ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику
Глубина [сборник]
Страсть Клеопатры
Убийство онсайт
Активное меню. Рецепты для здоровых, красивых и успешных
Файролл. Квадратура круга. Том 1
Четвертая высота
Астрономия
Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка
Содержание  
A
A

А. М — н.

В средневековой мистерии П. переходил в проповедь или молитву. П. одной moralite начала XVI в. сообщает, как автор, перенесенный в преддверие ада, подслушал разговор Сатаны с Люцифером о средствах соблазнить людей: его пьеса разоблачит происки нечистого. У англичан название П. носил иногда актер, который, выходя на авансцену перед опущенным занавесом, произносил монолог в виде личного обращения к зрителям. У Шекспира в роли П. выступает то хор, то (в «Генрихе IV») «молва», вся покрытая нарисованными языками. Характер монолога имеют также П. Мольера к «Амфитриону» и «Мнимому больному», Расина — к «Эсфири» (П. — Piete) и т. д. Но уже у итальянских комедиантов П. является в виде сцены, напр. между директором театра и актером: прием, употребленный Гёте в одном из прологов к «Фаусту». Под пером Гёте и Шиллера (П. к «Лагерю Валленштейна») П. становится содержательной и интересной в теоретическом отношении формой. Поэт то переносит зрителя путем П. в ту атмосферу, в которой развивается интрига драмы, то приводит ее в связь с высшими началами, правящими жизнью, и тем сообщает личной драме широкий, универсальный смысл. Таковы П. на небе к «Фаусту», П. «Дон Жуан» Толстого: они не столько подготавливают будущие события, сколько освещают их, раздвигают сцену, перенося мысль зрителя от реального мира, изображенного здесь, к его сверхчувственным основам. Как подражание драме и в эпических произведениях (больших поэмах и романах) вступительная часть, рассказывающая о событиях, предшествовавших началу главного произведения, называется прологом.

Ар. Г

Прометей

Прометей (PromhJeuV, Prometheus) — в греческой мифологии сын титана Иапета и Климены (по др. Азии, Фемиды), или Урана и Климены, или Эвримедонта и Геры, брат Атланта, Менойтия, Эпиметея, супруг Гезионы (по др. Аксиофеи, Пандоры), отец Девкалиона, Геллена, Лика, Химерея. П. в первоначальных представлениях — космическое божество огня, родственное Гефесту (PurjoroV JeoV); так, в Афинах он почитался совместно с Гефестом и Афиной в академии (между Колоном и столицей), где в честь него стоял алтарь и статуя рядом со статуей Гефеста; тут же ,возле статуй, находился их общий жертвенник. Уже рано в мифах и сказаниях на первый план выступает этическое значение П.; оценив важность огня как необходимого фактора культуры, древние греки приписали появление его на земле «промыслителю» своему — П., который с этого времени сделался гением человечества, духовным его просветителем и учителем. Некоторые (Kuhn, Baudry, Decharme, Wecklein) считают мифологическое имя П. не специально греческими, а индо-германским, сближая слово PromhJeuV с санскритским pramathyus (=тот, кто трет — подраз. дерево о дерево для добывания огня) и pramantha (= палка, которую вращали в ступице диска для извлечения огня). По такому представлению П. первоначально был виновником появления огня на земле посредством pramantha — атрибут, которому в греческом мифе соответствует narJhx(=ferula, шпильник), в стволе которого П. перенес огонь с неба. На это сопоставление указывает, между прочим, прозвище индийского бога Агни-Прамати и название Турийского Зевса — PromanJeuV.Как бы то ни было, греческий П. гесиодовских и позднейших сказаний — благодетель человечества, олицетворение человека во всеоружии его духовных даров, — человека, ищущего совершенства, истины, бессмертия и дерзающего поравняться в своем духовном совершенстве с богами. Он — тип человека в борьбе с природой. противопоставляющего ее титаническим, слепым силам ум, хитрость, изобретательность. Гесиодовские сказания о П. сводятся к следующему. Когда боги уславливались с людьми в Меконе (у Сикиона) о том, какие почести должны воздаваться им, богам, П.. как посредник между обеими сторонами и промыслитель человеческого рода, разделил жертвенное животное на две половины: мясные части и съедобные внутренности завернул в шкуру, а кости и худшие остатки покрыл жиром, полагая, что боги выберут ту часть, которая с виду пожирнее. Зевс, однако, заметил хитрость, но желая иметь предлог для наказания ненавистного человечества, выбрал худшую часть в жертву, и за это лишил людей огня. Возникло, таким образом, сказание из попытки объяснить обычай сожигания в жертву богам худших частей животного; последующее поколение увидело в этом обычае оскорбление божества и приписало его мятежнику П., с именем которого вообще связывается установление жертв. Когда люди остались без огня, заступник их П. похитил его с очага Зевса (по др. с солнечной колесницы или из лемносского горна Гефеста) и перенес к людям в стволе narJhxўa. За это Зевс решил отомстить людям созданием женщины (Пандоры; см.), которая вместе с Эпиметеем, недальновидным братом П., была виновницей всех человеческих бед и напастей, а П. приковал к столбу (Гесиод, «Qeogonia» и «Eria kai ўHmerai»). Однако, позднее суждено было П. примириться с Зевсом через Геракла, который убил орла, прилетавшего днем клевать печень П., и освободил страдальца. В Афинах в честь него был установлен праздник — PromhJeia с факельным бегом (lampadhjoria, lampadhdromia), символизировавшим собою распространение священного огня среди людей. Священный огонь возжигался на жертвеннике в академии и должен был быть как можно скорее (отсюда факельный бег) донесен до города, чтобы заменить собой оскверненный употреблением старый огонь. В литературе миф о П. был излюбленным сюжетом древнего и нового времени, начиная с Эсхила, который первый увековечил идею П. мифа в своей трилогии (быть может, тетралогии — «PromhJeuV»), состоявшей из трех драм: «PromhJeuV DesmwthV» (Прикованный П), «P. loomenoV» (Освобожденный П.), «P. purjoroV» (П. огненосец) и, быть может, сатирической драмы («P. purcaeuV?»). До нас дошла одна из упомянутых драм — «P. DesmwthV». Содержанием ее является наказание П. за похищение огня и самоотверженная борьба его с неумолимо суровым Зевсом, который, олицетворяя собой мировой порядок, только что водворенный с низвержением титанов, жестоко наказывает ослушника своей воли, низвергая его в конце пьесы в преисподнюю вместе со скалой, к которой он был прикован. По Эсхилу, П. — сын Фемиды, титан, первоначально враг Зевса. Однако, заметив, что хитростью и умом легче обеспечить себе победу, чем грубой силой, он, не будучи в состоянии убедить в этом братьев-титанов, перешел на сторону Зевса. Когда в борьбе с Кроносом Зевс вышел победителем, он захотел ознаменовать начало своей власти созданием нового человеческого рода. Тогда П., гений существовавшего человеческого рода, вступился за его судьбу и передал ему с огнем ум, изобретательность, хитрость — для борьбы с природой. Оскорбленный этим, Зевс решается наказать ослушника своей воли и приказывает своим слугам — мощи и силе (KratoV и Bia) — с помощью Гефеста приковать мятежника к скале в Скифии близ моря. Прикованный П. жалуется на жестокость и неблагодарность своего мучителя — Зевса, который, забыв оказанные им, П., услуги во время борьбы с титанами, теперь обрек своего прежнего союзника на долгие муки, и притом за содеянное людям добро. Дочери Океана (хор) приходят утешать страдальца и вместе с ним жалуются на жестокость Зевса. Но у П. есть средство отомстить Зевсу: он знает от матери Фемиды тайну, от которой зависит судьба олимпийского владыки, и в сохранении этой тайны от Зевса видит средство заставить его смириться. Появление скиталицы Ио и рассказ ее о своих страданиях, виновником которых был тот же Зевс, еще более возбуждают против него П. Когда приходит вестник Зевса Гермес с требованием открыть умалчиваваемую тайну, П. решительно и надменно отказывается сделать это. Тогда Зевс посылает гром и землетрясение и П. вместе со скалой, к которой был прикован, проваливается в бездну. Сюжетом следующей, не дошедшей до нас драмы, «P. loomenoV», было примирение Зевса и П. После долгих мучений под землей, П. вместе со скалой опять очутился на земле, среди Кавказских гор. Продолжительные страдания измучили его: он ждет только одной смерти. Не довольствуясь этими страданиями узника, Зевс придумал новую пытку: он послал коршуна (орла, который прилетал через день клевать печень П., как вместилище дурных страстей и желаний, и давал на день отдых страдальцу лишь для того, чтобы исклеванная печень могла снова вырасти. Но вот является Геракл-освободитель и убивает коршуна. Тогда же приходят к П. получившие свободу и примирившиеся с Зевсом титаны и убеждают П. смириться и открыть тайну Зевса. Так закончилась долгая борьба человечества с богами. П. был освобожден от оков и вознесен на Олимп, в сонм бессмертных, получив дар бессмертия от Хирона, который мучился от отравленной раны и жаждал смерти. Верховный владыка неба укрепил свою власть и, обеспечив ей бесконечное существование, становится из жестокого и неумолимого — милостивым богом, — тем Зевсом, каким представляли его набожные греки начала V в. и каким он является в драмах Эсхила. Время жестокого режима и борьбы сменилось безоблачным периодом примирения неба с землей и человечество, искупленное страданиями П., вкусило наконец дары мирной и культурной жизни. Идея Эсхиловой трилогии в том, что всякий прогресс должен искупляться страданием (Вейль), а весь трагизм П. — в его близорукости, в непонимании высших мудрых целей мироправителя: вмешавшись со своей человеческой волей в высокие божественные планы Олимпийца, он падает жертвой этой борьбы. Новейшая литературная критика неодинаково поняла и объясняла пьесу Эсхила, и главным образом потому, что рассматривали ее одну, без связи с остальными пьесами трилогии, как самостоятельное художественное произведение. Так, в Зевсе видели отвратительный образ тирана, а в П. — поборника свободы, друга людей (Schutz) или истолковывали П., как идеального человека в борьбе с природой, противопоставляющего ее слепым силам свою непоколебимую волю и духовную мощь (A. W. Schlegel). Blumner находил идею драмы в возвеличении судьбы, которая осиливает произвол тирана, и борьбы, которая, сокрушая человека, возвеличивает его. Hermann полагал, что Эсхил в драме П. изобразил Зевса народных сказаний в противоположность тому великому Зевсу, образ которого носился в религиозных представлениях лучших художников первой половины V века. Welcker, Schomann, Well, Werklein объясняли эту драму в связи с остальными пьесами трилогии: по их мнению, Эсхил выразил в своем П. глубоко религиозную идею вечной, всемогущей, справедливой и премудрой власти Зевса, перед которой должны смириться даже такие сильные волей и умом полубоги-полулюди, как П.; стремления П., не смотря на их симпатичность и возвышенность, односторонни и все величие его жертвы ничто перед высшей волей Зевса. Schneider истолковывал идею Эсхила в том смысле, что Зевс хотел сделать добро людям, не дав им огня, как средства для распространения культуры, так как видел в ней залог гибели человечества: так что, по Schneider'y, Эсхил был провозвестником идей Руссо. Миф о Прометее обратил на себя внимание ряда великих поэтов — Гёте, Байрона, Шелли. Прометей Гёте (1773 или 1774 г.) — бог, равный Зевсу, презирающий Зевса, потому что тот, не смотря на всю свою державную силу — подчинен, как и все, судьбе. Гордость и богоподобная сила П. — не в праздном и бесцельном могуществе, а в творческой энергии, в живой деятельности, в способности переживать страдания и радости. Драматическая поэма Шелли «Prometheus unbound» (1821) — «этот увлекательный гимн к свободе в драматической форме» (Шерр) — изображает Прометея, как носителя духовного начала и разумной свободы, в противоположность Зевсу, который олицетворяет собой физический закон мира. П., по словам самого Шелли (Preface) — тип высшего совершенства нравственной и интеллектуальной природы, приводимой к лучшим и благороднейшим целям самыми чистыми и истинными побуждениями. Демогоргон, свергающий в конце концов Зевса с его мирового трона, приводит за собой век свободы, любви, мягкости (gentleness), добродетели, мудрости, терпения: так, благодаря могучему протесту П. миновало время деспотизма и порабощения духа. Байроновский П. (лир. стих. «Prometheus», 1816) — также воплощение высоких стремлений человека к свободе, гордый и непримиримый враг тирании, преступление которого было в том, что он старался уменьшать сумму человеческих несчастий и возвышать человека. Из других поэтических произведений на эту тему можно упомянуть еще трилогию «Promethee», Эдгара Кине (1837), и драму де Сеневиля Минара (1843), «Promesthee Delivre». Кине и Менар изобразили в П. обновителя духовной жизни человечества (предшественника Христа).

196
{"b":"4764","o":1}