ЛитМир - Электронная Библиотека

Она как наяву слышала его смех, он доплывал к ней из Лондона и согревал сильнее, чем солнце. Она вспоминала грубоватую доброту и неуклюжую нежность мужа. Она даже улыбнулась, вспомнив его взрывной темперамент, но улыбка угасла, когда за безвредными воспоминаниями последовали более опасные – воспоминания об их очищающей, глубокой страсти. В объятиях Роберта она как будто отмывалась от порчи, от разлагающего духа брата.

На какое-то время она осмелилась поверить, что Роберт волшебным образом вернет все, что она потеряла в тот страшный день в башне, когда взглянула в глаза Роджеру и впервые увидела в них страсть. Но верить опасно. От этого в ее оцепенении образуется щель, и через нее вторгается Роберт. Он овладел ее грезами. Каждую ночь ей снилось, что он ее обнимает, пробуждает в теле плотские желания. Она отчасти помнила, отчасти воображала, как его большое тело накрывает ее, зажигает неистовой страстью. Просыпаясь, она чувствовала боль и опустошенность, руки тщетно мяли холодные простыни.

Как мучительно сознавать, что тело и душа взывают к человеку, который ее предаст… Но, несмотря на все ее сопротивление, надежда притаилась где-то в глубине.

Эта надежда ее и убьет. Несомненно, Роджер так и запланировал. Она ничего не сможет сделать, чтобы этому помешать.

Ничего.

От сна без сновидений ее оторвала Мэри, которая задыхаясь выкрикивала ее имя.

– Что? – с трудом проговорила Имоджин, пытаясь высвободиться из рук, которые ее трясли, как куклу.

– Миледи, сейчас же идемте! – вопила Мэри, поднимая ее с кровати и накидывая ей на плечи шаль. – Срочно!

Имоджин не успела возразить, как ее уже вытолкали из дверей комнаты. Протесты, как всегда, бесполезны, сонно думала она, ступая босыми ногами по холодному полу. Видно, Мэри сошла с ума.

Мэри крепко держала ее за руку, тащила вниз по лестнице, и хотя ошеломленная Имоджин думала, что это сумасшествие, недели бездумного подчинения отняли у нее возможность сопротивляться.

Мэри втащила ее в главный зал и отпустила, оставив растерянно стоять посередине. Имоджин почувствовала, как в ней закипает злость. Она расправила плечи и постаралась вызвать в себе спокойствие, которого вовсе не ощущала.

– Что ты делаешь, Мэри, черт тебя возьми? Почему я не в постели? – сквозь зубы проговорила она.

– Боюсь, это я виноват, миледи. Гарет не одобрил мою идею зайти к вам в комнату. Он, кажется, считает, что я могу вас скомпрометировать. Видит Бог, я даже не помню, как это делается.

Имоджин потуже стянула шаль на груди и повернулась в сторону мужского голоса, который в охватившем ее смущении не могла признать.

– Кто здесь? – требовательно спросила она, но голос сорвался на писк.

– Я глубоко оскорблен, миледи. Стоило мне ненадолго уехать, и вы меня забыли. Как женщины непостоянны! – с мягкой укоризной сказал голос.

– Мэтью? – нерешительно спросила Имоджин, и когда ее холодные руки оказались в его ладонях, радостно воскликнула: – Мэтью!

«Роберт вернулся домой, – в замешательстве подумала она. – Я его ненавижу», – сурово напомнила она себе, но глупое сердце часто забилось.

– Миледи, – торжественно сказал Мэтью и приложился к руке, а скрип протестующих связок сообщил ей, что он опустился на колено.

– Для глупостей нет времени, – раздраженно сказал Гарет. – Надо как можно скорее увозить ее отсюда.

Имоджин сдвинула брови.

– Гарет, вы здесь? Что происходит? О чем вы говорите? Роберт, ты здесь?

Ответом было смущенное молчание.

Гарет быстро посмотрел на Мэтью, тот замотал головой в ответ на невысказанный вопрос, но Гарет неловко сказал:

– Мэтью вам все объяснит.

Игнорируя ироничное «спасибо» старика, Гарет быстро подошел к Имоджин, обнял ее за плечи и отвел к креслу возле камина. Там еще перемигивались янтарные огоньки, при их свете Гарет убедился, что она устроилась удобно, и только после этого отступил на шаг. Очень хотелось положить руки ей на плечи, но это было бы неправильно.

Вместо этого Гарет скрестил руки на груди. Он бы все отдал, чтобы не видеть лица Имоджин, когда она получит этот удар. Если бы он мог, то принял бы удар на себя. Она сидела, затерявшись в просторном кресле, и выглядела слишком хрупкой, казалось, у нее не хватит сил пережить то, что предстояло узнать.

– Ну? – выжидательно спросила Имоджин. – Что происходит?

Мэтью со стоном тяжело уселся напротив нее и уставился на огонь, подыскивая слова. Как сказать женщине, что ее мужа, возможно, уже казнили за предательство? Ему показалось, что такую жестокую рану надо наносить быстрым и чистым ударом.

– Ваш брат обвинил Роберта в предательстве, и король ему поверил. Вашего мужа посадили в тюрьму, и сейчас он ждет казни. – Старик тяжело вздохнул и угрюмо добавил: – Насколько нам известно, промедления не будет.

– Нет, – в ужасе прошептала она. – Нет. Он не может умереть. Все было задумано не так.

Когда Мэтью услышал странное высказывание Имоджин, ему вспомнились слова гвардейца о том, что Имоджин как-то замешана в интригах Роджера, и он холодно, подозрительно спросил:

– Потрудитесь объяснить, миледи, что вы об этом знаете?

Гарет кинулся на защиту: он сделал шаг к Имоджин и бросил на Мэтью предостерегающий взгляд, но Имоджин даже не заметила угрозу в словах Мэтью, ее ум был слишком поглощен опустошающим смыслом сообщения.

Это было невероятно!

В возбуждении она встала и принялась ходить по комнате, невнятно бормоча:

– Роджер бы этого не сделал. В этом нет никакого смысла. Меня, а не Роберта он уничтожал в своей игре. Роберт был его соучастником. Роджер не может уничтожить Роберта. Зачем ему это? В этом нет смысла… разве что Роберт невиновен, он не хотел причинить мне вреда. Если это так…

Если это так, то это она предала Роберта, а не наоборот. Если это так, то все было правдой: и мир, который Роберт для нее открыл, и его смех, и страсть, которую он в ней вызывал.

А она все это отбросила, она его отбросила! Спряталась за свой страх, ненависть, боль и закрылась от всего хорошего, что вошло в ее жизнь. Она отправила его в опасный путь и не дала того единственного, чего он у нее молча просил. Единственное, чего он хотел, – ее любви, а она от него отшатнулась. И какое имеет значения, что у нее были причины сомневаться, раз ни одна из них никак с ним не связана!

Вот в чем состоит победа Роджера! Она так долго жила его черными играми, что не смогла принять руку мужчины, который захотел вывести ее из тьмы.

А теперь любимого ждет смерть, и в этом тоже будет ее вина.

Она закрыла лицо руками, плечи сотрясались от рыданий.

– Я не могу дать ему умереть вместо меня, – надломленным шепотом сказала она.

Все подозрения Мэтью рассеялись, когда его проворный ум уловил смысл невнятного бормотания Имоджин.

– Не вам выбирать, – проворчал он, пытаясь не считаться с тем, что сам уже оплакивает человека, которого с гордостью называл сыном. – Что сделано, то сделано, и надо двигаться дальше, думать о будущем. Роберт велел мне увезти вас из Англии, это я и собираюсь сделать.

– Он сказал, куда мы должны ехать? – спросил Гарет; он уже продумывал, что нужно сделать перед отъездом.

Мэтью покачал головой:

– У него не было времени вдаваться в детали. Куда-нибудь, где до нее не дотянется английский король. Куда-нибудь, где тепло, может быть, на Средиземное море.

– Это можно сделать, – подумав, сказал Гарет. – Мой брат последние пять лет живет в Италии, сражается с флорентийской знатью. Я уверен, он нас примет и поможет устроить Имоджин.

– Замечательно.

– А как насчет денег? – спросила практичная Мэри, мысленно делая инвентаризацию имущества и прикидывая, что может понадобиться Имоджин. – Вряд ли вы понимаете, сколько времени уйдет на упаковку вещей такого большого дома.

– Возьмем только самое необходимое. Что нельзя увезти на лошади, то останется здесь. – У Гарета на лице мелькнула улыбка. – Понимаю, будет трудновато, Мэри, но ты должна помнить, что мы убегаем, а не едем на увеселительную прогулку. Так что укладывайся соответственно.

40
{"b":"4755","o":1}