ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уже с раннего утра солнце пекло нещадно. Едва выйдя за больничный порог, Марк почувствовал, как взмокла и приклеилась к спине новенькая белая рубашка, как волосы, превратившись в тонкие косицы, заструились по вискам и похолодевшему лбу. Жара достигла апогея. Высокий желтый забор принялся расти, шириться, превращаясь в огромный купол, обнимающий все вокруг, подобно гигантскому своду, не желая выпускать из чистилища неприкаянную ускользающую душу… Марк, покачнувшись, рванул ворот. Оторвавшись с треском, маленькая белая пуговица отлетела в дебри свежеполитого стриженого газона.

– Марк, что с тобой? – шедший рядом Георгий Аркадьевич подхватил его под локоть, и легкая боль вернула Марка к реальности.

– Все нормально, – прошептал он, закашлявшись першившей в горле жарой, – Голова немного закружилась.

За воротами, облокотившись о кряжистый ствол придорожного древа, отдыхал в тенечке, надвинув на глаза «найковскую» бейсболку, молодой парень в пропылившейся футболке. Его челюсти под ровной ниточкой усиков лениво двигались, перемалывая резинку.

Марк шагнул из ворот. Парень встрепенулся, ковырнул пальцем в носу, ткнул вверх козырек, из-под которого стрельнули по сторонам юркие мышиные глазки.

Из припаркованной у входа вишневой «десятки» вышла немолодая женщина в турецком платье, темно-синем с огромными белыми градинами. Неестественные завитки медных волос, полуопавшие от жары, подчеркивали полноту шеи, кряжистость плеч, мясистость носа, квадратность подбородка. Глаза скрывали черные очки. Женщина сделала шаг, другой, поднесла к лицу широкую ладонь, сгребла в нее очки, сощурившись от солнца. Ее глаза в сетке мелких морщинок смотрели настороженно и немного виновато. Марк шевельнул губами, но не сумел вымолвить ни слова, лишь рука сильнее стиснула ручку спортивной сумки.

– Ну, здравствуй, Марк, – нарушила молчание женщина. И в ее голосе, громком, с металлическим отливом, послышались растерянные нотки.

– Здравствуй, теть Галь… – пробормотал он, – Ты совсем не изменилась…

– В самом деле? – она рассмеялась, точно камни перекатились по железному желобу. – А я-то надеялась, что стала выглядеть лучше. Шучу, – махнула она полной рукой, увидев, что племянник виновато опустил глаза. – Называй меня Галина, без «тети», договорились? Ты уже большой мальчик, – и добавила посерьезнев: – Я рада, что с тобой все в порядке. Рада тебя видеть…

– Да, – проговорил он тихо, – Я тоже…

Каждый из них подумал в этот момент, что, наверно, стоит по-родственному обняться… Никто не заметил, как сбоку подобрался парень, что дремал под деревом, и в руках его в мгновение ока застрекотала камера. Невесть откуда, точно полуденный мираж, появилась длинноногая девица в шортиках и топе, которые запросто могли бы сойти за бикини, раскрыла ярко накрашенный ротик широко, точно собралась позавтракать, и, сунув в лицо Марку маленький черный диктофон, протараторила:

– Вы провели в психиатрической клинике двадцать лет за убийство. Как Вы планируете жить дальше? Чем будете заниматься?

Марк растерянно захлопал глазами.

– Убирайтесь! – рявкнула тетка и, нахлобучив очки одной рукой, а другой запихнув оторопевшего племянника в вишневую «десятку», с треском захлопнула дверь.

Через матовое стекло Марк увидел, как парочка устремилась к Георгию Аркадьевичу, но тот, прощально взмахнув рукой, спешно ретировался за ворота.

– Двадцать один… – пробормотал чуть слышно Марк.

– А? – переспросила Галина, щелкнув магнитолой и выжимая сцепление.

Желтый забор с частоколом чахлым тополей величественно проплыл вдоль затемненного окна.

«Я на воле не был сто лет
Я забыл, как шелестит бриз…
Птица белая летит вверх,
Отражение скользит вниз».

– Ну и как тебе свобода? – убавив громкость, усмехнулась Галина.

Марк молчал, прикрыв глаза, до крови кусая дрожащие губы. Он еще не чувствовал свободным.

Стоявший по ту сторону шоссе серо-голубой «Мерседес-420» с тонированными стеклами бесшумно вырулил на дорогу и растворился в клубах дорожной пыли.

Тетка болтала без умолку о том, сколько пришлось покрутиться ей одной в эти годы, как было тяжело. Шутка ли: в одиночку начать с нуля собственный бизнес, не сломаться, не прогореть… Марк старался вникать в смысл услышанного, но толком ничего не понял. «Крыша, бабки, дебет, налоги…» – непривычные слова горохом отскакивали от головы, не откладываясь в памяти. Он ощущал себя иностранцем, позабывшем о цели приезда. Ему показалось в какой-то момент, что и Галина говорит так много и непонятно, хоть и не без гордости, лишь потому, что боится разговора на иные темы, или того, что вдруг в наступившей тишине возьмут да и материализуются из небытия смутные тени давно ушедших, но непохороненных лет… Наверно, у него просто разыгралось натренированное за безрадостные года воображение: Галина всегда была материалисткой и принадлежала к самому реальному из миров, где не верят ни в Бога, ни в черта, ни в призраки, ни в надежды, ни в мечты… Он снова прислушался к ее словам.

– Я сдавала твой дом. Вот деньги. Они твои. Здесь рубли и доллары, слышал о таких?

Марк ответил, что знает: Георгий Аркадьевич объяснял.

– Хорошо, – оторвав руку от руля, Галина бросила ему на колени пухлое портмоне.

– Пересчитай.

– Не надо.

– Тогда убери, – она вновь усмехнулась, как-то печально.

Он послушно засунул кошелек в немедленно оттопырившийся карман брюк.

– Дома спрячь, – сказала Галина. – И так не носи: вытащат.

– Хорошо.

– Вот и приехали.

Машина боднула тупым носом придорожную лебеду и выжидательно замерла. Марк медленно повернул голову и посмотрел в окно.

Забор был облезлым, покосившимся, в подтеках некогда изумрудной зелени. Прежним. Как и дорожка, некогда вымощенная плитами, а ныне напоминавшая лесную тропку, размытую дождями и снегами, изломанную сорняками, разодравшими уцелевшие обломки, растоптанную равнодушными ногами чужих людей.

И дом. Покосившийся, но все еще крепкий, он выжидающе взирал на человека, прячущегося за дымчатым автомобильным стеклом от его черных глазниц.

«Добро пожаловать домой, Марк…»

Марк судорожно отер обеими ладонями холодную испарину со лба и висков.

«Я туда не хочу… Но больше некуда».

«…на заре я выйду в туман…»

Галина выключила магнитолу. Стало слышно, как жужжит кондиционер.

– Ты очень похож на Полину, свою мать… Особенно глаза… Знаешь она не была настоящей преступницей. Просто дурочкой, которая всем верила и вечно выбирала не тех мужчин… – Галина напряженно разглядывала коротко остриженные ногти на загрубелых пальцах. – Я хочу попросить у тебя прощения, Марк… Я тоже отчасти виновата… Я была не лучшей теткой. Детям нужна любовь, а я не сумела тебе ее дать. Я собиралась тебя навестить… Много раз. Но боялась. Услышать это от тебя… Но это правда. Вот…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

13
{"b":"476","o":1}