ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кроме башен, замков и крепостей в Европе находится не мало башен, которые известны своею красотою, положением или какими либо историческими воспоминаниями. Таковы, напр., Мышиная Б. на средине Рейна, у Бингена, где с проходящих судов сбиралась насильственная дань, башня собора св. Стефана в Вене, башня Хиральда в Севилье, башня св. Маржа в Венеции, с которой открывается удивительный вид на весь город, наклонная башня в Пизе и наклонные башни в Болонь — Азинелла и Гаризенда и, наконец, из новейших — высочайшая в свете, железная Эйфелева башня в Париже.

В России башни также строились с незапамятных времен и упоминаются на первых же страницах наших летописей. Первоначально они были несомненно деревянные, так как все наши крепости были тоже деревянные. Форма их была четырехугольная, шестигранная и восьмигранная. Даже в такую сравнительно позднюю эпоху как XVI в. каменных и кирпичных стен, а следовательно и башен было чрезвычайно мало, за исключением, впрочем, монастырей, которые чаще обносились каменными стенами. Котошихин свидетельствует, что при царе Алексее Михайловиче было всего только двадцать городов, которые имели каменные стены. Прочие имели укрепления деревянные или земляные; а некоторые, как напр., Ярославль, имели деревянные стены и кирпичные башни. Количество башен в городах было весьма различно и зависело от длины стены; так напр., в Астрахани было десять башен, в Воронеже — семнадцать, в Архангельске — девять, в Тотьме — семь и т. д. Вышина, форма и размеры их были весьма различны даже в одном и том же городе, как это ярко свидетельствуют башни московского Кремля и многие летописные данные. Иногда они имели очень высокие кровли; бывали даже примеры, что кровля бывала выше самой башни, примером чего может служить одна башня в Олонце, которая имела пять сажень высоты, а кровля ее шесть саж. В плане башни редко бывали квадратные, а большие прямоугольные, напр., четыре сажени длины и две с половиною ширины; наиболее обычная мера была около трех саж. в длину и двух в ширину. Башни внутри по высоте обыкновенно разделялись полами на ярусы или этажи; полы эти назывались «мостами». Ярусов бывало обыкновенно три: нижний или «подошвенный», средний и верхний. В каждом ярусе устраивался свой «бой» — в нижнем стреляли из пушек и потому он назывался «пушечным», в верхних двух — из пищалей и мушкетов, а потому они назывались «пищальными» и «мушкетными». Иногда, впрочем, бои делались или в одном только среднем, или верхнем ярусе, а прочие были глухие. Ходы в башнях были или снаружи или внутри. Названия башен были весьма различны и находились в зависимости от их места, назначения, урочища, надвратного образа и пр. и пр. Так напр., башни, стоявшие по углам, назывались «наугольными», по средине стены — «средними»;башни с воротами — «проезжими», «воротными» и «на воротах»; без ворот — «глухими». «Тайничными» башнями назывались такие, которые ставились над водяным «тайником» близ реки; под ними устраивался колодец, имевший скрытое сообщение с рекой, или же из под них шли подземные ходы со срубами на реку длиною иногда более 10 саж. «Водяными» назывались те, где был выезд к реке; в московском Кремле была «водовзводная» башня, в которой подымали воду из Москвы реки в царский дворец. В монастырских оградах башни нередко назывались по название служб в них помещавшихся, каковы напр., «квасо-варенная», «пивоваренная» и др. Кроме этих общих названий у башен были еще имена собственные, которые происходили от урочищ, каковы напр. «Боровицкая», «Новинская» и пр. или от праздников, образов и церквей, как напр. троицкая, Спасская, Никольская, Константино-Еленинская и пр. Иногда на кровле башен устраивались чердаки, клетки или караулки для дозора, которые назывались «вышками», отчего и самые башни этого вида назывались «вышками». Число проезжих башен зависело от величины города; в больших — было по нескольку, в московском Кремле напр. — пять, а в маленьких — не меньшие двух; это делалось очевидно с тою целью, чтобы гарнизон мог спастись в одни ворота, когда в другие врывается сильнейший неприятель; в противном случае он был бы перебит в тех самых стенах, которые ему служили защитой. Ворота, разумеется, были самою слабою частью крепости и потому особенно сильно укреплялись башнями; так напр. башни ставились по бокам ворот, мы это видим напр. в Кремле Ростова Великого или в ограде Борисоглебского монастыря Ярославской губ., или же перед воротной башней устраивался особый, обнесенный зубчатой стеной дворик, на который вели первые ворота: с этого дворика под башнею в крепость вели вторые ворота; выгода такого устройства заключалась в том, что прорвавшегося через первые ворота неприятеля можно было перебить на переднем дворике с высоты его стань прежде, чем он успеет прорваться через вторые ворота; примерами такого устройства являются Спасская, Никольская и Троицкая башни московского Кремля. Иногда перед воротной башней с внешней стороны крепостного рва ставилась отдельная башня, которая составляла предмостное укрепление и защищала мост, ведший к крепостным воротам. Образцом подобных башен может служить башня называемая «Кутафьею», стоящая против Троицких ворот московского Кремля. Ворота в башнях были обыкновенно очень толсты и широки, отчего и самые воротные башни были гораздо большие других, напр. имели около семи саж. длины и ширины. Ворота эти делались из дуба, обивались иногда железом и запирались огромными замками и засовами. В мирное время ворота не затворялись, а только на ночь опускалась сверху решетка; эти опускные решетчатые ворота помещались внутри, на верху ворот в особых гнездах и делались с тою целью, чтобы их можно было опустить в решительную минуту и представить неожиданную преграду нападающему неприятелю.

Снаружи башни, под воротами, помещался обыкновенно образ святого или праздника, который давал название башне, иногда же в крепостных башнях над воротами устраивались маленькие церкви, а в монастырских оградах мы видим это почти постоянно. Кроме того, на проезжих башнях помещали боевые часы и вестовой колокол, который назывался иногда «всполошным», потому что в него били «всполох» или набирали и сзывали народ к сбору. Вместе с вестовым колоколом ставилась также «вистовал» пушка, которая служила для разных сигналов. На других башнях также привешивались иногда колокола; в них звонили во время вылазки для возбуждения отваги или во время отбоя неприятеля. — В темные ночи на башнях зажигались над воротами свечи в слюдяных фонарях.

В старых русских городах и монастырях сохранилось, к счастью, много башен, из которых многие отличаются в высшей степени изящными и художественными формами. Первое место между ними, конечно, занимают по красоте башни московского Кремля; — затем следует указать на башни Великого Новгорода, Ростова Великого, Ярославля, Нижнего Новгорода, Коломны, Тулы) Зарайска, Смоленска, Пскова и Астрахани; к числу монастырских оград с наиболее красивыми и наилучше сохранившимися башнями можно отнести ограды монастырей — Новодевичьего, Донского и Симонова в Москве, Троице Сергиевой лавры в Московской губ., Ипатьевского — Костромской губ., Спасо-Евеимиева — в Суздале, Борисо-Глебского Ярославской губ., Прилуцкого в Вологде, Кирилло-Белозерского в Новгородской губ. и Соловецкого — на Белом море.

Кроме башен разных кремлей и монастырей в России есть не мало башен отдельно стоящих и пользующихся громкою известностью, таковы напр. Сухарева башня в Москве, известная в народе под названием «невесты Ивана Великого», Меньшикова башня — там же, Евеимиева башня в Новгороде, Сумбекина башня в Казани, Белавинская и Столпьенская башня близ Холма, Люблинской губ., и Каменец-Литовская башня Гродненской губ.

О башнях см. — С. Violletle Due, «Dictionnaire raisonne de l'architecture franaise du XI au XVI siecle» (т. IX, Париж, 1875); M. A. de Caumont, «Abecedaire ou rudiment d'archeologie» (Caen, 1870 г.); James Fergusson, «A history of architecture in all countries, from the earliest times lo the present day» (Лондон, 1874); Николай Костомаров , «Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа» (глава 1, Спб., 1887); В. Ласковский; «Материалы по исторг инженерного искусства в России.» (Спб., 1858); А. Пузыревский, «История военного искусства в средние века» (Спб., 1884); П. Н. Батюшков, «Холмская Русь» (стр. 13, 21 и 29); «Материалы по археологии Кавказа» (часть 1, Москва, 1888); Н. M. Снегирев и А. Мартынов, «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества» (Москва, 1852). Кроме того много снимков русских башен можно видеть в фотографических альбомах И. Барщевского, которые. имеются в Имп. публ. библ. и в библиотеке академии художеств.

45
{"b":"4756","o":1}