Содержание  
A
A
1
2
3
...
64
65
66
...
162

В русской литературе ряд записок начинается «Историей кн. Великого Моск. о делах, яже слышахом у достоверных мужей и яже видехом очима нашими», знаменитого кн. Курбского, имеющей характер скорее памфлета, чем истории, но важной, как выражение мнения известной партии. Смутное время вызвало целый ряд повествований современников и очевидцев смуты, но за немногими исключениями произведения эти не могут считаться простодушными записями о виденном и слышанном: во всех почти сказаниях выступает или предвзятая точка зрения, или же влияния, от которых страдает простота и правдивость показаний автора. Не говоря уже о произведениях, появившихся еще до окончания смуты (повесть протопопа Терентия), публицистические черты не чужды и двум крупнейшим повествованиям о смуте — Временнику Ивана Тимофеева и «Сказанию о осаде Троицко-Сергиева м-ря», Авраамия Палицына. И в том, и в другом труде преобладает желание обличить пороки моск. общества и ими объяснить происхождение смуты; в зависимости от такой задачи является отсутствие хронологической связи, пробелы в фактических показаниях, обилие отвлеченных рассуждений и нравоучений. Позднейшие труды очевидцев смуты, появившиеся при царях Михаиле и Алексее, отличаются от ранних большей объективностью и более фактическим изображением эпохи («Словеса» кн. И. А. Хворостинина, особенно же повесть кн. И. М. Катырева Ростовского, внесенная в хронограф Сергея Кубасова), но и в них изложение часто бывает подчинено или условным риторическим приемам (записки кн. Семена Шаховского, относящиеся к 1601 — 1649 гг.), или одной общей точке зрения (напр., официальной — в рукописи, приписываемой патр. Филарету и изображающей события с 1606 г. до избрания царем Михаила). Поэтому в качестве исторического источника имеют большее значение те немногие произведения, которые отступают от общего литературного шаблона и не идут далее простой бесхитростной передачи событий. Таково, например, житие препод. Дионисия, архимандрита Троице-Сергиева м-ря, которое в 1648 — 54 гг. написал троицкий келарь Симон Азарьин, а дополнил своими воспоминаниями ключарь моск. Успенского собора Иван Наседка (ср. С. Ф. Платонов, «Древнеpyccкие сказания и повести о смутном времени, как источник исторический», СПб., 1888; тексты сказаний напеч. им же в издаваемой археографич. комиссией «Исторической библиотеке», т. 13). Характер записок или личных воспоминаний носят на себе сочинения Котошихина, Шушерина (житие Никона), Аввакума (автобиография), Семена Денисова. Начало царствования Петра вызвало целый ряд записок, авторами которых выступают представители различных партий, волновавших в ту эпоху общество: со стороны приверженцев Петра и Наталии Кирилловны — гр. Андрей Артам. Матвеев, со стороны приверженцев царевны Софьи — знаменитый Сильвестр Медведев, со стороны раскольников — Савва Романов. Того же времени и более позднего касаются записки Желябужского, Крекшина, Нартова, П. А. Толстого, Б. Куракина. Поход к Азову описан в особом журнале, который приписывается Шеину. Шведская война описана в так называемом «Журнале Петра Великого» (изд. кн. Щербатовым, 1770 — 1772), составленном Макаровым и шесть раз исправленном Петром I. «Диариуш» (дневник) св. Дмитрия Ростовского, начатый в 1681 г., оконченный в 1703 г. и неизвестно кем доведенный до 1709 г., важен для истории литературных трудов автора и проливает свет на состояние просвещения среди тогдашнего духовенства. При Петре начаты записки Неплюева, продолженные до смерти автора (1773). Время с 1712 до 1759 г. охватывают гораздо менее важные записки Нащокина. Для изучена малороссийских отношений важны записки Н. Д. Ханенко и Я. А. Марковича. Для истории верховного тайного совета представляют интерес записки Феофана Прокоповича, а для бытовой истории послепетровской эпохи — краткие, но прелестные записки кн. Н. Б. Долгоруковой, равно как и записки Данилова. Записки оставили фельдмаршал Миних и сын его граф Эрнст, кн. Я. П. Шаховской. Характеристику Петра III дает в своих записках академик Штелин. Блистательную картину двора Елизаветы и характеристику Петра III, не всегда беспристрастную, дают записки Екатерины II, заканчивающиеся на царствовании Елизаветы (изд. в Лондоне, 1858 г., на русск. и франц. яз.); дополнением к ним может служить письмо Екатерины II о событиях 28 июня 1762 г. (напеч. много раз, между прочим в «La Cour de Russie il у a cent ans», 3 изд., Б., 1860) и рассказы ее о первых годах своего царствования («Русск. Архив», 1865, 1866, 1870 и 1878 гг.). К эпохе Екатерины II (и отчасти к позднейшей) относятся записки А. А. Бибикова, Болотова, Винского, гр. А. Р. Воронцова, полковника Мих. Антоновича Гарновского (1754 — 1814), кн. Ф. Н. Голицына, Грибовского, Дашковой, Державина, Добрынина, кн. Ю. В. Долгорукова, Порошина, гр. А. И. Рибопьера, П. С. Рунича, Рычкова, Толубеева, В. С. Хвостова, Храповицкого. Для изучения событий в Польше 1767 — 68 гг. любопытен «Журнал ген.-мaйopa Петра Никитича Кречетникова» («Чтения в Общ. Ист. и Древн. Росс.», 1863, кн. III), а для событий в Литве 1792 г. — «Дневные записки генерал-аншефа Михаила Никитича Кречетникова» (ibid., 1863, кн. IV). Характеристику чарующего впечатления личности Екатерины дают анонимный записки современницы Екатерины, изд. графом Фицтумом в «Revue des deux Moades» (1890, апрель); личность этой современницы (графиня Варвара Николаевна Головина) выяснена Л. Майковым в «Русск. Обозрении» (1890, № 6). Для истории умственного развития общества при Екатерине II важны, кроме записок Державина, «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях» Фонвизина, записки М. И. Антоновского («Русск. Архив», 1885 г.), записки кн. Ив. Мих. Долгорукова, И. В. Лопухина, И. Ф. Тимковского, кн. М. М. Щербатова. Ко времени Павла I относятся записки Л. Н. Энгельгардта, Н. А. Саблукова, кн. Н. В. Репнина, митроп. Платона, В. В. Пассека. Конец XVIII в. и первую половину XIX ст. обнимают записки И. И. Дмитриева, Д. Б. Мертвого, гр. Е. Ф. Комаровского (замечательны по своей правдивости) и А. М. Тургенева. Русские М. XVIII в. представляют собой драгоценнейший источник для нашей внешней и особенно внутренней истории. Это большей частью личные домашние воспоминания, без литературной отделки, простые и правдивые. Записки, оставшиеся от Петровского времени, несут обычно отпечаток непривычки излагать свои мысли, непонимания исторического интереса; отрывочные, без всякого общего освещения, они редко выходят из сферы личных приключений. С распространением образования в обществе увеличивается число М., начинается и более сознательное отношение к событиям. М. времен Екатерины II имеют уже выработанную форму и дают черты нравов общества. Таковы, например, записки Болотова, начатые во время семилетней войны, и затем М. Винского, Гарновского, Добрынина и др. Авторы этих М. чувствуют, что рассказ о виденном и слышанном ими важен и любопытен для потомства, ради исторического значения эпохи. В XIX ст. число М. и воспоминаний всякого рода сильно увеличивается, отчасти в ущерб их содержательности и значению. К царствованию Александра I (и отчасти к позднейшей эпохе) относятся записки А. Д. Бестужева-Рюмина, гр. А. Д. Блудовой, В. Б. Броневского, Вигеля, Геце, братьев С. Н. и О. Н. Глинки, гр. П. X. Граббе («Рус. Архив» 1873 г.; его же, «Записная книжка», относящаяся к 1828 — 69 гг. в приложениях к «Рус. Архиву» 1888 и 1889 гг.), Д. В. Давыдова, Дибича Забалканского («Рус. Старина», 1891), Дуровой, Ермолова, М. М. Евреинова («Рус. Архив» 1891), Жиркевича, Ильинского, «Семейная Хроника или Записки Аркадия В. Кочубея 1790 — 1873» (СПб., 1890; в продажу не поступили), записки Лубяновского, Н. Н. Муравьева-Карского, М. Ф. Орлова, Пржецлавского, Раевского, гр. Ростопчина, де Санглена, Свиньина, княжны В. И. Туркестановой, де ла Флиза, А. Г. Хомутовой, архим. Фотия, В. Я. и П. В. Чичаговых, кн. А. А. Шаховского, Шишкова, Штейнгеля, записки декабристов; к указанным там следует присоединить записки Батенкова, М. А. Бестужева, Завалишина, а также Гебль, последовавшей в Сибирь за И. А. Анненковым), из которых наиболее важны записки М. А. Бестужева, Н. И. Тургенева и И. Д. Якушкина. Для эпохи Николая I существуют воспоминания фон Брадке, сенатора Дена (о крымской войне, в «Рус. Старине», 1890 г.), В. М. Еропкина, Инсарского, К. Н. Лебедева, Л. Ф. Львова («Рус. Архив», 1885), Муравьева-Карского, Н. А. Обнинского, Е. И. Раевской, Е. И. Самсонова, Н. И. Ушакова, А. М. Фадеева, М. К. Чалого. Из многочисленных воспоминаний об эпохе Александра II особое значение имеют записки Н. В. Берга (о польских заговорах), гр. Валуева, Н. С. Голицына (об отмене телесных наказаний, в «Рус. Старине», 1890), А. Л. Зиссермана (кавказские воспоминания, в «Рус. Архиве», 1885), Левшина, гр. М. Н. Муравьева, П. Н. Обнинского, Н. К. Пономарева («Воспоминания посредника первого призыва», в «Рус. Старине», 1891 г. № 2), Н. П. Семенова, Я. А. Соловьева, гр. Д. Н. Толстого-Знаменского. Весьма многочисленны литературные воспоминания и М. XIX в. Таковы записки С. Т. Аксакова, П. В. Анненкова, Аскоченского, Бодянского (в «Сборнике общ. любит, росс. словесности», 1891), Н. П. Брусилова (в «Истор. Вестн.» 1893 г., № 4), Буслаева, кн. П. А. Вяземского, А. Д. Галахова (в «Истор. Вестн.» 1891 г. № 6 и 1892 г. № 1 и 2), Герцена, Панаева, Головачевой-Панаевой, Греча, И. И. Дмитриева, В. Р. Зотова («Истор. Вестн.», 1890), М. Ф. Каменской, Колюпанова, Макарова, МихайловскогоДанилевского, Никитенка, Т. Пассек, Павлищева, Погодина, Подолинского, К. А. Полевого, Полторацкого, Ростиславова, С. М. Соловьева, Старчевского, Н. Г. и Ф. Н. Устряловых, Фета и др. Из художников интересные записки оставили Ф. И. Иордан («Рус. Старина», 1891 г.), Солнцев, гр. Ф. П. Толстой. Для истории театра важны записки Жихарева, В. Н. Погожева, воспоминания артистов А. А. Алексеева (М. 1894), Н. И. Иванова, П. А. Каратыгина, Леоновой, Нильского, Щепкина; для истории музыки — «Воспоминания Юр. Арнольда» (М. 1893). Собрание русских М. впервые стал издавать Ф. О. Туманский; затем Сахаров изд. «Записки русских людей. Сборник времен Петра Великого» (СПб., 1841). В печати русские М. появляются, главным образом, в «Рус. Старине» и «Русском Архиве», также в «Истор. Вестнике». М. И. Пыляев напеч. в «Истор. Вестнике», 1890 г. № 1, список главнейших М. и записок, оставленных русскими писателями и обществ, деятелями и до сих пор еще не обнародованных. Сказания иностранцев о России во многом имеют характер М., но обыкновенно основываются и на печатных материалах. Ср. Пекарский, «Русские М. XVIII в.» («Современ.» 1855 г., т. L — LII); Геннади, указатель М. русских людей («Чтения в общ. истории древн. рос.», 1861 г., кн. IV); Бестужев-Рюмин, «Русская история» (т. 1, СПб., 1872); Н. Чечулин, «М., их значение и место в ряду истор. источников» (СПб., 1891 — из «Библиографа»). Обработку содержания М. XVIII в. дают В. Гольцев, «Законодательство и нравы в России XVIII в.» (М. 1866); Н. Чечулин, «Русск. провинц. общество во 2-ой половине XVIII в.» (СПб., 1889); Е. Щепкина, «Старинные помещики на службе и дома» (СПб., 1890).

65
{"b":"4762","o":1}