ЛитМир - Электронная Библиотека

Нет, все-таки он самый удивительный и замечательный человек на свете.

– Пойдем, – услышала она напряженный голос Роберта и вздрогнула.

Он взял ее за руку, с силой сжал мозолистой рукой запястье, бесцеремонно поднял с кресла. Ягненок, потеряв теплую опору, жалобно заблеял и побрел к камину, где его приветливо встретил Мэтью; глядя, как Роберт почти тащит Имоджин из зала, старик задумался.

Имоджин еле поспевала за Робертом и, когда он вдруг остановился, ткнулась ему в спину.

– Ну, отдавай ей свое послание, а потом убирайся к черту с глаз долой, – прорычал Он.

Имоджин не понимала, что происходит. Она вздрогнула, услышав чужой голос.

– Э-э… м-м… у меня указание прочитать письмо, которое я привез. – Голос был молодой, ломкий, Имоджин его не узнала, и ее замешательство возросло.

– Этого не будет, можешь не рассчитывать. – В голосе Роберта слышалась с трудом подавляемая враждебность. Имоджин задрожала. Не было больше джентльмена, учившего жену играть в шахматы, на его месте стоял холодный профессиональный воин, которого она едва узнавала.

– Роберт, что происходит? Кто это? – тихо спросила она, стараясь скрыть растерянность. Роберт шел так быстро, что в испуге она не успевала следить за маршрутом и смутно представляла себе, где находится, и уж совсем не догадывалась, с кем Роберт разговаривает.

– Извини, малышка, я не подумал. От злости меня немного занесло, – покаялся он. – Кажется, твой братец прислал письмо, но он, похоже, не понял, что теперь я твой муж и от меня ничего нельзя скрывать.

– Роджер, – прошептала она, и на нее нахлынули страшные воспоминания.

Она затолкала Роджера на задворки памяти и после этого обрела покой.

Покой разлетелся вдребезги при одном упоминании его имени.

Она боролась с подступившей тошнотой, старалась не дать себе рассыпаться на миллион кусков. Этого следовало ожидать. Роджер никогда не даст ей сбежать, она это всегда знала, нельзя было забывать об этом. За упущение она будет наказана. Ее задушит это маленькое прегрешение – надежда.

Что ж, больше она не позволит себе отдаваться тщетным чувствам. Только Роджер управляет всем, нельзя упускать это из виду.

Она кашлянула и попыталась скрыть панику, но голос получился неестественно высоким, как убогая пародия на спокойствие:

– Что за письмо?

Посланник глубоко вздохнул и выпалил:

– Миледи, ваш благородный брат настаивал, чтобы я прочел его только вам одной.

– Может настаивать сколько хочет, – взорвался Роберт. – Этот чертов дом – мой, и если я хочу выслушать письмо, я это сделаю. Роджер Коулбрук меня не остановит.

– Я бы предпочла, чтобы ты оставил меня с посыльным наедине, – тихо сказала Имоджин.

– А я нет.

Имоджин понимала, что придется оспорить его железную решимость.

– Роберт, пожалуйста, уйди. Так будет лучше, я уверена. – Она почти физически ощущала исходящее от него раздражение, и та часть души, которая еще верила в надежду, жалела его, но другая, более мудрая, цинично удивлялась, зачем он непременно желает выслушать это послание. Она не знала, чему верить. Она чувствовала, что Роберта прожигают вопросы, на которые у нее нет ответа. Но это уже не имело значения, в ее молчании он, кажется, услышал ответ.

– Прекрасно. Я подожду за дверью. – Он со злостью посмотрел на испуганного посланника и вышел, хлопнув дверью.

Она вздрогнула и тут же захотела его вернуть. Обхватив себя руками, она изо всех сил постаралась обеспечить себе ту поддержку, которую мог бы оказать Роберт, если бы она его окликнула. Но вместо этого она напряженно сказала, стремясь поскорее со всем покончить:

– Послание, пожалуйста.

Она слышала, как парень засуетился, как хрустнул разворачиваемый пергамент.

– Ваш брат пишет:

Приветствую мою божественную сестренку. Я знаю, что мой посланец найдет тебя в добром здравии. Новость о твоей радости достигла моих ушей, и я доволен так, что ты и вообразить не можешь. Слышал, что твой муж вполне тебя устраивает. Великолепно. Мне была ненавистна мысль, что королевский мясник тебя испугает. Значит, я не зря послал его к тебе. Буду страстно ждать дальнейших новостей, но ты всегда должна помнить, что я рядом, даже если ты меня не видишь. Я всегда немного ближе, чем ты думаешь, сестренка, и мне очень не понравится, если ты об этом забудешь.

Дальше он расписался: «Твой преданный брат Роджер». Посланец начал рыться в карманах.

– Еще он велел передать вам этот знак и сказать: «Носи его до конца своих дней в память о тех, кто ушел раньше тебя».

Она протянула руку и невольно отпрянула, когда ей на ладонь упало тяжелое кольцо.

– Передать вашему брату ответ? – вежливо спросил мальчик, вручая ей пергамент. Имоджин смогла только молча помотать головой. Посланник поклонился. – Тогда я возвращаюсь к своему господину. Прощайте.

Онемев, она стояла в центре комнаты, в голове вертелось все, что Роджер сказал и что оставил невысказанным. У него есть шпионы в доме, это очевидно, но ведь она всегда это знала, знала, что окружена людьми, готовыми делать грязную работу, в чем бы она ни состояла.

Нет, не в этом была настоящая, разлагающая отрава, которую принесло письмо. Неужели Роберт не тот, кем кажется?

Роджер нанес очень точный удар, он вытащил на свет страх, который в ней оставался, несмотря на всю доброту Роберта. Роджер знал, как погубить еле оперившееся доверие, от этого его отрава была еще страшнее. Имоджин чувствовала, как она проникает в душу.

Он эксперт по разрушению человека изнутри, подумала Имоджин и даже восхитилась таким мастерством. Разумом она видела игру, но ничего не могла поделать, чтобы ее остановить. Ее разъедало сомнение, разрушая хрупкую структуру новой жизни. И для этого Роджеру достаточно было черкнуть пару строк! Она презирала себя за то, что ему так легко удалось все разрушить, но, оглядываясь назад, видела, что брат и раньше последовательно губил все, во что она верила, а сейчас ему для этого надо всего лишь взяться за перо.

Так просто и так смертельно. Она все видела, но не могла остановить. Она этого ждала, даже когда упивалась радостью надежды.

Имоджин с горечью подумала, что Роджер всегда будет побеждать. Он знает своих врагов лучше, чем они сами себя. Он играет на любой их слабости, и они, как бы ни были умны, ничего не могут сделать для своего спасения.

Она бессильно опустила руки; кольцо прожигало ладонь, впивалось в память.

Она с усилием разжала руку и ощупала камни. Мысленно она видела темно-красные рубины и зеленый огонь изумрудов. На внутренней стороне кольца была выгравирована надпись, Имоджин знала ее наизусть: «Любовь без меры».

Несмотря на боль, поселившуюся в груди, она печально улыбнулась. Любовь без меры, семейный девиз. Ее наполнила горько-сладкая, болезненная радость от воссоединения с крошечной частью своего прошлого, но Роджер прислал ей это кольцо не ради прежних времен.

Это было послание.

Роджер знал, что она его сразу поймет. Он точно знал, какую память всколыхнет в ней это кольцо. Память о юности, счастье и любви. Имоджин разрыдалась. Любовь без меры – вот что значило для нее это кольцо.

Ребенком она часто просила мать дать ей подержать кольцо в руках и примеряла на свои тоненькие пальчики.

Бывало, она сидела рядом с матерью и играла кольцом на солнце, поворачивая его так и этак, любуясь ярким цветом.

– Оно тебе велико, Дженни, дорогая, – говорила мать, обнимая девочку, – но когда твои руки станут большими, как мои, ты будешь его носить, обещаю.

– Но, мама, у меня уже большие руки, посмотри, они совсем как твои. – Она протягивала маленькую ладошку, мать прикладывала ее к своей изящной руке и ворковала:

– Подожди, Дженни, уже скоро. А пока я его поношу, чтобы поберечь для тебя.

Кольцо было у матери на пальце и в тот день, когда они с отцом отправились на последнюю прогулку верхом.

Имоджин так уговаривала их поехать! После несчастного случая с дочерью прошло несколько месяцев, родители боялись оставлять ее одну в темноте. Она несколько часов твердила им, что с ней все будет хорошо, что она уже привыкла, что за одно утро, проведенное в одиночестве, с ней ничего не случится.

29
{"b":"4755","o":1}