ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Канонические евангелия (кроме Луки 2, 41-52) говорят только об обстоятельствах рождества и младенчества И. Христа и об эпохе Его общественной деятельности, от крещения до вознесения на небо. Они сами свидетельствуют, что в них записаны далеко не все вообще дела и слова Его (Иоанна 20, 30 и 21, 25; Деян. 1, 3). Поэтому написать на их основании полную биографию Спасителя невозможно. Пытаться дать хотя общий Его нравственный образ — тоже задача слишком высокая и трудная; кто бы пожелал получить такой образ, тому нельзя дать лучшего совета, как внимательно читать самое евангелие; никакая «жизнь Иисуса Христа», даже писанная человеком верующим, ученым и даровитым (Фаррар), не дает такого сильного и цельного впечатления, как евангелия. Восстановить точную хронологию всех дел и слов Х. по всем четырем евангелистам — тоже дело едва ли возможное. Хронологическую рамку, по которой следует распределять представляемый синоптиками материал, дает евангелие от Иоанна; но как именно расположить этот материал внутри этой рамки — на это не может быть точного ответа. Все «согласия четырех евангелий» имеют за себя лишь большую или меньшую вероятность, и ни одно из них не авторизуется церковью безусловно. Принятое вообще в православной церкви «согласие» читатель найдет в любой хорошей священной истории Нового Завета или, еще лучше, в 3-м томе «Толкового Евангелия» архимандрита Михаила (стр. 629-643). Год рождения и смерти Спасителя также едва ли когда-нибудь удастся определить вполне точно. Несомненно, что Спаситель родился при Ироде Великом или Старшем (умер 750 г. Рима весной), и следовательно на несколько лет (не менее 3) раньше христианской эры (1 г. =754 г. от основания Рима, считая начало года 1-го января); распят при прокураторе Понтии Пилате, отозванном в 36 г. христианской эры.

Выступление Спасителя на проповедь падает не раньше 15-го года правления кесаря Тиверия, по-видимому — даже именно на этот год (Луки гл. 3). Спасителю было в это время около 30 лет (гл. 3-ст. 23). Но и из этих данных нельзя заключить о годе рождения Спасителя с полной точностью, ибо 1) что значит около30 лет? 2) неизвестно, откуда евангелист считает 15-й год Тиверия — от его единодержавия (это будет 782 г. от осн. Рима), или от объявления его соправителем Августа (780 г.); последнее вероятнее, ибо тогда год Рождества Христова падает еще на эпоху Ирода Великого (749-750 г.), считая Спасителю при крещении 31-й год, как прямее всего явствует из показания евангелиста. Кроме того, ев. Лука ставит Рождество Христово в связь с переписью, бывшей в иудее при президе Сирии Квиринии; а Квириний был в первый раз президом Сирии в 4-2 гг. до христианской эры, или в 750-752г. от основания Рима (сама перепись, упоминаемая у Луки — конечно не та, что ценз Квириния 7-го года по Р. Хр., упоминаемый Иосифом Флавием: так поздно Х. не мог родиться, так как в 7 г. Ирода Старшего давно уже не было в живых). Итак, по наиболее естественному пониманию имеющихся данных, Спаситель родился в 4 г. до христианской эры, в 749 или 750 году от основания Рима (Приблизительно к этому же времени ведет и указание Матфея на звезду Рождества Христова, которую уже Кеплер ставил в связь с конъюнкцией Юпитера и Сатурна в созвездии Рыб в 747 г. от основания Рима.). Учил он, по евангелисту Иоанну, не менее 2 1/2 лет, по самому вероятному толкованию его данных — 3 1/2 года; распят накануне еврейской Пасхи 783 г. от основания Рима, 14 нисана, в пятницу (Иоанна 18, 28). Предположение, что Спаситель родился еще значительно ранее (на основании Иоанна 8, 56 — 57, или, вернее, комментариев на эти слова св. Иринея Лионского «Adversus haereses», 2, 23, 4 и 2, 33, 2), не может быть принято, так как слишком резко противоречит показаниям Луки о рождении Х. при Квиринии («пресвитеры», на которых ссылается Ириней, вероятно, никто иной как Папий, о показаниях которого вообще см. Христианство). День Рождества Христова еще менее поддается определению; к 25 декабря оно стало приурочиваться на Востоке только в конце IV в. В Риме этот день был принят ради вытеснения языческого праздника дня рождества Непобедимого Солнца, а не на основании церковного предания, каковое считало днем Рождества 6 января (Епифаний Кипрский), или 25 число египетского месяца пахона (=20-му или 15 мая), или 28 марта (Климент Александрийский; аноним 243 г.). В ночь Рождества вифлеемские пастухи стерегли свое стадо в поле; это как будто указывает, что Х. родился между мартом и ноябрем., так как зимой, с ноября до марта, палестинские пастухи загоняли скот на ночь под крышу (Holtzmann, «Handcommentar zum Neuen Testament», I, 44). Итак, ни год, ни день рождества Христова неопределим с научной точностью. п 2. Церковное учение о личности Иисуса Христа или христология. Над раскрытием догматического учения о Богочеловеке Х. церковь трудилась более шести веков; знаменитый профессор В. В. Болотов находит даже, что если бы понадобилось определить всю деятельность богословской мысли до 6-го собора включительно парой слов, то определение будет гласить: это опыт церковного истолкования слова Theanthropos (=Богочеловек). Дело в том, что на основании обоих Заветов церковь всех времен должна была держаться верования: 1) что Бог один, 2) что Иисус Х. есть Сын Божий и Бог, 3) что Иисус Х. есть вместе с тем и человек. Итак, представлялись вопросы: 1) в каком смысле Богочеловек есть Бог, 2) в каком смысле Он есть человек, 3) каково соотношение Божества и Человечества в Богочеловеке, по отношению к Его существу и личности, по меньшей мере представлявшейся единой всем, кто Его видел. По евангелисту Иоанну, Х. есть Слово воплощенное; до воплощения Слово было «у Бога», «искони к Богу» и «было Бог». Уже иудеи, слышавшие, что Христос называл Отцом своим Бога, и утверждал, что Он и Отец — одно, понимали Его в том смысле, что Он «равен ся творил Богу» и "человек сый, творил себе Бога> (Иоанна 1, 14. и. 2; 8, 54; 10, 35 — 37; 14, 10— 11; 5, 18;10, 29 и пр.). В евангелиях и апостольских посланиях Он постоянно зовется Сыном Божиим (Луки 1, 32; 2, 49, первое послание Иоанна 3, 16; еванг. Иоанна 5, 23) и Богом (Луки 1, 16; Иуды ст. 4); 1-ое послание Иоанна 5, 20 зовет Его Богом истинным, 1-ое послание к Тимофею 3, 16 — Богом, явившимся во плоти и т. д. И однако, в том же Новом Завете сам Х. зовет Себя человеком (Иоанна 8, 40) и сыном человеческим (очень часто), и так же зовут Его апостолы (1 Тим. 2, 5; 1 Корипф. 15, 21 и 47 и пр.). Он испытывает усталость, голод, жажду, жалость, негодование, скорбь (Иоанна 4 6; Луки 22, 44; Луки 4, 2; Иоанна 19, 28; Матф. 14, 14; Марка 3, 5; Иоанна 11, 33 и пр.). Неверующая наука видит в такой двойственности новозаветных показаний выражение различных взглядов на Христа: сам Он считал себя человеком, Мессией, Сыном человеческим по плоти и Сыном Божиим по благодати, и таким де и изображают его древнейшие евангелия — а затем христиане, благоговея пред воскресшим Учителем, потенцировали Его Существо до сверхчеловеческого Богоподобия, приписали Ему богоподобные свойства и предсуществование, и наконец возвели его на Божескую высоту. Исходя из такого взгляда, эта наука считает себя даже в праве объявлять памятники Нового Завета в той мере позднейшими, в какой они проповедуют о Божестве Христа, и показания такого рода у Марка или Матфея признавать позднейшими вставками. Церковь не может так рассуждать. Принимая все показания Нового Завета за богооткровенную истину, она обязана заключать от двойственности показаний Нового Завета о Христе к двойственности природы самого Христа: если Новый Завет изображает и называет Его то Богом, то человеком, то для церкви это значит, что Он и был одновременно Богом и человеком. Если некоторые памятники изображают Его более как человека, другие — более как Бога, то это зависит не от различия воззрений авторов, а от различия их задач. Если встречаются выражения, где, по-видимому, отрицается Божество Христа (Марка 10, 18), то надо не хвататься за них, как за «неискаженное, первичное представление», а толковать их в смысле представления о богочеловечестве Христа, общего Новому Завету, взятому в целом. Итак, Х. есть и Бог, и человек; и раз Новый Завет, не оговариваясь, зовет Его обоими именами, то значит и понимать их надо не в каком-либо особенном значении, а во всегдашнем: Х. есть такой же Бог, как и Отец Его, и человек по природе такой же, как все люди. На третий вопрос (о соотношении Божества и человечества) церковь отвечает: Лицо Христа, единое извне, едино и внутренне, составляет одну Ипостась, одно самосознание; и так как Лицо Логоса, Сына Божия (вторая ипостась св. Троицы), существовало ранее воплощения и упраздниться не могло, то Логос составляет Лицо или Ипостась и в Богочеловеке; Логос принял полное и истинное человеческое естество в Единство Своей Ипостаси. Выражаясь церковным догматическим языком, Он единосущен Отцу по Божеству и Он же единодушен нам по человечеству, "сугуб естеством, но не ипостасию>. Как ни очевидно это учение вытекает из Нового Завета в его церковном значении и понимании, оно должно было вызвать много недоумений и возражений, прежде чем отлилось в только что приведенную формулу. В самом деле, она противоречит, по-видимому, основному догмату, общему еврейству и христианству — о единстве Божием: Х. в Новом Завете противопоставляется Богу Отцу, как Некто, от Него отличный (Аз умолю Отца и иного Утешителя даст вам; Иоанна 14, 16; Марка 13, 32 и т. п.). Итак, напрашивался вопрос: как же Бог один, если и Х. есть истинный Бог? С другой стороны, хотя человек есть образ Божий, все же природа человеческая, как ограниченная и относительная, противоположна природе божественной, как безграничной и абсолютной; относя свойства человечества и Божества Христа к одному и тому же субъекту (ипостаси), мы, по-видимому, вынуждаемся мыслить этот субъект, как обладающий одновременно логически противоречащими признаками (как выражался Несторий, мы должны говорить, что безвременный, вечный Бог был двухмесячный или трехмесячный). Эти недоумения должны были быть особенно сильны в мыслителях древней церкви, веровавшей, со времен апологетов, что Откровение рационально и может быть изложено как строгий логически ряд. Пытаясь вскрыть логически оба указанные недоумения, многие мыслители увлекались ходом своей мысли к тому, чтобы по своей логической мерке переделывать сам догмат. У одних выходило, что Божество Христа или «Логос» есть лишь модус, временная форма явления Единого Бога, или сила Божия, почившая на человеке Иисусе (монархиане — модалисты и динамисты), — то есть, что с точки зрения внутренней жизни самого Божества, между Божеством Отца и Сына нет никакого, ни в каком отношении, различия (Бог есть Hyiopator — Сыноотец); что противопоставление Слова, в Его бытии до и по воплощении, Отцу есть лишь видимость, личина. У других выходило, что Х.-Логос — есть Бог не в собственном смысле этого слова, что — Он не самобытная по сущности, а сотворенная субстанция (ариане); по их учению оказывалось, что христиане покланяются, как Богу, существу сотворенному, тогда как основой веры против язычников было положение, что ничему сотворенному не подобает богопоклонение. По отношению к человечеству Христа одни полагали, что все оно состояло лишь в принятии Логосом призрачного тела (докеты);или в принятии одного тела, без души, место которой в Богочеловеке заступил сотворенный Логос (ариане); или в принятии тела, оживленного животной душой, при чем на место человеческого разумного духа встал несотворенный, единосущный Отцу, Сын Божий или Логос (аполлинариане); выходило, что Христос не был истинным человеком, а каким-то промежуточным существом («смесь Бога и человека», воплощение «по подобию человека»). Другое мнение заключалось в том, что Бог-Слово и человек Иисус были соединены лишь нравственно, составляя каждый особое самосознание или Лицо (несториане); с этой точки зрения выходило, что единство личности Х. было маской, что в эпоху земной жизни Спасителя Его устами, так сказать, попеременно говорил то человек Иисус, то Божественный Логос. Существовал и такой взгляд, что человечество Х., под влиянием его соединения с божеством Логоса, утратило свои человеческие свойства и, следовательно, не единосущно нам (евтихиане): оно страдало, утомлялось и т. д. не по природе, а по особому произволению Логоса, данному при воплощении или раз навсегда (севириане, ктистолатры), или возобновляющемуся в каждый момент земной Его жизни (юлианисты, аффартодокеты) и т. д. Среди хаоса всех этих воззрений церковь твердо держала в памяти, что всякая теория, не признающая истинности Божества Х. или истинности Его человечества, как бы она ни казалась стройна и логична, противоречит Новому Завету и, следовательно истине; в оппозицию еретикам всех времен поднимались из среды церкви чуткие умы и сердца, подмечавшие, что истолкование догмата переходит в искажение, и возвращавшие формулу догмата к подлинному содержанию церковной веры (От этого отступает христология Оригена, неправославная постольку, поскольку неправославна его антропология — учение о предсуществовании душ.). Так шла разработка христологии в течение II-VII вв. Уже замечено, что теория «Богочеловека» логически распадается на два отдела: на учение о Божестве Бога Слова, неразрывно связанное с учением о Троице, и на учение о воплощении. Исторически периодов в разработке было не два, а три: в первом (I-III в.) оба вопроса трактуются нераздельно; IV век есть преимущественно век выработки учения о Троице и о божестве Бога-Слова; век V, VI и VII ушли на учение о воплощении — христологию в тесном смысле слова. О частностях вопроса см. Монархиане, Антитринитарии, Арианство, Аполлинарианство, Несторианство, Монофизитство, Монофелитство.

104
{"b":"4757","o":1}