ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Декабрьские события 1825 г. на время прервали литературную деятельность Б. Уже отпечатанные листы «Полярной Звезды» на 1826 г. с его статьею были уничтожены; сам он сначала был отвезен в шлиссельбургскую крепость, а затем сослан в Якутск. Здесь он ревностно изучал иностранные языки, а также знакомился с краем, нравами и обычаями местных жителей; это дало содержание нескольким этнографическим его статьям о Сибири, Здесь же им начата повесть в стихах под заглавием: "Андрей, князь Переяславский, первая глава которой, без имени и согласия автора, напечатана в Спб., 1828. В следующем году Б. был переведен на Кавказ, рядовым, с правом выслуги. В первое время по приезде, он постоянно участвовал в различных военных экспедициях и стычках с горцами, а к литературе получил возможность вернуться только в 1830 г. С этого года, сначала без имени, а потом — под псевдонимом Марливского.в журналах все чаще и чаще появляются его повести и рассказы («Испытание», «Наезды», «Лейтенант Белозор», «Страшное Гадание» «Аммалатбек», «Фрегат Надежда» и пр.) изданные затем, в 1832 г., в 5ти томах (под заглавием: «Русские повести и рассказы» и без имени автора). Вскоре понадобилось второе издание этих повестей (1835 с именем А. Марлинского); затем ежегодно выходили новые тома; в 1839 г. явилось третье издание, в 12-ти частях: в 1847 — четвертое. Главнейшие повесть М. перепечатаны в 1880-х гг. в «Дешевой библиотеке» А. С. Суворина.

Этими своими произведениями Бестужев Марлинский в короткое время приобрел себе огромную известность и популярность в русской читающей публике. Всякая новая его повесть ожидалась с нетерпением, быстро переходила из рук в руки, зачитывалась до последнего листка; книжка журнала с его произведениями делалась общим достоянием, так что его повесть была самой надежной приманкой для подписчиков на журналы и для покупателей альманахов. Его сочинения раскупались нарасхват и что гораздо важнее — ими не только все зачитывались, — их заучивали наизусть. В 30-х годах Марлинского называли «Пушкиным прозы», гением первого разряда, не имеющим соперников в литературе... Причина этого необыкновенного успеха заключалась в том, что Марлинский был первым русским романистом, который взялся за изображение жизни русского общества, выводил в своих повестях обыкновенных русских людей, давал описания русской природы, и при этом, отличаясь большою изобретательностью на разного рода эффекты, выражался особенным, чрезвычайно и. ветистым языком, полным самых изысканных сравнений и риторических прикрас. Все эти свойства его произведений были в нашей тогдашней литературе совершенною новостью и производили впечатление тем более сильное, что русская публика, действительно, ничего лучшего еще и не читала (повести Пушкина и Гоголя явились позже).

В своих романах и повестях Марлинский явился настоящим «романтиком». В них мы видим стиль и приемы, очень близко напоминающие немецкий Sturm und Drang 70-х годов прошлого столетия и «неистовую» французскую беллетристику школы В. Гюго (которым Марлинский всего больше увлекался). Как там, так и здесь, — стремление рисовать натуры идеальные в добре и зле, чувства глубокую, страсти сильные и пылкие, для которых нет иного выражения, кроме самого патетического; как там, так и здесь — игра сравнениями и контрастами возвышенного и пошлого, благородного и тривиального; во имя презрения к классическим теориям и правилам,

— усиленная погоня за красивой, оригинальной фразой, за эффектом, за остроумием,

— словом за тем, что на немецком языке эпохи Шиллера и Гёте называлось «гениальностью», а на языке поклонников и критиков Марлинского получило ироническое название «бестужевских капель». И наряду с этим — совершенное пренебрежение к реальной житейской правде и ее требованиям (которые в ту пору никому из писателей даже и не снились) и полная искусственность, сочиненность и замысла, и его выполнения. Марлинский первый выпустил в нашу литературу целую толпу аристократически изящных «высших натур», — князей Лидиных, Греминых, Зездиных и им подобных, которые живут только райским блаженством любви или адскими муками ревности и ненависти, — людей, «чело» которых отмечено особою печатью сильной страсти. Они выражают свою душевную бурю блестящим, напыщеннориторическим языком. в театрально-изысканной позе; в них «все, о чем так любят болтать поэты, чем так легкомысленно играют женщины, в чем так стараются притворяться любовники, — кипит, как растопленная медь, над которою и самые пары, не находя истока, зажигаются пламенем... Пылкая, могучая страсть катится, как лава; она увлекает и жжет все встречное; разрушаясь сама, разрушает в пепел препоны, и хоть на миг, но превращает в кипучий котел даже холодное море»... «Природа», говорит один из этих героев Марлинского, — «наказала меня неистовыми страстями, которых не могли обуздать ни воспитание, ни навык; огненная кровь текла в жилах моих»... «Я. готов», говорит другой, «источить кровь по капле и истерзать сердце в лоскутки»...И ни в том, ни в другом, ни в десятом из этих эффектных героев, в действительности, — нет ни капли настоящей крови, нет настоящей, реальной жизни, характера, типа. Все они — бледные и бесплотные призраки, созданные фантазией беллетриста романтика и лишь снаружи прикрытые яркими блестками вычурного слога. Белинский справедливо определил Марлинского, как талант внешний, указав этим и на главную причину его быстрого возвышения и еще более быстрого падения в литературе. В самом деле, им зачитывались и восхищались только до тех пор, пока в литературе не явилась свежая струя в повестях сначала Пушкина, потом — Гоголя, поставивших писателю совсем иные требования, практически указавших на необходимость свести литературу с ее отвлеченных высот на почву действительной жизни. Как только эта необходимость была почувствована, как только читатель заявил о своем желании видеть в книге самого себя и свою жизнь без риторических прикрас, — он уже не мог по прежнему восхищаться «летальностью» Марлинского, и любимый ими писатель скоро был оставлен и забыт.

Лучшими из повестей Марлинского считаются: «Фрегат Надежда», «Аммалатбек», «Мулла Нур» и «Страшное Гадание». В его повестях из кавказской жизни заслуживают внимания интересные картины природы и нравов, но действующие среди этой обстановки татары и черкесы наделены чрезвычайно «неистовыми» байроновскими чувствами. Стиль и характер Марлинского имели в свое время большое влияние на нашу изящную литературу. Не говоря о толпе бездарных подражателей, которые скоро довели отличительные особенности Марлинского до пошлой карикатуры, нельзя не заметить, что его манера, до известной степени, отразилась и в повестях Пушкина («Выстрел»), и в «Герое нашего времени» Лермонтова, и еще более — в драмах последнего.

Бестужевы

Бестужевы и Бестужевы Рюмины, графы и дворяне. — В начале пятнадцатого века жил Гавриил Бестужев. Сын его, Яков Гаврилович Бестужев получил прозвище Рюма. В 1477 г. Матвей Бестужев ездил послом от Иоанна III в Орду к хану Ахмету. Осип Иванович, прозванием Образец, убит в походе против казанского царя в 1487 г., а брат его, Илларион Иванович утонул в том же походе. Андрей Иванович жалован от Иоанна Грозного поместьем в московском уезде 2 октября 1550 г. Он подписался в 1565 году в пятидесяти рублях у поручной записи по боярине Иване Петровиче Якове Захарьине. Михаило Михайлович находился воеводою в полоцком походе 1651 г. Иван Дмитриевич послан был 29 декабря 1610 и 30 января 1611 г. из Смоленска в польский стан с отказом Смоленска изменить России и присягнуть Польше. Михаило Григорьевич в 1660 г. находился при дворе царя Алексея Михайловича. В XVII ст. многие члены этого дома служили в стольниках, дворянах московских и стряпчих. Так, Алексей и Дмитрий Ивановичи были стольниками царицы Прасковьи Федоровны. Иван Прокофьевич был патриаршим стольником. В 1699 г. восемнадцать Бестужевых владели населенными имениями и четверо из них жили стольниками Петра I. В 1701 г. Петр Михайлович Бестужев и ближние его родичи получили от Петра и дозволение писаться Бестужевыми Рюмиными. — Петр Михайлович родился 28 июля 1664 г. Из записок историю графа Миллера видно, что в 1701 г. Петр Михайлович был воеводою в Симбирске. В 1705 г. он был послан Петром и в Вену и Берлин; в 1712 г. определен гофмейстером к вдовствующей герцогине Курляндской Анне Иоановне для заведования и управления ее делами. Пробыв на этой должности год с небольшим, Бестужеву, в 1713 г., велено было отправиться в Гагу для присматривания, как сказано в указе, политических дел. В 1715 г. он был снова определен обергофмейстером к Анне Иоановне. В 1717 г. старался доставить герцогство Курляндское вейсенфельдскому герцогу Иоанну, а в 1718 г. бранденбургскому маркграфу Фридриху Вильгельму, но старания его были безуспешны и кроме неудачи в этих делах он получил в 1720 г. запрещение вмешиваться в дела внутренним, а велено ему было исполнять только свои обязанности, донося о любопытных событиях рижскому генерал губернатору, князю Репнину. В 1725 г. В. 4 декабря велено было приехать с герцогинею в С.-Петербуг. В следующем году Бестужев содействовал избранию Морица Саксонского в герцоги Курляндские, но и тут последовала неудача: Мориц имел соперником всесильного Меньшикова. Бестужев был выслан за это из Митавы и только заступничество Анны Ивановны спасло его от преследования Меньшикова. Тем не менее в 1728 г. он был арестован и под стражею препровожден в С.-Петербург. Тогда обнаружилось его корыстолюбие, подтверждавшееся письмом самой Анны Ивановны к Петру II, что «Бестужев. Рюмин расхитил управляемое им имение и ввел ее в долги неуплатные». Не смотря на это, за него вступились два сына, бывшие тогда министрами при польском и датском дворах. По вступлении на престол Анны Иоановны, Петр Михайлович был назначен губернатором в Нижний Новгород. Недовольный таким назначением, Бестужев высказывал недовольство дошедшее до императрицы. Едва приехал он в губернию, как получил приказание отправиться в деревню. По словам Манштейна, несчастие Бестужева произошло, благодаря Бирону. Ссылка его продолжалась до 29 августа 1737 г. В этом году, за верную службу сыновей, дозволено ему жить на свободе в Москве или в деревнях, где пожелает. В 1740 г. впал в немилость меньшой сын Бестужева, но вступившая вскоре на престол императрица Елисавета Петровна пожаловала его вице-канцлером и возвела вместе с отцом и братом в день коронования своего 25 апреля 1742 г. в графское достоинство. Вскоре после этого граф Бестужев скончался. От брака с Евдокией Ивановной Тальциной, дочерью адмирала, он имел дочь Аграфену Петровну, бывшую за князем Никитою Федоровичем Волконским и двух сыновей, знаменитых государственных деятелей: гр. Михаила Петровича и гр. Алексея Петровича.

70
{"b":"4756","o":1}