ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Далай-лама

Далай-лама — высшее духовное лицо сев. буддистов, с светскою властью. Лама, слово тибетское, значит «верховный» (старший); далай по-монгольски: «великий». Этот термин появился в буддийской иерархии сравнительно недавно. У реформатора новейшего буддизма, Цзонхавы (XV ст.), было 8 учеников, которых считают перерожденцами (х-убильганами). От одного из них, Кень-дюн-Чжукба, основателя монастыря Чжамхлюмбу, и пошли Д., в некотором роде живые божества, утвердившиеся в Тибете, в Хлассе. Китайцы из политических расчетов стали покровительствовать Д., а с 1751 г. вверили им светскую власть над всем Тибетом. Д. живет в златоверхом монастыре, выстроенном на холме Будале. По смерти Д. ему сооружается на кровле будалинских палат небольшой храмик, с позолоченною крышею, и там ставится золотой обелиск с пеплом умершего. Новый Д. избирается из тех мальчиков, которые родились в момент смерти прежнего. Прежде это совершалось путем гадания, а теперь по жребию, причем руководящую роль играют китайские чиновники; поэтому избранные всегда принадлежат к семействам, преданным Китаю. В доказательство своего достоинства мальчик-перерожденец должен признать какуюнибудь вещь из употреблявшихся прежним Д. Родители избранного мальчика получают пожизненно княжеское достоинство 5-й степени. См. о. иакинеа, «Описание Тибета» (СПб., 1828); Koppen, «Die Religion des Buddha und ihre Entstehung» (Б., 1857 — 1859); Schlagintweit, «Buddism in Tibet» (Лпц., 1863); Wordworth, «The Church of Thibet and the historical analogies of Budhism and Christianity» (Л., 1877).

Н. Веселовский.

Далида

Далида (Делила) — коварная филистимлянка, возлюбленная Самсона. За беззаветную его любовь и преданность она отплатила ему выдачей открытого ей секрета его богатырской силы злейшим его врагам, филистимлянам (Суд. XVI, 4 — 21).

Даль Владимир Иванович

Даль (Владимир Иванович — известный лексикограф. Род. 10 ноября 1801 г. в Екатеринославской губ., в Луганском заводе (отсюда псевдоним Д.: Казак Луганский). Отец был датчанин, многосторонне образованный, лингвист (знал даже древнееврейский яз.), богослов и медик; мать — немка, дочь Фрейтаг, переводившей на рус. яз. Геснера и Ифланда. Отец Д. принял русское подданство и вообще был горячим русским патриотом, действуя на детей в том же направлении. Окончив курс в морском корпусе, Д. несколько лет служил во флоте; но, не вынося моря, вышел в отставку и поступил в дерптский унив., на медицинский факультет. Походная жизнь его, как военного доктора, сталкивала его с жителями разных областей России, и материалы для будущего «Толкового Словаря», которые он начал собирать очень рано, все росли. В 1831 г. Д. участвовал в походе против поляков, причем отличился при переправе Ридигера через Вислу у Юзефова. За неимением инженера, Д. навел мост, защищал его при переправе и затем сам разрушил его. От начальства он получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, но имп. Николай I наградил его орденом. По окончании войны Д. поступил ординатором в спб. военносухопутный госпиталь. Однако, медицина не удовлетворяла Д., и он обратился к литературе, причем близко сошелся с Пушкиным, Жуковским, Крыловым, Гоголем, Языковым, кн. Одоевским и др. Первый опыт («Русские сказки. Пяток первый», СПб. 1832 — пересказ народн. сказок) обнаружил уже этнографические наклонности Д. Книга эта навлекла неприятности на автора. По доносу Булгарина, она была запрещена, и Д. взят в III отделение, но в тот же день выпущен, благодаря заступничеству Жуковского. Тем не менее Д. долго не мог печататься под своим именем. Семь лет он прослужил в Оренбурге; за это время сопутствовал в 1837 г. наследнику (покойному имп. Александру) в его поездке по краю и участвовал в несчастном хивинском походе 1839 г. В 1836 г. он приезжал в СПб. и здесь присутствовал при трагической кончине Пушкина, от которого получил его перстеньталисман. Все это время Д. не оставлял и медицины, пристрастившись особенно к офтальмологии и гомеопатии (одна из первых статей в защиту гомеопатии принадлежит Д.: «Современник» 1838, № 12). В 1834 — 39 г. он выпустил свои «Были и небылицы». В 1838 г. Д. был выбран (за свои естественноисторические работы) в члены-корреспонденты Имп. акд. наук; в 1841 г. назначен секрет. к Л. А. Перовскому, товарищу мин. уделов, а потом заведовал (частно) особой канцелярией его, как министра внутренних дел, причем вместе с Н. Милютиным составлял и вводил «Городовое положение в СПб.». За это время им напечатаны статьи: «Полтора слова о нынешнем русском языке» («Москвитянин», 1842, I, № 2) и «Недовесок» к этой статье (т. же, ч. V, № 9), брошюры «О скопческой ереси» (1844, редкость (другая записка Д. о законодательстве против скопцов напечатана в «Чтениях общ. ист. и др.» 1872, кн. IV.) и «Об убивании евреями христианских младенцев» (1844), повесть «Похождения X. X. Виольдамура и его Аршета» (1844). В 1846 г. вышли «Сочинения Казака Луганского». В то же время Даль составил для военных заведений учебники ботаники и зоологии и напечатал ряд повестей и очерков в "Библиотеке для «Чтения», «Отечест. Записках», «Москвитянине» и сборнике Башуцкого «Наши», в том числе статьи «О русских пословицах» («Современник», 1847, кн. 6), «О поверьях, суевериях и предрассудках рус. народа» («Иллюстр.», 1845 — 46, 2-е изд. СПб., 1880). В 1849 г. Д. назначен управляющим нижегородской удельной конторой и прослужил на этом посту, доставившем ему возможность наблюдать разнообразный этнографический материал, до 1859 г., когда вышел в отставку и поселился в Москве. За это время напечатаны статьи и сочинения Д.: «О наречиях русского яз.» («Вестн. Имп. Г. Общ.», 1852, кн. 6; перепечатана в «Толковом Словаре»), «Матросские досуги», написанные по поручению вел. кн. Константина Николаевича (СПб., 1853), ряд статей о вреде одной грамотности без просвещения («Рус. Беседа», 1856, кн. III; «Отеч. Зап.», 1857, кн. II; «СПб. Вед.», 1857 № 245) и целая серия очерков (100) из русской жизни (отдельное издание «Картины из русского быта», СПб., 1861). В Нижнем Д. приготовил к изданию свои «Пословицы» и довел обработку словаря до буквы П. Вскоре после переселения Д. в Москву, начал выходить в свет его «Толковый слов.» (1-е изд. 1861 — 68; второе изд. СПб. 1880 — 82) и напечатан другой капитальный труд всей жизни Д.: «Пословицы русск. народа» (М., 1862; 2 изд. СПб., 1879). За это время появились в печати сочинения и статьи Д.; «Полное собр. соч.» (СПб., 1861;:2 изд. СПб., 1878 — 1884), «Повести» (Спб., 1861), «Солдатские досуги» (2 изд. СПб., 1861), «Два сорока бывальщинок для крестьян» (СПб., 1862), записка о русск. словаре («Русск. Беседа», 1860, № 1), полемика с Погодиным об иностранных словах и русск. правописании («Pyccкий», 1868, №№ 25, 31, 39, 41). В 1861 г. Д. за первые выпуски «Словаря» получил константиновскую медаль от Имп. геогр. общ., в 1868 выбран в почетные члены Имп. акд. наук, а по выходе в свет всего словаря удостоен ломоносовской премии (см. подробные разборы Грота, Шренка и Рупрехта в отчете о 4-м присуждении ломоносовской премии, Прил. к XVll т. «Зап. Имп. Акд. Наук» 1870; статью А. Н. Пыпина в «Вестн. Евр.» 1873, кн. 12; Котляревского в «Беседах общ. люб. росс. слов.» 1868, вып. 2; заметки Николича в «Филол. Зап.», Воронеж, 1871, № 6, 1875 № 3, 1876 № 2; дополнения и заметки Шейна: "Прилож. к XXV т. «Зап. Имп. Акд. Наук», 1873, и Наумова, СПб., 1874; Грота и Жизневского в «Отчете о присуждении ломоносовской премии»). Собранные им песни Д. отдал Киреевскому, сказки — Афанасьеву. Богатое, лучшее в то время собрание лубочных картин Д. поступило в Имп. публ. библ. и вошло впоследствии в издания Ровинского. В последние годы жизни Д. увлекался спиритизмом и сведенборгианством, занимался переложением первых книг Библии на простонародный язык («Бытописание»; см. его историю в воспоминаниях Мельникова), печатал новые «Картины русского быта» в «Русском Вестнике» (1867 — 1868). Умер 22 сент. 1872, приняв еще в 1871 г. православие (до тех пор Д. был лютеранином). Материалы для биографии Д.: ст. П. Б. «В. И. Д.» («Р. Арх.» 1872, № 10); автобиограф. записка Д. (неокончена, там же № 11; ср. заметку о ней Дм. Завалишина, «М. Вед.», 1872, № 290); «Воспоминания о В. И. Д.» (с извлечением из его писем и другой полной автобиогр. запиской), Я.К.Грота («Зап. И. Акд. Н.», 1873, т. XXII); «Из воспоминаний о покойном В. И. Д.» («Церк. Летоп.», 1873, № 37); «Воспоминания о Д.» П. И. Мельникова («Русск. Вестн.» 1873 г.; поправка в «Моск. Вед.» 1873 г., № 72); биография Максимова, с подробной библиографией, в «Справ. энциклопед. словаре» Старчевского (СПб., 1855, т. IV); «Дневники Т. Г. Шевченко» («Основа», 1861 — 62) и А. В. Никитенко («Русск. Старина», 1889 — 90); «Д., по воспоминаниям его дочери, Е.Даль» («Русск. Вестн.», 1879, № 7). Подробной биографии Д. до сих пор нет. Самая полная характеристика деятельности Д. у А. Н. Пыпина: «История русской этнографии» (т. I); о его отношении к крестьянскому вопросу см. у В. И. Семевского («Крестьянский вопрос», т. II, стр. 273 — 278). Главное значение Д. — собирателя-этнографа. Ни морской корпус, ни медицинский фак. не могли дать ему надлежащей научной подготовки, и он до конца дней остался дилетантом-самоучкой. На свой настоящий путь Д. попал чисто инстинктивно, и собирание материалов у него шло сначала без всяких определенных научных целей. Только личные отношения к писателям пушкинской эпохи, а также к московским славянофилам, помогли ему сознать свое настоящее призвание и поставили определенные цели деятельности. С другой стороны, в природе Д., несмотря на естественно-историческое образование, полученное в дерптском унив., было что-то мешавшее ему сделаться спокойным и точным ученым. Причиной этому была отчасти беспокойная бродячая жизнь, отчасти наклонность к поэтическому творчеству, отчасти, быть может, некоторый коренной, органический недостаток во всем духовном складе Д. (вспомним его увлечения гомеопатией, спиритизмом, Сведенборгом и т. д.). Его словарь, памятник огромной личной энергии, трудолюбия и настойчивости, ценен лишь как богатое собрание сырого материала, лексического и этнографического (различные объяснения обрядов, поверий, предметов культуры и т. д.), к сожалению, не всегда достоверного. Д. не мог понять (см. его полемику с А. Н. Пыпиным в конце IV т. Словаря), что ссылки на одно «русское ухо», на «дух языка», «на мир, на всю Русь», при невозможности доказать, «были ли в печати, кем и где говорились» слова в роде пособ, пособка (от пособить), колоземица, казотка, глазоем и т. д., ничего не доказывают и ценности материала не возвышают. Характеристичны слова самого Д.: «с грамматикой я искони был в каком-то разладе, не умея применять ее к нашему языку и чуждаясь ее не столько по рассудку, сколько по какому-то темному чувству, чтобы она не сбила с толку» и т. д. (напутное слово к Словарю). Этот разлад Д. с грамматикой не мог не сказаться на его Словаре, расположенном по этимологической системе «гнезд», разумной в основе, но оказавшейся не по силам Д. Благодаря этому, у него дышло (заимствованное из нем. Deichsel) стоит в связи с дыхать, дышать, простор — с простой и т. д. Тем не менее, Словарь Д. до сих пор является единственным и драгоценным пособием для каждого занимающегося русск. яз. Д. один из первых занимался также русской диалектологией и был превосходным практическим знатоком русских говоров, умевшим по двум-трем сказанным словам определить местожительство говорящего, но никогда не мог воспользоваться этим знанием и дать научную характеристику знакомых ему диалектических особенностей. Как писатель-беллетрист, Д. теперь почти совсем забыт, хотя в свое время высоко ставился такими ценителями, как Белинский, Тургенев и др. Многочисленные повести и рассказы его страдают отсутствием настоящего художественного творчества, глубокого чувства и широкого взгляда на народ и жизнь. Дальше бытовых картинок, схваченных на лету анекдотов, рассказанных своеобразным языком, бойко, живо, с известным юмором, иногда впадающим в манерность и прибауточность, Д. не пошел, и главная заслуга его и в этой области заключается в широком пользовании этнографическим материалом. Своей этнографической цены некоторые очерки Д. не утратили и до сих пор.

122
{"b":"4758","o":1}