ЛитМир - Электронная Библиотека

– Какой ты наблюдательный, – ехидно сказал Гарет. – Я действительно не люблю утро, особенно когда от ночи его отделяет несколько минут сна. И у меня пропадает чувство юмора, когда я вижу отвратительно счастливого человека, который спрашивает, нельзя ли ему принять ванну и не одолжу ли я ему одежду, чтобы он мог пойти к своей жене. – Гарет зевнул и натянул одеяло до подбородка. – Надо сказать, я проявил бесподобную терпимость, что не задушил тебя.

Роберт хохотнул и со счастливым стоном стал намыливаться.

– Скажи спасибо, что я не оторвал тебе голову за то, что ты притащил Имоджин в крепость, а потом еще и в темницу, – сказал Роберт, с восторгом взбивая пену. – Я оставил тебя охранять ее.

– Ну извини. Я знал, что ты будешь недоволен, но в то время больше боялся ее, чем тебя. С тех пор как ты уехал, эта женщина превратилась в истинную мегеру. – Он театрально задрожал. – Хорошо еще у них хватило ума приковать тебя к стене. Ее оставили на свободе, чтобы запугивала честной народ, а я человек простой, и, признаюсь, она застращала меня до чертиков.

– Мудрый человек.

– Я тоже так думаю, – скромно ответил Гарет.

– Пощадите меня, – вяло сказал Мэтью, не отрывая глаз от меча Роберта, который он затачивал.

Роберт только засмеялся и нырнул в воду, смывая остатки мыльной пены. Закончив, он встал, привычно обмотал бедра полотенцем и глубоко вздохнул.

– Господи, как хорошо. Я снова почувствовал себя человеком, это совершенно новое ощущение после долгого заточения в звериной клетке.

Гарет открыл один глаз и оценивающе посмотрел на пожелтевшие синяки и исхудавшее тело.

– Мне плевать, как ты себя чувствуешь, ноты похож на голодающего. – Он закрыл глаз и повернулся на спину, – Ты совершил подвиг, когда съел просто неприличную гору еды. А меня заставил смотреть.

– Ну так ты лучше отвернись, потому что я намерен съесть еще больше до исхода дня. Воспользуюсь в полной мере вынужденным гостеприимством короля после куда менее гостеприимной тюрьмы. – Он улыбнулся. – Ты становишься привередливым, старик.

– Старик? – Гарет открыл глаза. – Я моложе тебя.

– Всего на двенадцать месяцев, – парировал Роберт и стал искать одежду. – Как вижу, толика хорошей еды и разнеженная жизнь сведут разницу на нет.

– На твоем месте, мальчик, я бы не слишком рассчитывал на изнеженную жизнь. – В угрюмом лице Мэтью Роберту почудилась безысходность.

– Почему? Кажется, хватит с меня тяжелой жизни?

– Может быть, и так, но ты проглядел одну маленькую деталь. – Роберт насторожился. Мэтью смотрел на лезвие меча, сверкавшее под утренним солнцем. – Ты, кажется, забыл, что ее брат все еще околачивается поблизости и не сошел со сцены.

Роберт облегченно засмеялся, взял синюю тунику и натянул на себя.

– Ты ошибся, старик. Я ни на секунду не забываю об этом негодяе. С радостью жду, когда отправлю его в ад с головой под мышкой, но это не относится к трудностям жизни, это будет чистейшее удовольствие.

– Помощь понадобится? – буднично спросил Гарет.

– Нет, это удовольствие я оставляю себе одному. Я доберусь до сукина сына и выпущу из него кишки.

– Красочная картина, – одобрил Гарет.

– Мне нравится, – скромно ответил Роберт.

– Как мальчишки, играющие в войну, – с отвращением сказал Мэтью и поставил меч в угол.

– Тебе не нравится? Я думаю, он этого заслуживает. – Роберт помолчал.

– Вопрос не в том, заслуживает или нет, – проворчал Мэтью, теряя терпение. – Я спрашиваю, почему он до сих пор жив, почему не наступила обещанная мучительная смерть? По-моему, ты недооцениваешь врага, а это роковая ошибка, знаю по опыту. Думаешь, он сидит и ждет, когда ты придешь и разыграешь показательную казнь? Знаю я этих подонков. Пока мы болтаем, он строит планы.

Роберт покачал головой.

– Что бы он ни планировал, я его планы разобью. Он больше не будет играть с запуганными сиротами, а в данный моменту меня на первом месте эта самая сирота. Роджер подождет своей очереди, а когда время придет, его соперником выступит не девочка, а взрослый мужчина.

– Я всего лишь говорю, как это вижу, – со спокойной убежденностью сказал Мэтью, и Роберт на мгновение заколебался.

– Знаешь, временами ты похож на старуху, – сказал Гарет и опять зевнул.

– Лучше быть живой старухой, чем мертвым героем.

– Играйте тихо, ребятишки, – с легкой улыбкой сказал Роберт, наслаждаясь привычной сценой ссоры приятелей. Он признавался, что соскучился по ним.

Роберт сел на кровать и натянул сапоги Гарета, которые нашел возле очага. Потопал ногами, жизнерадостно пропустив ворчание Гарета: «Чувствуй себя как дома».

Роберт встал и раскинул руки.

– Ну, я готов идти к жене и сообщить ей об изгнании. – Он улыбнулся. – У меня даже есть на этот счет бумага с печатью самого короля.

– Катись отсюда, только потише, кое-кому из нас необходимо поспать. – Гарет сердито посмотрел в сияющее лицо Роберта и накрыл голову подушкой.

– А Роджер? – тихо спросил Мэтью.

– Не бойся, я зайду к нему перед отъездом, а пока мне надо к жене. Я должен убедиться, что мы оба живы. – Выходя из комнаты, он обернулся и послал Мэтью счастливую улыбку.

– Дурак, – проворчал Мэтью.

– Не дурак, а влюбленный.

Хорошее настроение Роберта испарилось, когда он увидел, что комната Имоджин пуста. Он мгновенно понял, что случилось что-то ужасное, и холод проник в самую глубину сердца.

Роберт ни секунды не сомневался, что Имоджин грозит смертельная опасность: она была его половинкой, и он чувствовал ее ужас как свой. Рука потянулась к мечу, но он вспомнил, что тот стоит прислоненный к стене, как его поставил Мэтью.

Роберт грозно прищурился и пошел искать Роджера Коулбрука.

Его комнаты тоже оказались пусты. А когда он узнал, что слуг Роджер отпустил с вечера, его сковал непередаваемый страх. Страх заполнил его изнутри так, что было трудно дышать, но Роберт не позволил ему взять над собой верх. Он понимал, как бы ему ни было страшно, Имоджин страшнее.

Она пребывает в смертельной опасности.

Роберт стиснул зубы, представив себе, что за кошмар переживает Имоджин – если жива. Он должен успеть, иначе Роджер ее уничтожит. Роберт заставил себя успокоиться и принялся за поиски жены. Один из часовых на воротах сказал, что, кажется, видел, как двое уезжали на одной лошади, и у него сложилось впечатление, что они поехали на север.

В Шедоусенд.

Логично. Но если он ошибается, будет потеряно драгоценное время, время, которое Имоджин проведет в худшем из своих кошмаров. Роберт пришел к решению, что надо перестать думать. Как только он начинал думать, его охватывал паралич, а этого нельзя допускать, он должен действовать.

Роберт попытался получить аудиенцию у короля. Он целую вечность прождал у его двери, расхаживая и отправляя послания одно за другим. Ответа не было.

Вильгельм уверился в молчании Имоджин и настоял на отъезде Роберта и теперь хотел только одного – чтобы они убрались из замка и из его мыслей. Через три часа ожидания Роберт понял, что королевской помощи не будет. Придется действовать одному.

Как ни странно, его это устраивало. Роберт мрачно хмурился, возвращаясь к Гарету и Мэтью и мысленно готовясь к самой важной охоте в своей жизни.

Войдя в комнату, он нашел свой меч и застегнул его на бедрах, приветствуя знакомую холодную тяжесть.

Гарет сидел на кровати и лениво бросал кости; он удивленно посмотрел, как Роберт вставляет меч в ножны и поправляет ремень.

– Воссоединение семьи пошло не по плану?

– Не было воссоединения, – без выражения сказал Роберт, взял кинжал и сунул за обруч на рукаве. – Роджер увез ее из крепости. Кажется, он держит путь в Шедоусенд.

Не было нужды добавлять, что Роберт собирается последовать за ним.

– Что… Как?! – завопил Гарет и вскочил, не заметив, что опрокинул стул.

– Должно быть, он поджидал ее в комнате, когда она утром вернулась. Часовой на воротах сказал, что видел их за час до рассвета. – Роберт скрипнул зубами. – По его наблюдению, леди выглядела слегка расстроенной. Слегка расстроенной! И он дал им уехать?

52
{"b":"4755","o":1}