ЛитМир - Электронная Библиотека

Он молился о чуде.

Глава 15

Путники вступили в тень высоких стен замка Вильгельма, и Имоджин задрожала. Она сгорбилась и постаралась ожесточить себя против этого мрачного, уединенного места. Трудно было смириться с тем, что где-то в недрах этой каменной обители, олицетворяющей угрозу, заточен человек, который принес свет в ее жизнь.

Все здесь было чуждо, но если бы ее жизнь была такой, как положено, она бы тоже принадлежала этой холодной и мрачной среде, была бы ее частью и не видела бы, что эти стены выстроены ненавистью и подозрительностью. Она не видела бы ничего плохого в том, что уничтожают невинного человека, дабы удовлетворить черные желания другого. Имея зрение, она была бы слепа к нежности и любви, которые скрываются под доспехами Роберта.

Вот это было бы настоящей трагедией.

Кони зацокали копытами по каменной мостовой, и Имоджин с силой сжала руки. Вдруг оказалось, что отступать некуда. Она обречена сделать все, что от нее требуется. Она выпрямилась и почувствовала, как голова приняла аристократическую посадку, – казалось, все поколения благородных предков вдруг проявили себя после многолетнего отсутствия.

Происхождение – это ее единственное преимущество. Может, оно не позволяет ей умолять короля, но, надо надеяться, придаст решимости предъявить ему требование.

Они остановились. Лошадь Имоджин гарцевала, пока ее не привела к покорности твердая рука Гарета, державшая уздечку.

– Стойте! Кто ищет допуска в крепость короля Вильгельма?

Гарет застыл в седле и на секунду в голове мелькнула мысль развернуться и оставить Имоджин одну, ко всем чертям. От воплощения фантазии в жизнь его остановила твердая уверенность в том, что она никогда ему этого не простит.

Он отозвался:

– Леди Имоджин из Шедоусенда со своими вассалами ищет допуска в королевскую крепость.

Голос прозвучал довольно спокойно, но Гарет был уверен, что внес в него должную долю замешательства, будто удивлялся, как кто-то может ставить под вопрос право леди Имоджин войти в королевские ворота.

Имоджин скупо улыбнулась такой демонстрации надменной самоуверенности. Она не знала об этой стороне натуры весельчака Гарета, но, судя по ошеломленному молчанию часовых, манера была весьма действенной.

Вот бы ей капельку его надменности! Она осознавала, что сейчас к ней прикованы глаза всей толпы во внутреннем дворе замка. Она заранее знала, что окажется в центре жадного внимания, и не могла себе позволить съежиться. Наоборот, она сидела с таким безмятежным видом, как будто это ничего для нее не значило. Возбуждение толпы подскочило еще больше, тихий ропот множества голосов разрастался со сверхъестественной быстротой.

До нее донеслись слова «леди Калека», и Имоджин вспыхнула.

– Сэр Гарет, почему я должна ждать? Мы объявили себя, и этого достаточно, – властно спросила она, намеренно возвысив голос, так, чтобы его все слышали. Толпа утихла, никто не хотел пропустить ни мгновения из диковинного представления.

– Я не уверен, миледи, – почтительно сказал Гарет, и Имоджин услышала в его голосе улыбку, он тоже начал играть на зрителей. – Возможно, вы ошеломили часовых своей красотой.

Она пожала плечами, словно чрезмерная лесть была ей привычна.

– Они с таким же успехом могут восхищаться, когда я буду внутри замка, а не снаружи, на сквозняке. – По удовлетворенному вздоху толпы она поняла, что хорошо играет роль.

Если бы она еще верила в эту роль, а так это была чистая бравада. Имоджин с ужасом ждала, что кто-нибудь оправится от удивления и вспомнит, что она – жена приговоренного к смерти преступника.

Она отвлеченно подумала, что страх стал слишком частым ее гостем; все органы чувств напряглись и оценивали, насколько хорошо она играет свою роль. Раздался лязг засова, скрип петель – часовые открыли ворота, и Имоджин подумала, что от облегчения упадет в обморок. На секунду она позволила себе расслабиться и тут же выпрямилась. Они преодолели только первое препятствие, дальше пойдутдругие.

Гарет остановил лошадей у дубовых дверей, соскочил с коня и подошел к Имоджин; протянув руки, подхватил ее за талию и бережно поставил на землю. Гарет кивнул конюху, который повел лошадей на конюшню, и постарался скрыть тоскливое чувство.

Держа Имоджин за руку, он почувствовал, что она дрожит, наклонился и восторженно прошептал:

– Вы все делаете хорошо, вы держались прямо как принцесса. – И с грустной улыбкой добавил: – Роберт будет вами гордиться.

– Спасибо, – мягко сказала она.

Медленно подошел Мэтью, он с отвращением оглядывал двор.

– Подумать только, мне пришлось столько потрудиться, чтобы выбраться отсюда! Лучше было поберечь себя, раз я снова отправляюсь к черту в зубы.

Гарет усмехнулся:

– Я рад, что ты не сообщил часовым о своих приключениях. Если бы они узнали в тебе сбежавшего пленника, то все высокомерие мира не допустило бы нас сюда.

– Постараемся все объяснить, когда нас поведут на виселицу, – пробурчала Имоджин.

Мэтью с презрением фыркнул:

– Эти ротозеи не узнают кончик собственного носа, не то что беглого пленника. Это просто сборище глупых старух. Дайте мне месяц, и я кнутом сделаю из них более-менее способных судомоек, если только они не помрут от непосильного труда. А чтобы сделать из них солдат, и жизни не хватит.

– Тебе ли жаловаться на их дисциплину, когда это было твоей главной удачей при побеге? – Гарет поднял брови.

– Я в принципе говорю, – извернулся Мэтью, и Гарет захохотал.

Поглощенная своими мыслями, Имоджин сдержанно улыбнулась. Мозг с бешеной скоростью вырабатывал тактику. «Нападай и удивляй», – тихо сказала она, и на миг ей показалось, что она сидит дома перед камином, а Роберт объясняет ей правила замысловатой игры в шахматы.

Гарет едва расслышал тихо сказанные слова, но понял, что они означают. Он взял ее под руку и повел к парадной лестнице. Мэтью медленно пошел за ними, обведя толпу взглядом, который, как он надеялся, должен казаться угрожающим.

Когда за ними захлопнулась дверь, Имоджин вздрогнула, но продолжала идти рядом с Гаретом с видом полного спокойствия. Она хорошо понимала, что надо действовать быстро, пока никто не заметил, что они взяли в осаду короля и его крепость. Любое колебание с ее стороны – и они обречены.

Пока удача им сопутствовала: гвардейцы были слишком ошарашены, чтобы как-нибудь воспрепятствовать их продвижению. Наконец-то они своими глазами увидели печально знаменитую леди Калеку. Слух о ее приезде разлетелся по замку, и коридоры быстро заполнялись людьми, жаждавшими взглянуть на нее.

Гарет озабоченно посмотрел на хрупкую фигурку идущей рядом женщины. Безмятежное лицо не ввело его в заблуждение, он чувствовал, как она впилась в его руку. Он бы все отдал, чтобы оградить ее от жестоких, любопытных взглядов, но ничего не мог поделать. Его злость подогревалась пониманием, что все любопытство толпы вызвано желанием лично увидеть, в чем состоит знаменитое увечье леди Имоджин.

Пока они ее не видели, леди Калека – скверная, никудышная сестра Роджера, Придворного Ангела, – щекотала любопытство пресыщенного двора. Но в горделивой фигуре женщины, ступавшей с большим достоинством, не было заметно никакого изъяна, и это еще больше возбуждало толпу.

Возбуждало, щекотало и соблазняло.

На нескольких мужских лицах он заметил вспышку вожделения и сдвинул брови. Их изумление быстро превращалось из невинного любопытства в кое-что более плотское. Гарет попытался сразить их взглядом, но на одного опустившего глаза приходилось десять, которых хрупкая красавица, вызывающая такую свирепую преданность, заинтриговала еще больше.

Преданность была при дворе куда более редким качеством, чем невинность.

По напрягшемуся телу Гарета Имоджин поняла, как он зол, и тихонько пожала ему руку, стараясь успокоить.

– Не тревожьтесь, Гарет, их грубое любопытство меня не задевает. Я этого ожидала.

45
{"b":"4755","o":1}