружие, направленное против тебя. Но Роберт разрушал все старательно выстроенные стены, с ним Имоджин начинала верить, что мир вокруг наполнен светом и надеждой.

Чуть улыбнувшись, она подумала: судя по ругательствам, сотрясающим воздух, одна только надежда не приведет их в башню.

– Ты уверен, что тебе не Нужна моя помощь? – спросила Имоджин, но в ответ услышала только пыхтение.

Короткая тишина и вдруг треск дерева, а за ним восхищенный присвист.

– Черт возьми, ты была права! Под этим дряхлым люком каменная лестница! – Роберт так и лучился энтузиазмом и энергией.

– Не надо так уж удивляться, а то можно подумать, ты считал, что я врала, – сказала она с напускной строгостью, стараясь игнорировать трепет, вызванный прикосновением его руки.

– Ну как тебе сказать… – протянул он и театрально застонал, увидев нацеленный в живот кулак. Он легко перехватил ее руку и сжал. – Нет, не врала, но тебя могли неправильно информировать.

Она подняла брови и сменила тему:

– Ну раз ты открыл дверь, наверное, следует туда войти. – Она безуспешно старалась скрыть возбуждение и подавить страх, который ему сопутствовал.

«Роджер, я здесь, – мысленно обратилась она к брату, – я все-таки здесь, в твоей башне, несмотря на все твои угрозы и насмешки. Я здесь, но я так боюсь…»

Держась за стену, она спустилась по крутой лестнице и вошла в короткий коридор. Грубый камень скреб по ладони. Она дрожала, холод этих камней пробирал до костей.

Как будто в каждом камне был Роджер.

– Я здесь, Роджер, – прошептала она, как заклинание от злых духов. – Я здесь.

Роберт кинул на нее любопытный взгляд, увидел бледное, напряженное лицо, но все ее чувства перекрывала стена несокрушимого мужества.

Он сжал зубы и невольно взялся за меч. Очень хотелось спросить, куда подевалась ее прежняя уверенность, чего она так боится. Почему в этом подземелье она вдруг стала казаться такой хрупкой, что, держа ее за руку, он боялся разбить ее на тысячу кусков.

20
{"b":"4755","o":1}