ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А. Э.

Димитрий Шемяка

Димитрий Шемяка (1420 — 1453) и Димитрий Красный (1421 — 1441) Юрьевичи — кн. галицкие (Галича костромского), внуки Димитрия Донского. Д. Шемяка, в противоположность кроткому брату своему, был человек необузданной энергии, не разборчивый в средствах для достижения намеченной цели; прославился неутомимой, упорной борьбой с вел. кн. Васил. Темным, своим двоюродным братом, за моск. престол. Еще при жизни отца, добивавшегося великокняжеского стола, он принимал деятельное участие во всех походах и войнах против вел. кн. Честолюбие заставило его, по смерти Юрия (1434), отступиться от старшего брата, Василия Косого, объявившего себя вел. князем, и, вместе с младшим братом, пригласить Василия Васильевича на великокн. стол. Прогнав из Москвы, при помощи младших Юрьевичей, старшего, в. князь заключил с первыми договор, по которому братья не должны были вступаться в удел умершего Петра Димитриевича дмитровского, в отнятый у Василия Косого Звенигород и в Вятку; с своей стороны, в. князь подтвердил за братьями города, данные им отцом их (Галич. Руза, Вышгород) и им самим (Ржев, Углич и др.). Между тем как Василий Косой готовился идти на вел. князя, Шемяка приехал в Москву звать последнего на свою свадьбу, но был схвачен и в оковах отправлен в Коломну, как заподозренный в соучастии с старшим братом, при котором действительно находился «двор» Шемяки. По возвращении из похода сел. князь освободил его, заставив подтвердить прежний договор. Доверие между двоюродными братьями, по-видимому, восстановилось, так что в 1437 г. великий князь посылал обоих Юрьевичей к Белеву на хана Улу-Махмета. Но они вели себя в походе скорее как разбойники, предававшие все по пути огню и мечу, не разбирая своего и чужого. Самонадеянность Шемяки была причиной того, что моск. войска с позором бежали от немногочисленных войск Улу-Махмета (1438). Но Шемяка не мог долго сдерживать своей ненависти к в. князю. В 1439 г. он не дал помощи ему при нападении на Москву Улу-Махмета, и кровавое столкновение между ними устранено было только благодаря примирительному вмешательству троицкого игумена Зиновия. Взятие Василия Васильевича в плен детьми Улу-Махмета (1445) не принесло Шемяке никакой пользы; задержание, затем, в. кн. в Троицком м-ре, занятие Москвы (в союзе с Иваном можайским) и вероломный поступок с его детьми, ослепление Василия только возбудили ненависть к Шемяке и симпатии к в. князю, к которому начали переходить от Юрьевича люди всех званий и состояния. Москва занята была боярином Василия, Мих. Бор. Плещеевым; Шемяка бежал в Чухлому. Мирные договоры, которые потом заключали между собой двоюродные братья, при каждом удобном случае Шемяка нарушал и вновь вооружался на в. князя; вмешательство духовенства не действовало на него. Наконец, в 1452 г., когда моск. войска почти со всех сторон окружили Шемяку на р. Кокшенге, последний бежал в Новгород. Переписка митр. Ионы с новгородским владыкой Евфимием о том, чтобы последний убедил Шемяку покориться в. князю, не имела благих результатов. Дело, наконец, разрушилось иначе: при посредстве москов. дьяка Степана Бородатого, Шемяка отравлен был собственным поваром. Вел. кн. до того был рад этой развязке, что гонца, привезшего известие о смерти Юрьевича, пожаловал в дьяки. Сын Шемяки, Иван, уехал с матерью в Литву, где получил в кормление от короля Казимира Рыльск и Новгород Северский. Д. Красный умер раньше Шемяки, в 1441 г.

Полн. собр. русск, лет. III, 113, 141, 199; IV, 122, 125, 126, 131, 132, 146, 208, 213, 216, 216, 272; V, 28, 81, 265 — 271; VI. 45, 148 — 150, 169 — 178, 266, 281; VII, 226; VIII, 97 — 100, 107, 109; III — 115, 117 — 123, 125, 239, 270; XV, 490, 492 — 494. Никон, лет. V, 113 — 121, 124 — 125, 126, 150, 157, 161, 200 — 217, 221, 229, 278. Арханг. лет. 153. Собр. гос. гр. и дог. 1, №№ 49, 50, 52 — 59, 61, 62, 67, 78, 79, 84 — 87, 144. Ак. Ист. I, №№ 40, 43, 53. А. А. Эксп. I, №№ 29, 372. Экземплярский, «Великие и удельн. кн.» (II, 236 — 254).

А. Э.

Доги

Доги — несколько пород собак, происходящих от древних ассирийских и египетских травильных собак, проникших сперва в Грецию, потом на Аппенинский полуостров и затем распространившихся по всей Европе. Главные породы современных догов следующие: 1) меделянки, происшедшие из сев. Италии (медиоланский, миланские Д.), были значительно распространены в России и употреблялись для травли медведей, но со времени воспрещения этой травли, в шестидесятых годах, стали выводиться, а ныне сохранились только в Императорской охоте в Гатчине; 2) английские Д. или мастифы служившие, в былые времена, северо-американским плантаторам для выслеживания беглых негров; 3) бордосские. — употребляются на юге Франции до сих пор для травли, преимущественно на ярмарках, на особых аренах, медведей, волков и ослов; 4) немецкие Д., разделяющиеся на датских, ульмских и др. Д., произошли от скрещивания с борзыми собаками, и 5) далматские Д. За исключением последних, не обладающих большим ростом, остальные Д. представляют самых крупных и сильных собак в свете, до 90 сант. высоты, с огромною головою и могучими челюстями, из которых нижняя выдается вперед, что дает собаке возможность дышать, не разжимая зубов, когда она вопьется в затравленное ею животное. Д. бывают одноцветные, полосатые и крапчатые.

С. Б.

Догмат

Догмат. — Значение этого слова, как термина, употребляемого не в одном только Богословии, выясняется из того смысла, в каком оно употреблялось в античной литературе. У Цицерона словом dogma обозначались такие доктрины, которые, будучи общеизвестными, имели значение неоспоримой истины. В этом смысле и христианские писатели, напр. Ориген и св. Исидор, называли Сократа законодателем догматов аттических, учения Платона и стоиков — догматами. У Ксенофонта догматом называется начальственное распоряжение, которому все, и командующие и простые воины, должны беспрекословно подчиняться. У Геродиана им обозначается определение сената, которому беспрекословно должен подчиниться весь римский народ. Этот смысл слово Д. сохранило и в греческом переводе 70 толковников, где в книгах пр. Даниила, Есфирь, Маккавейских словом dogma называется указ царский, подлежащий немедленному исполнению, а также закон царский или государственный, безусловно обязательный для каждого подданного. В Новом Завете, в Ев. от Луки dogma наз. повеление кесарево о переписи народонаселения Римской империи, в кн. Деяний Апостольских — законы царские, в посл. к Колиссянам и Ефесянам — имевшие божественный авторитет законы Моисея, Затем в кн. Деяний в первый раз словом dogma обозначаются те определения церкви, которые должны иметь непререкаемый авторитет для каждого ее члена. Из употреблено этого слова у Игнатия Богоносца, Кирилла Иерусалимского, Григория Нисского, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Викентия Лиринского и др. отцовы церкви понятие о Д. выясняется с большею подробностью. У них: 1) Д. есть непререкаемая божественная (данная чрез божественное откровение) истина и в этом смысле догматы веры наз. божьими (d. tou Qeou), божественными (d. Qeia), Господними (d. tou Kuriou) и противопоставляются продуктам человеческого, особенно так наз. спекулятивного мышления и личным мнениям: 2) Д. есть истина, относящаяся к внутреннему существу религии, т. е. истина теоретического или созерцательного учения, учения веры, чем он отличается от правил жизни или практической деятельности христианина; 3) будучи происхождения божественного, Д. есть истина, определяемая и формулируемая церковью, почему догматы обыкновенно наз. догматами церкви (ta thV ekklhsiaV dogmata) или догматами церковными (ta ekklesiastika dogmata), и 4) Д. есть истина, безусловное признание которой совершенно необходимо для христианина, чтобы по праву причислять себя к составу церкви.

Н. Б.

Догматизм

Догматизм (от dogma, положение) — философский термин, обозначающий определенное отношение к содержанию системы, а не самую систему. Понятие Д. определяется главным образом двумя противоположными ему понятиями — скептицизмом и критицизмом. Вообще говоря, Д. называется попытка построить философскую систему без предварительного исследования познавательных способностей человека и без решения вопроса о том, насколько человек может постичь цели, т. е. познать истину. Всякий человек по природе догматик, ибо верит в возможность нахождения истины до тех пор, пока не убедится в тщете своих усилий; таким образом философия в своем начале необходимо догматична. Неудачные попытки миропонимания создают скептицизм, отрицающий возможность истинного понятия, причем скептицизм свои доводы берет частью из прошлого философии, частью из рассмотрения природы самого разума. Первая категория доводов не опасна, ибо очевидно, что неудача философии в прошлом не заключает в себе причины, почему бы ей не достичь успешнее своей цели в будущем. Вторая категория доводов против Д. тоже не опасна, ибо скептицизм, ополчаясь на мышление, не имеет иного орудия, как само мышление, поэтому самым своим существованием опровергает то, что желает доказать. Вот почему в новой философии скептицизм не играет никакой роли и торжествует догматизм; но в лице критицизма вырос новый и более опасный противник Д. Критицизмом называется направление немецкой философии, родоначальником которой считается Кант. Прежде чем строить философскую систему, необходимо подвергнуть критике нашу познавательную способность, — задача, которую решает Капт в Критике чистого разума. Результатом анализа Канта является невозможность метафизики, познания предметов самих по себе, и утверждение, что мы познаем лишь явления, закономерность в которых принадлежит не явлениям, а познающему субъекту. Хотя критицизм, подобно скептицизму, ограничивает претензии человеческого познания, однако по своей природе критицизм вполне отличен от скептицизма и ближе к Д. Критицизм выдвигает только из основных задач философы теорию познания и утверждает ее преимущественное значение в ряду философских вопросов. Самый критицизм Канта вовсе не настолько отличается от философии Локка и Юма; чтобы можно было в нем видеть родоначальника нового направления. Что критицизм по своей природе есть догматическое направление — это доказывается историей; критицизм Канта весьма быстро и логически правильно выродился в Д. Шеллинга в Гегеля.

177
{"b":"4758","o":1}