ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ра

Ра — верховное божество древних египтян. Имя это означает «солнце», богом которого и был Р. Центром культа был Илиополь, где Р. был отожествлен с Тумом и где ему были посвящены, как его воплощения, птица феникс, бык мневис и обелиск. В других религиозных центрах Ра сопоставлен с местными божествами света: Амоном (в Фивах), под именем Амона-Р., Хнумом (в Элефантине) — в форме Хнума-Ра, Гором — в форме Ра-Гармахиса. Последнее сопоставление было особенно распространено. Известно несколько мифов об этом божестве, сохранившихся, кроме случайных заметок и намеков в различных религиозных сборниках и многочисленных гимнах, в специальном папирусе туринского музея, в надписях на стенах гробниц царей 19 — 20 дин. и др. Из них видно, что Ра считался сыном первобытного хаоса Нун и до мироздания пребывал в нем вместе с божествами стихий. Затем он, «более великий, чем произведший его, более древний, чем родившие его», вышел из Нун на том месте, где впоследствии возник город Великий Ермополь, и здесь, посде победы над силами мрака, повелел своим словом воссиять свету из цветка лотоса. Затем Ра произвел из себя пару богов: Шу и Тефнут, от которых родилась новая пара, Кеб и Нут — земля и небо, родители Осириса и его цикла. Эти божества составили так назыв. илиопольскую эннеаду, во главе которой стоял Р. Во время среднего царства было выработано возвышенное учение, по которому восемь божеств представляют единое со своим родителем, будучи членами тела верховного бога. Этот бог так говорит о себе в 17 гл. Книги мертвых: «Я — Тум, существующий, единый. Я — Р. в его первом восходе. Я — великий бог, создавший себя сам, создатель своего имени „владыки эннеады“. Я был вчера; я знаю завтрашний день». Создав мир, Р. царствовал над ним подобно человеку-фараону, и в это время был золотой век. Р. все держал в своих руках, благодаря магической силе своего таинственного имени. Его премудрая правнучка Исида, когда он состарился, хитростью выпытала у него это имя; последствием было неповиновение людей. Пo совету своего отца, Р. решился истребить человеческий род, наслав на него свое «око» в виде богини Гатир, которая произвела страшное избиение; люди стали тонуть в собственной крови. Р. сжалился и спас на другой день уцелевших людей, напоив Гатор допьяна. Однако неблагодарность людей огорчила Р. и он решился уйти от них на небо. Богиня последнего, Нут, предстала пред ним в виде коровы, и он уехал, сев на ее спину. Люди раскаялись, явились проводить его, изъявили готовность перебить его врагов и учредить в честь него жертвы и культ. Царствовать стали Шу и Тефнут. Но и удалившись на небо, Р. не перестал благодетельствовать землю. Ежедневно выезжает он с востока в дневной барке, в сопровождении других божеств, чтобы освещать землю, и через 12 часов пересаживается в ночную барку, чтобы в течение 12 ночных часов озарять 12 мытарств загробного мира. Зесь он побеждает чудовищ мрака и посещает богов и покойников, получавших от него наделы землей и считавшихся его вассалами. Только один час в сутки мог каждый из них наслаждаться его лицезрением и только особые избранники удостаивались счастья проводить с лучезарным богом все время, плывя с ним в барке. Эта участь считалась желанной для всякого благочестивого египтянина; отсюда множество гимнов в честь Ра и его изображений в надгробных надписях времен нового царства. Гимны эти попали и в «книгу Мертвых» (15 глава); кроме того, до нас дошли 75 «величаний» в честь Р. в гробницах царей 20 династии. Небольшие пирамидки, на каждой из четырех сторон которых изображалась солнечная барка в различные периоды суточной жизни и писались молитвы Р. под изображением коленопреклоненного покойника, также должны были облегчать последнему постоянное пребывание во свете. Изображался Р. с головой кобчика на теле человека, с солнечным диском и змеей урея на голове. О культе P., особенно в форме Амона-Р. в Фивах, сохраняются в Берлинском музее интересные ритуальные папирусы, изучение которых начато О. Э. ф. Леммом («Das Ritualbuch», 1886) и которые в настоящее время издаются. Первоначально при Р. не было женских божеств: он творил сам по себе, но впоследствии мы находим рядом с ним богинь Иycaаст, Рат и др. Искусственность их совершенно ясна, между прочим, уже из их изображений, которые делали из них двойника Исиды и Гатор, а не супруг иеракокефального бога света. Миф об истреблении людей см. у Naville, «La Destruction des hommes» (в «Transactions лондонского Общ. Библ. Археол.», т. IV и VIII); Brugsch, «Die neue Weltordnung» (1881); Lefebure, в «Zeitschrift fur agypt. Sprache» (1883). О плавании P., составляющем предмет книги «Амдуат» (о том, что в преисподней), см. у Масперо, в «Biblioth. Egyptolog.» (II, 1 — 181). Гимны в честь P. — у Naville, «La litanie du soleil» (Лпц., 1875).

Б. Т.

Рабат

Рабат. (арабск. Эрребат, также Сла-Джедид, т. е. Новое Сале) — город в Марокко, у Атлантического океана, на левом берегу р. Бураграб; по ту сторону реки находится город Сале (Сла). Число жителей в обоих городах 35000, из которых 1/3, исключительно мусульмане, живет в Сале; в Р. от 3 до 4 тыс. евреев и до 50 европейцев. Оба города окружены стенами, для защиты от нападений берберов; последние разрушили даже водопровод, по которому вода проходила в город, и теперь арабы привозят воду в кожаных мехах. Крепость Касба защищает город от нападений с суши и с моря. Развалины старинного дворца и мечети, с башней вышиной в 65 метр. (Гассана). Производство ковров, покрывал, циновок; шерстяной материи, дубленой кожи, туфель, глиняных изделий. Вследствие небезопасного рейда, торговля Р. не очень значительна. В 1893 г. привоз (хлопчатобумажные изделия, сахар, чай, шерстяные товары) равнялся 4134150 фр., вывоз (шерсть, шерстяные товары, кожи; ковры) — 1365425 фр.; в том же году число судов, посетивших P., было 81 (из них 73 паровых), вместимостью в 58274 тонны. Близ Р. находятся развалины древнего карфагенского города Села, впоследствии римской Хеллы (Ghella). Р. основан Якубом эль Мансур в 1306 г. и получил название Р. эль Фат (т. е. победоносный лагерь).

Рабле

Рабле (Франсуа Rabelais) — французский писатель, один из величайших европейских сатириков, родился в Шиноне, (в Турени), по одним известиям в 1483 г., по другим — около 1495 г. Что год рождения такого знаменитого писателя неизвестен в точности, это объясняется соединением вообще в биографии Р. действительных фактов с вымышленными, иногда чисто легендарными подробностями, которые долго принимались на веру. Критикой это соединение, в свою очередь, объясняется тем, что жизнь Р. рассказывали как его друзья и почитатели, так и его враги — и последних у него было гораздо более, чем первых. Насколько возможно очищенная от сомнительных примесей, биография Р. представляется в следующем виде. Он сын содержателя кабака (некоторые утверждают — аптекаря, занимавшегося и питейной торговлей), лишившийся матери в самом раннем возрасте, или (по другим известиям) очень рано отвергнутый ею и отданный в монастырь, чем некоторые биографы, с немалой натяжкой, объясняют отсутствие в произведениях Р. чистоты, идеальности, нежности. Прямо из кабацкой среды, где проходят первые 10 лет жизни P., он, по воле отца, попадает учеником в францисканский монастырь Сёльи, оттуда в монастырь de la Beaumette, затем, все в качестве ученика, в кордельерское аббатство в Fontenay le Comte; сохранилось известие, что во время этих переходов он встретил между своими товарищами-учениками юношу, который впоследствии послужил ему образцом ддя одной из самых выдающихся фигур в его романе — монаха Joan des Entommoirs. Недостаточно образованный, чтобы посвятить себя одной из «либеральных профессий», Р. поступил в монахи. Побудила его к этому, между прочим, и возможность, при известном материальном обеспечении, заниматься «гуманистическими» науками, занявшими в ту пору, т. е. в разгар возрождения во Франции, самое видное место в умственной жизни французов. Монашеская жизнь (и главным образом — ордена францисканцев), которой Р. обрек себя 25 лет от роду, находилась в резком противоречии с натурой P., неприязненной всяким мистическим крайностям и аскетическому умерщвлению плоти. Нерасположение его к монашеству усиливалось невежеством, фанатизмом и, вместе с тем, праздностью и развратом тех монахов, среди которых ему пришлось жить и которые уже теперь давали ему драгоценный материал для его будущих сатирических изображений. Тем ревностнее занимался он, в кружке нескольких единомышленников и благодаря сношениям с выдающимися деятелями Возрождения (напр. Бедой), своими любимыми науками. Когда неудовольствие монахов, которому немало способствовали и издевательства Р. над ними, приняло форму преследования, Р. бежал; хотя он скоро вернулся, но через год окончательно вышел из францисканского ордена и перешел в бенедиктинский. В монастырь он, однако, уже не поступал, и в качестве простого священника жил при дворе епископа мальезесского (MailIezais), Жоффруа д'Эстиссака, отличавшегося образованностью и эпикурейскими наклонностями и собиравшего вокруг себя многих французских «гуманистов». Весьма вероятно, что к этому же времени относится начало сношений Р. с Эразмом Роттердамским, к которому он всегда питал глубочайшее уважение, называя его своим «отцом», даже «матерью». Покровительство епископа, а также игравших значительную роль в истории тогдашнего просвещения и занимавших важное положение братьев дю-Беллэ, дало Р. возможность, не обременяя себя исполнением своих церковных обязанностей, заняться ботаникой и медициной. В 1630 г., сохраняя звание священника, он поступил на медицинский факультет университета Монпелье. Здесь мы видим его и читающим публичные лекции по медицине (объяснение «Афоризмов» Гиппократа и «Ars parva» Галлиена), и выпускающим в свет некоторые ученые (не особенно важные по достоинству) сочинения и бывшие тогда в моде «альманахи», наконец — практикующим врачом, не смотря на то, что степень доктора медицины он официально получил значительно позже. Такую же деятельность продолжает он и в Лионе, куда переезжает из Монпелье, — но тут он вступает и на тот путь, на котором ему суждено было приобрести бессмертную славу: в 1532 или 1533 г. появляются в первой редакции две первые книги его знаменитого романа, без подписи автора (из боязни преследований), под псевдонимом «Алкофрибас Назье» (анаграмма его имени и фамилии), и под заглавием «Grandes et inestimables chroniques du grand et enorme geant Gargantua». Образцом для него послужила народная книга под тем же заглавием, рисовавшая в карикатурном виде отживший мир рыцарских подвигов, романтических гигантов и волшебников. Последующие книги как этого романа, так и его продолжения, «Пантагрюэль», появлялись затем последовательно в течение нескольких лет, в разных переработках; последняя, пятая, появилась в полном виде лишь через двенадцать лет по смерти Р. Замеченные в ней недостатки вызвали сомнение в принадлежности ее Р. и разные на этот счет предположения, из которых самое основательное — то, что план и общая программа принадлежат Р. и даже все главные подробности были намечены им, а многие и вполне им написаны. Важным событием в жизни Р. была, почти одновременно с выпуском первых книг «Гаргантюа», поездка его в Рим в качестве секретаря дю-Беллэ. Она обогатила его наблюдениями, давшими ему богатую пищу, как сатирику, бичевание которого обрушивалось преимущественно на испорченное католическое духовенство. Во время второй поездки в Рим, при папе Павле III, P., путем ухаживаний за кардиналами и другими влиятельными лицами, добился от папы прощения своих многих провинностей (в том числе и бегства из монастыря) и несколько улучшил свое материальное положение. Тем не менее, преследования духовенства и парламента, выражавшиеся даже в сожжении его книг, заставляли его, несмотря на покровительство короля Франциска I, переезжать с места на место, терпеть всяческие лишения и постоянно дрожать за свою личную безопасность, особенно в виду тех насилий и казней, которые беспрерывно совершались над его лучшими друзьями и единомышленниками. Наконец, в 1551 г., он получил приход в Медоне (местечко около Парижа), где им была выпущена 4-я книга «Пантагрюэля». Хотя анафемы Сорбонны продолжались с прежней силой, но могущественная протекция (между прочим — Дианы де-Пуатье) позволила автору вести относительно спокойное существование до самой смерти. Умер он в Париже в 1553 г.; смерть его обставлена у биографов такими же легендарными подробностями, какие изукрасили всю его жизнь; иные из них, однако, более или менее подтверждаются довольно надежными свидетельствами. Таков, например, рассказ о том, что незадолго до смерти он пожелал одеться в рясу бенедиктинского монаха, и когда его спросили о причине, отвечал каламбуром: «Beati qui moriuntur in Domino»; — или об ответе его посланному от кардинала Шатильона с вопросом о состоянии его здоровья: «Dis a monseigneur en quelle galante humenr tu me vois: je vais querir un grand peut-etre»; — или еще о словах, будто бы произнесенных им с хохотом за несколько минут до смерти: «Tirez le rideau, lа farce est jouee». Самый замечательный писатель своей эпохи, Р. является, вместе с тем, самым верным и живым отражением ее; стоя наряду с величайшими сатириками, он занимает почетное место между философами и педагогами. Р. — вполне человек своего времени, человек Возрождения по своим симпатиям и привязанностям, по своей страннической, почти бродячей жизни, по разнообразию своих сведений и занятий. Он является гуманистом, медиком, юристом, филологом, археологом, натуралистом, богословом, и во всех этих сферах — «самым доблестным собеседником на пиршестве человеческого ума». Все умственное, нравственное и социальное брожение его эпохи отразилось в двух великих его романах. Внешняя форма их — мифическо-аллегорическая, бывшая в духе того времени и составляющая здесь только рамку, которую автор находил наиболее удобной для выражения своих заветных мыслей и чувств. Великое значение книги Р. (ибо «Гаргантюа» и «Пантагрюэль» составляют одно нераздельное целое) заключается в соединении в ней сторон отрицательной и положительной. Перед нами, в одном и том же лице автора, великий сатирик и глубокий философ, рука, беспощадно разрушающая, создает, ставит положительные идеалы, и притом такие, которые живы и в наше время. Стоя на почве несомненной исторической действительности (комментаторы находят много намеков даже на известные исторические личности той поры), Р., как сатирик, клеймит тогдашнюю систему воспитания, с преобладанием в ней сухой и нелепой схоластики, систему гражданского права, приемы медицины, направление политики, вечные войны, с их ужасными последствиями, и победы, с их гнусными результатами, злоупотребления в судопроизводстве — наконец, и резче всего, тогдашнюю церковь, в лице ее высших и низших представителей, причем он стоит вне и выше всяких партий, с одинаковой строгостью осуждая все, что находит дурного у католиков, лютеран, кальвинистов и т. д. Орудие сатиры Р. — смех, смех исполинский, часто чудовищный, как его герои. «Страшному общественному недугу, свирепствовавшему повсюду, он предписал огромные дозы смеха: все у него колоссально, колоссальны тоже цинизм и непристойность, необходимые проводники всякого резкого комизма». Этот смех, однако, отнюдь не цель, а только средство; по своей сущности то, что он рассказывает, вовсе не так смешно, как кажется, на что указывает сам автор, прибавляя, что его произведение похоже на Сократа, у которого под наружностью Силена и в смешном теле жила божественная душа. В положительной стороне его романов на первом плане теория воспитания, в которую он вложил все, что почерпнул из своего житейского опыта и из своих научных знаний. Ее фундаментом он ставит полную гармонию развития души и тела, т. е. то, на чем зиждятся позднейшие педагогические теории Монтеня, Локка, Руссо. Научая людей, какими путями можно и должно достигать истинного счастья, Р. выражает свой идеал счастья в изображении Тедемской обители, «этого истинного дворца Возрождения, где автор соединяет людей, душа которых предпочитает удовлетворению физических аппетитов утонченные наслаждения духовной стороны человека». — а затем в заканчивающем весь рассказ эпизоде «божественной бутылки», который одним из исследователей очень хорошо объясняется путем сближения со всей моралью Возрождения. Чисто-художественное достоинство произведений Р., несмотря на несколько крупных недостатков, обусловленных отсутствием эстетического чутья (в чем сознавался сам автор), также велико. Особенного внимания заслуживает изображение нескольких характеров (Jean des Entommoirs, схоластик Янотус, сделавшийся почти нарицательным Панург и др.), а также язык, положивший начало освобождению французской речи от безобразных оков, наложенных на нее латинствующими схоластиками, и стиль, в котором замечательно искусство несколькими штрихами, эпитетами и т. п. обрисовать целую физиономию. Соч. P., частями и вместе, издавались несколько раз; лучшее, вполне классическое издание — Марти-Лаво, вышедшее в 1875 г. под заглавием: «Oeuvres Completes de Rabelais», с примечаниями и словарем. Лучшие сочинения о P.: Gebhardt, «La renaissance et la reforme» (1877); Stapfer, «R., sa personne, sou genie, son oeuvre» (1889); Mayrargues, «Rabelais»; Arnstadt, «R. und seiu Traite d'education» (1871); П. В — б — ъ.

1
{"b":"4765","o":1}