ЛитМир - Электронная Библиотека

Гарет скрипнул зубами; если она может вынести, должен и он. Но стерпеть не значит признать. Позже они за это заплатят. Он молча записывал в память каждое плотоядное лицо.

Он так этим увлекся, что они чуть не наткнулись на гвардейца, который вдруг вышел из толпы и преградил им путь.

– Король требует леди Имоджин Боумонт на аудиенцию немедленно, – официальным тоном сказал гвардеец, но разинул рот, увидев Имоджин; его не удержали пронизывающие взгляды ее свиты.

– Прекрасно, – сказала Имоджин так громко, чтобы все ее слышали. – Ведите.

– Ах, миледи, прошу прощения, но король требует только вас. Боюсь, вашим вассалам придется где-нибудь обождать. – Он одарил Гарета и Мэтью пронзительным взглядом, ожидая, что они тут же подчинятся вердикту короля, ноте не шелохнулись.

Имоджин крепче уцепилась за руку Гарета.

– Мне ненавистно показаться непокорной моему суверену, но, боюсь, одному из моих людей придется пойти со мной. Я не вижу, и мне нужна помощь. Король, конечно, не просит меня оставить здесь свои глаза?

Имоджин говорила негромко, но все в комнате ее услышали, и поднялся легкий шум.

На миг глаза гвардейца затуманились, но он быстро оправился. Он подошел и галантно поклонился.

– Если позволите, почту за честь быть вашим эскортом и вашими глазами.

Она секунду поколебалась, но поняла, что другого пути нет. Королевский приказ есть королевский приказ. Она не посмела ослушаться и медленно сняла руку с локтя Гарета.

– Ждите меня, – пробормотала она.

– Если придется, будем ждать вечность, – свирепо сказал Гарет и склонился к ее руке.

Мэтью быстро подошел и сделал то же самое, от грубого обращения суставы протестующе скрипнули. Вот и вся поддержка, которую она могла унести с собой.

Имоджин почувствовала, как незнакомая рука берет ее руку; она напряженно пошла рядом с ним, оставив позади последнюю связь с семьей.

Гвардеец вел ее медленно, старательно обходя все препятствия, но все же ей показалось, что не прошло и минуты, как они уже стояли у дверей королевской комнаты, ожидая, когда их официально объявят. Напряженно вслушиваясь, она уловила свое имя и резкий, недовольный ответ. В полном ужасе она грациозно вошла в комнату под руку с гвардейцем.

В комнате слышалось только раздраженное постукивание ногтя по дереву.

Имоджин отпустила руку гвардейца и присела в безупречном реверансе.

– Сир, – произнесла она.

В воздухе застыла тишина. Имоджин оставалась в глубоком реверансе и не слышала ничего, кроме стука сердца, но сумела не вздрогнуть, когда мясистый палец прошелся по подбородку и приподнял ее лицо к свету.

Король Вильгельм посмотрел на лицо леди Калеки и грозно нахмурился. Придворные, сбивая друг друга с ног, уже прибегали в его покои, каждый стремился первым сообщить о несравненной красоте леди Калеки. Всем хотелось увидеть его первую реакцию – будет он обращаться с наивной красавицей как с сестрой любовника или как с женой предателя.

Их описания были сбивчивы, но сходились в одном – в удивлении. Каждый сказал, что она еще больше заслуживает титул «ангел», чем ее брат. Вильгельм скрипнул зубами и ничем не показал, что удивлен не меньше своих приближенных. Нельзя показывать им, что он, как и все, не знал правды.

Ему претила мысль, что придворные узнают о том, что Роджер ни разу не попытался опровергнуть лживые слухи об уродстве сестры. Он не говорил правду даже в королевской кровати.

После того как Роджер неожиданно предложил женить Роберта на Имоджин, он больше ни разу не заговаривал о сестре, и Вильгельм по глупости думал, что любовник молчит из благоразумия. А теперь сам увидел, что не было никакой нужды прятать эту леди. Он, однако, признал ту неприятную истину, что никогда не понимал, какую игру ведет Роджер.

Очень не хотелось это выяснять, но стоящая перед ним женщина делала невозможным дальнейшее сокрытие правды, которая вдребезги разобьет его жизнь.

Он отпустил ее подбородок и отошел к окну.

– Как вы решились вторгнуться в мою крепость, леди Имоджин? – Он помолчал и ядовито добавил: – Сомневаюсь, чтобы впервые за все время ваш брат потребовал вашего присутствия.

– Ваше величество, я, как любая покорная жена, приехала, чтобы быть со своим мужем. – Она сказала эти опасные слова, не поднимая головы. – Я приехала доказать его невиновность и лживость тех чудовищных обвинений, что выдвинуты против него.

Вильгельм повернулся к ней, прислонился коконному переплету, скрестил руки на пухлой груди.

– Вы смеете просить за человека, готовившего мое убийство? В нынешних обстоятельствах это опасно, – холодно сказал он, но про себя восхитился ее мужеством. Он видел, что она слегка подняла голову, хотя большинство мужчин задрожали бы при виде королевского недовольства.

– Роберт невиновен, – убежденно сказала она чистым, сильным голосом.

– Найдется много людей, которые скажут обратное, – мрачно заметил Вильгельм.

– Такие, как мой брат? – Последнее слово она выплюнула, как отраву.

Вильгельм вспомнил, как Роджер настаивал, чтобы Роберта заключили в тюрьму, и сощурился.

– Возможно, – уклончиво ответил он, но мрачное подозрение прочно укрепилось в его разуме.

– Так вот, ваше величество, если вы поверили Роджеру, то не обижайтесь, я скажу, что вы глупец.

– Вообще-то считается крайне неразумным называть короля глупцом, – улыбнулся Вильгельм.

– Я уверена, что королю нужно говорить правду, как и всем другим людям, – решительно сказала Имоджин и только потом поняла, что делает. – Извините, я забылась, – натянуто произнесла она.

Вильгельм поцокал языком.

– Не надо, дорогая. Мне гораздо больше нравится, когда вы изрыгаете пламя. Это честнее, хоть и не так приятно. – Минуту он задумчиво изучал ее, потом принял решение. Он ласково поднял ее и проводил к креслу. – А теперь, я думаю, настало время рассказать… м-м… всю правду, которая вам известна.

Сложив руки на коленях, Имоджин начала; вначале она запиналась, но постепенно голос окреп. Она рассказала о странной навязчивой идее Роджера, об акте насилия, приведшем к слепоте, об изоляции и о том, что он держал ее как заложницу и запугивал. Понимающее молчание короля придало ей уверенности, и она рассказала о своих подозрениях, касающихся смерти ее родителей, потом о появлении в ее тюрьме Роберта, о его доброте. Звенящим голосом она уверенно заявила о том, что Роберт не замешан в каких бы то ни было интригах Роджеpa, но когда рассказ был закончен, она затаила дыхание. Вряд ли можно было ожидать, что за час она сумела расплести всю хитросплетенную паутину Роджера. И к тому же Имоджин боялась, что каким-то образом могла сыграть ему на руку.

– И у вас есть письма, доказывающие это? – спросил Вильгельм.

Она вынула маленький свиток из потайного кармана плаща.

Вильгельм внимательно просматривал каждое послание Роджера, а она молча ждала. Нервы были натянуты до предела.

– Я знал, что за этим кроется больше, чем кажется. – Король говорил сам с собой. – Покажите мне кольцо, принадлежавшее вашей матери?

Имоджин сначала погладила тяжелое кольцо, потом сняла с пальца. Она была рада избавиться от этой тяжести. Вильгельм положил кольцо поверх писем и нахмурился: эту безделушку Роджер часто носил на шее на цепочке.

– Что ж, леди Имоджин, выдали мне много пищи для размышлений. Благодарю вас за храбрость и за то, что осмелились сказать правду королю.

Она услышала холодную злость, прозвучавшую в этих словах, и задрожала, слишком поздно поняв последствия своих действий.

Он неожиданно сменил тему – спросил, каковы ее планы на ближайшее время. Ей пришлось собраться с мыслями, чтобы дать внятный ответ. Она сказала, что у нее не было других планов, кроме встречи с королем.

– Превосходно, – учтиво сказал он. – Вам предоставят комнаты, в которых вы и ваши люди побудете, пока я не разберу это дело. – На хрупкое плечо легла тяжелая рука. – Это не займет много времени.

Прежде чем заговорить, ей пришлось проглотить ком страха в горле.

46
{"b":"4755","o":1}