ЛитМир - Электронная Библиотека

Ныло такое впечатление, что она смотрит ему в глаза.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Рациональная часть сознания советовала быть осторожным, но его затопило желание, прожигавшее душу насквозь. Свободной рукой он снял плащ, за ним последовала туника.

Имоджин наклонилась и поцеловала его в голую грудь. Он на миг закрыл глаза, потом приблизил лицо, захватил ее губы долгим поцелуем и снял с нее убогий плащ, потом расстегнул платье. Отодвинувшись, посмотрел на результат своей работы.

Верх платья соскользнул с плеч, обнажив алебастровые груди с розовыми сосками, быстро затвердевшими на холоде.

– Ты прекрасна, – сказал он и провел заскорузлым пальцем по голубой вене, просвечивающей сквозь кожу.

Она хихикнула:

– Придется поверить тебе на слово.

– О нет, словом я не ограничусь, я покажу тебе, как ты прекрасна.

Он наклонил голову, и ей показалось, что она плывет по воздуху, так нежно было прикосновение его губ. Она откинула голову и со стоном восторга подставила грудь его рукам. Его дыхание опалило влажную кожу.

– Видишь, прекрасна, – сдавленным голосом сказал он и поцелуями прочертил дорожку от одной груди к другой.

Он прав, это прекрасно. И это только начало. Когда раньше она осмеливалась думать об этом моменте, в голову приходили только боль и страх, но с Робертом она чувствовала себя желанной и любимой. Он расстелил на полу одну из шкур, Имоджин неуклюже постаралась помочь ему, приближая драгоценный момент, которого давно ждала. Роберт накрыл пыльную шкуру своим плащом и бережно положил Имоджин, сняв с нее последние одежды.

Красота обнаженного тела сводила его с ума. Самое буйное воображение не могло бы создать эту гибкую линию от бедра до подъема ноги. Роберт лег рядом с Имоджин и возликовал, что она радостно протягивает к нему руки.

Она не удержалась и вздрогнула, когда к ней прижалось горячее, твердое мужское естество, и на секунду храбрость ей изменила. Роберт внимательно наблюдал за ней, ища признаки страха, и нахмурился.

– Ты должна меня узнать, – хрипло сказал он.

Он застонал, и она улыбнулась, поняв, что у нее тоже есть власть – власть, простирающаяся много дальше физической силы.

Дрожащими руками он закинул ее руки себе за шею, накрыл Имоджин своим телом и впился изматывающим поцелуем.

Ей было больно от мучительной потребности, она неистово двигалась, приглашая его уменьшить эту боль, но он не подчинился молчаливому призыву, а приподнялся и подразнил ее, доведя до безумия. Наконец, он опустился на локти и, неотрывно глядя ей в лицо, начал продвигаться. Она вцепилась в его руки, подалась ему навстречу, мысленно побуждала взять от нее все, что она может дать, взять сейчас же.

Сознание требовало остановиться, от напряжения пот катился по лицу и спине. Однако остановил Роберта непрочный барьер девственности.

– Имоджин, сейчас будет немножко больно. О Господи, я хотел бы, чтобы этого не было, но это недолго.

Его напряжение передавалось ей через руки и тело, через ощущение, что он обливается потом, несмотря на прохладу комнаты.

– Я тебе доверяю, – просто сказала она и потрогала его сжатые губы.

Это было самое эротичное, что ему доводилось слышать, он потерял последний контроль над собой и с беспомощным стоном опустился на нее.

Укол боли вызвал короткий всхлип, но через миг боль испарилась, и Имоджин начала привыкать к незнакомому ощущению. Потребность разгорелась в ней еще ярче, она обвила Роберта ногами, притянула его к сердцу и к боли своего откровенного желания.

Последние старания сдерживаться пропали, когда Роберт почувствовал, как она движется под ним, против него, вокруг него. Не отрывая губ от ее рта, он стал наносить удары, подгоняя завершение.

Волна за волной прокатывались по ее телу, она отвечала Роберту с такой же страстью, кусала его в плечо, молчаливо призывала вознести ее на новые высоты.

И вдруг эти высоты оказались внутри ее, каждая мышца конвульсивно сжалась толчком освобождения, а он все увлекал ее дальше и, наконец, содрогнулся и уткнулся головой в ее спутанные волосы.

Она с восторгом приняла его вес и обняла за плечи.

– Не думай, что можешь отвлечь меня, – строго сказал он, но не сделал попытку скрыть удовлетворения в голосе, и как ни желал, чтобы в его словах слышалась решимость, получилось не больше чем праздное любопытство.

Он лежал на боку, прижимая ее к сердцу. Оба накрылись вторым плащом, получился кокон, отделивший их от всего мира.

– Тебя это не отвлекло? Пожалуй, мне надо больше практиковаться.

– Мое тело в твоем распоряжении, разумеется, только для целей обучения.

Она хихикнула и теснее прижалась к нему, желая задержать драгоценный момент, пока реальный мир не вырвет его у нее из рук.

– Но вернемся к теме. Почему?

Она уже не могла делать вид, что не понимает.

– «Почему» не имеет значения.

– Скажи, а уж я решу, имеет или нет.

– А если имеет? Что ты будешь делать?

– Тогда я вытащу из него кишки через горло.

Она поморщилась.

– Но это практически невозможно, да?

– Не знаю, но намерен выяснить. Расскажи.

– Нет.

Роберт пришел в замешательство.

– Могу я хотя бы узнать, почему меня держат в неведении?

Она теребила завитки волос у него на груди; она хотела рассказать, хотела переложить на него часть этой черноты, но не смогла. Его отношение к ней было так ново в сравнении с вкрадчивыми угрозами и мрачными обещаниями Роджера.

– Не могу рассказать, просто не могу, – грустно сказала она.

– Но я твой муж, теперь по-настоящему. Между нами не должно быть секретов.

Она помотала головой и поджала губы. Увидев открытое неповиновение, он страстно пожелал разрушить стену тайны, вставшую между ними.

– Значит, я достаточно хорош, чтобы спать с тобой, чтобы жениться на тебе, но с моей стороны самонадеянно считать, что я имею право знать, что происходит? Я не достоин узнать о твоих страхах, ты даешь мне только тело! – закончил он с ненавистью.

Она инстинктивно закрылась от удара и удивилась, что его не последовало.

– Ты и вправду зол, – уныло сказала она.

– Конечно, зол, черт возьми! – Он придерживал рукой ее голову и злобно смотрел в лицо. – Ты сознательно выстраиваешь стену между нами. Если я не знаю, с кем борюсь, то как я могу тебя защитить от фантомов, которых не вижу? – Он пригнулся и свирепым шепотом сказал на ухо: – Но пойми вот что, Имоджин Боумонт. Даже если я не знаю, с кем борюсь, даже если ты не доверяешь мне имя врага, я все равно сокрушу все препятствия, я – твоя разящая рука, и так будет до конца моих дней. Поняла?

– Нет, – прошептала она, и он крепко прижал ее к себе.

– И не надо. Хватит того, что это так, – надменно сказал он, горячо дыша ей в шею. Рука скользнула по ее спине и остановилась на ямочке под позвоночником. Она не сопротивлялась, она знала, что не может дать ему утешения, только боль.

Он справился с расстройством и злостью и сказал:

– Давай спать.

– Ты опять становишься диктатором, – слабо улыбнулась она.

– Что ж, если ты не говоришь мне имя невидимого демона, я могу защищать тебя от того, что вижу. У тебя был утомительный день, и тебе нужно отдохнуть.

– Как скажет мой господин, – кротко сказала она. Он хрюкнул и закрыл глаза. Через секунду Роберт уже спал.

Она потерлась щекой о его голову. Почему она ему ничего не сказала? Жестокие жизненные уроки научили ее никому не доверять. И все-таки она не могла избавиться от счастливого трепета, возникшего после заявления, что он всегда будет ее защищать. Если он говорит правду, то она никогда больше не останется беззащитной в своей темноте.

Странно, но она верит его обещанию.

И страшно похоже на то, что он ей тоже доверяет.

Глава 8

Заслышав стук копыт Даггера по утоптанной земле, люди высыпали во двор, и Роберт поморщился.

– Вот тебе и прокрались домой до рассвета, – пробормотал он на ухо Имоджин.

22
{"b":"4755","o":1}