ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Г. К.

Май

Май (лат. mensis Majus, греч. pemptoVmhn, нем. и франц. Mai, англ. May, итал. Maggio, польск. и чешск. Maj; коренные славянские названия: в древней Руси — травный, у малороссов травень, у чехов кветен и трапен, а в старину изок и сибан, у сербов — травен, цветан, а в старину свибан, у бодгар — леген, травен, у словаков — цветень, у хорватов — розоцвет, розняк, велик травен, щебой или швибан: польск. Maj значит зелень — по современному счислению, пятый месяц в году; название свое получил от римск. богини Май. Имеет 31 день. Название М. (в церковных книгах) перешло к нам от Византии. Народные поговорки про М.: «захотел ты у мужика да в М. перепутья» (дорожной пищи); «коли май сух да мокор М., так будет каша и каравай»; «сей и холь яровое в М., так будет зимою добро»; «понадеялся на М. да на сладимой ветерок, вот тебе и хлебец»; «ай, ай, государь М., тепел да холоден»;"май холодный, год хлебородный"; «коли в М. дождь, будет и рожь»; «апрель с водою — М. с травою»; «майская трава и голодного кормит». С Николина дня (9 мая) начинают выгонять лошадей на ночнину. На Федосью-колосяницу (29 мая) рожь начинает колоситься. В римско-католической церкви месяц М. посвящен особенному чествованию Пресвятой Деве Марии («майские службы», напоминающие акафист Богоматери в православной церкви).

Майер

Майер (JuliusRobert Mayer) — немецкий врач и естествоиспытатель (1814 — 78). Изучал медицину в Тюбингене, Мюнхене и Париже; в 1840 г., в качестве судового врача, совершил путешествие на остров Яву; по возвращении поселился в родном городе: М. — один из первых в своей знаменитой работе: «Bemerkungen uber die Krafte der unbelebten Natur» (Liebig's «Annalen» XLII, 1842) указал на эквивалентность затрачиваемой работы и производимого тепла и тем обосновал первый закон термодинамики;он же впервые рассчитал, исходя из теоретических оснований, механический эквивалент тепла. Работа эта долго оставалась незамеченной и лишь в 1862 г. Клаузиус и Тиндаль обратили внимание на это исследование М. и на дальнейшие его работы: «Die organische Bewegung in ihrem Zusammenhang mit den Stoffwechsel» (Гейльбр., 1848), «Betrage zur Dynamik des Himmels» (там же), «Bemerkungen uber d. mechanischen Aequivalent der Warme» (т. же 1851), полные, местами не вполне точных, но весьма остроумных примеров и идей, касающихся закона сохранения энергии в неодушевленной и одушевленной природе. Работы М. собраные его «Naturwissensebaftliche Vortrage» (Штуттг., 1871) и «Mechanik der Warme» (Штуттг, 1 изд., 1867; 2 изд., 1874). Оценка заслуг М. в создании механической теории тепла вызвала в свое время ожесточенную полемику между Клаузиусом, Тиндалем, Джоулем и Дюрингом; см. весьма пристрастное сочинение Дюринга, «Robert М. der Galilei des XIX Jahrbunderts» (Хемниц, 1879), а также Клаузиус, «Warmetheorie» I; Тиндаль, «Теплота, раcсматриваемая как род движения». Ср. Kumelin «R. М.» («Reden u. Anfsatze» (Фрейб. и Тюбинген, 1881); Weyrauch, «R. М., der Entdecker des Prinzips von der Erhaltung der Energie» (Штуттгардт, 1890).

Майков Аполлон Николаевич

Майков (Аполлон Николаевич) — один из главных поэтов послепушкинского периода, сын Николая Аполлоновича М., род. 23 мая 1821 г., первоначальным своим развитием обязан В. А. Солоницину и И. А. Гончарову, преподававшему ему русскую литературу. Стихи стал писать с 15-ти лет. Поступив в 1837 г. в спб. унив. по юридич. факультету, М. мечтал о карьере живописца, но лестные отзывы Плетнева и Никитенко о его первых поэтических опытах, в связи с слабостью зрения, побудили его посвятить себя литературе. В 1842 г. М. предпринял заграничное путешествие, около года жил в Италии, затем в Париже, где вместе с своим братом, Валерианом Николаевичем, слушал лекции в Сорбонне и College de France; на обратном пути близко сошелся с Ганкою в Праге. Результатом этой поездки явились с одной стороны «Очерки Рима» (СПб., 1847), а с другой кандидатская диссертация о древнеславянском праве. Служил М. сначала в министерстве финансов, затем был библиотекарем Румянцевского музея до перенесения его в Москву, в настоящее время состоит председателем комитета иностр. цензуры. Поэзия М. отличается ровным, созерцательным настроением, обдуманностью рисунка, отчетливостью и ясностью форм, но не красок, и сравнительно слабым лиризмом. Последнее обстоятельство, кроме природных свойств дарования, объясняется отчасти и тем, что поэт слишком тщательно работает над отделкою подробностей, иногда в ущерб первоначальному вдохновению. Стих М. в лучших его произведениях силен и выразителен, но вообще не отличается звучностью. По главному своему содержанию, поэзия М. определяется, с одной стороны, древнеэллинским эстетическим миросозерцанием, с явно преобладающим эпикурейским характером, с другой — преданиями русско-византийской политики. Темы того и другого рода, хотя внутренне ничем не связанные между собою, одинаково дороги поэту. Как на второстепенный мотив, заметный более в первую половину литературной деятельности М., можно указать на мирные впечатления рус. сельской природы, которым поэт имел особенные удобства отдаваться, вследствие своей страсти к рыболовству. М. сразу приобрел себе литературное имя стихотворениями «в антологическом роде», из которых по ясности и законченности образов выдаются: «Сон», «Воспоминание», «Эхо и молчание», «Дитя мое, уж нет благословенных дней», «Поэзия»; выше всяких похвал в своем роде «Барельеф». Одна из «эпикурейских песен» начинается редким у М. лирическим порывом:

Мирта Киприды мне дай!
Что мне гирлянды цветные?
но затем во второй строфе грациозно переходит в обычный ему тон:
Мирта зеленой лозой
Старцу, венчавшись, отрадно
Пить под беседкой густой,
Крытой лозой виноградной.

Характерно для поэзии М. стихотворение «После посещения Ватиканского музея». Скульптурные впечатления этого музея напоминают поэту другие такие же впечатления из раннего детства, сильно повлиявшие на характер его творчества

Еще в мдаденчестве любил блуждать мой взгляд
По пыльным мраморам потемкинских палат.
Антики пыльные живыми мне казались,
И властвуя моим младенческим умом,
Они роднились с ним, как сказки умной няни,
В пластической красе мифических преданий...
Теперь, теперь я здесь в отчизне светлой их,
Где боги меж людей, прияв их образ, жили
И взору их свой лик бессмертный обнажили.
Как дальний пилигрим, среди святынь своих,
Средь статуй я стоял...

В превосходном стихотворении «Розы» (отдел «Фантазии») мгновенное впечатление переносит поэта из современного бала в родной ему античный мир

... Ах, вы всему виною
О розы Пестума, классические розы!..

Там же замечательно стихотворение «Импровизация» — единственное, в котором пластическая поэзия М. весьма удачно входит в чуждую ей область музыкальных ощущений:

Но замиравшие опять яснеют звуки...
И в песни страстные вторгается струей
Один тоскливый звук, молящий, полный муки...
Растет он, все растет, и льется уж рекой...
Уж сладкий гимн любви в одном воспоминанье
Далеко трелится... но каменной стопой
Неумолимое идет, идет страданье
И каждый шаг его грохочет надо мной...
Один какой-то вопль в пустыне беспредельной
Звучит, зовет к себе... увы! надежды нет!...
Он ноет... и среди громов ему в ответ
Лишь жалобный напев пробился колыбельный.
11
{"b":"4762","o":1}