ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На политический путь В. был приведен не жаждой славы, а гуманным чувством. Во время поездки в Верхнюю Силезию, о которой сказано выше, он пришел к убеждению, что «врачи — естественные адвокаты бедных, и значительная часть социального вопроса входит в их юрисдикцию». С тех пор наука и политика идут у В. параллельно, соединяясь в одно целое в области общественной медицины. Чтобы способствовать развитию санитарного дела, он стал принимать участие в выборных городских учреждениях. Усилия В. в этом отношении увенчались полным успехом. Германские правительства вняли его красноречивым увещаниям и принялись постепенно осуществлять его планы по санитарной части. Благодаря его неутомимой деятельности, Германия и в особенности города ее достигли мало помалу той высокой степени совершенства в санитарном отношении, на какой они стоят ныне. Особенно многим обязан ему Берлин, в муниципальном управлении которого он участвует с 1859 г. Сюда относятся его сочинения: «Kanalisation oder Abfubr» (Берлин, 1869); «Reinigungund Entwasserung Berlins» (Берлин, 1870 — 79); «Die Anstalten der Stadt Berlin fiir die offentliche Gesundheitspflege» (Берлин, 1886). Наряду с участием в городском самоуправлении стоит его деятельность в парламенте, где опять таки санитарные вопросы составляют как бы его личную специальность; но и в обсуждении вопросов общеполитических он принимает весьма видное участие. Избранный в депутаты прусского сейма тотчас по возвращении своем из Вюрцбурга, он в том же 1856 г. сделался одним из основателей и вождей прогрессистской партии, впоследствии соединившейся с сецессионистами и превратившейся в партию свободомыслящих. Своим влиянием на ход дел эта партия в значительной степени обязана В., неуклонной твердости его в убеждениях, неутомимой его деятельности и безупречной чистоте его имени, которого никогда не смела коснуться клевета. Во время известного конфликта прусского правительства с сеймом (1862 — 66) Вирхов был одним из главным вождей оппозиции. После создания Германской империи Вирхов на время удалился с политической арены. Громкие победы германского оружия его не увлекали, в благодетельность империи, железом и кровью объединившей германский народ, он не верил. «Я не гожусь теперь», — говорил он депутациям избирателей, неоднократно просившим его принять депутатские полномочия, «в представители страны; при существующем ее настроении мне нечего делать в парламенте. Может быть я доживу до того времени, когда мой голос опять понадобится народу; тогда я явлюсь, если он позовет меня, но теперь нет». Это время наступило в начале 1880-х годов, в самый разгар реакционной политики кн. Бисмарка. Тогда В. впервые вступил в имперский парламент в качестве депутата от города Берлина и с тех пор занимает одно из первых мест в партии свободомыслящих. Биография В. в «Вестнике Европы» 1882 г., № 8.

Висконти

Висконти (Visconti) — итальянский аристократический дом. Первый, исторически известный из этого дома, был Элипрандо, назначенный в 1037 г. миланским вицеграфом (vicecomes или visconte); сын его, Оттон, принял отцовский титул, как прозвище, и назвался В. Его потомки играли видную роль в Милане и Ломбардии, оспаривая первенство у дома делла Торре. — Оттон В. (1207 — 1295) 18 лет управлял Миланом; но после его смерти власть перешла опять к делла Торре, над которыми окончательно восторжествовал только Маттео В. Великий (1250 — 1322), получивший в 1311 г. сан императорского викария и миланского графа. Правнук последнего Джангалеаццо (1347 — 1402) принял титул герцога, в 1395 г. Сын его, Филипп-Mapия (1391 — 1447), имел только дочерей, и власть перешла к его зятю Франческо Сфорца. Боковые линии дома В. существуют до настоящего времени; к одной из них принадлежит семья известных археологов. Совершенно отдельный дом представляет собою швейцарско-итальянский род В.-Веноста.

Витализм

Витализм — так называется учение о «жизненной силе», как особом принципе или начале, управляющем явлениями, протекающими в живых организмах. Виталистами же назывались приверженцы этого учения. Таким признанием воодушевляющего живые организмы духовного принципа характеризуется учение анимистов или виталистов, среди которых можно отметить имена Платона, Аристотеля и в особенности Аретея (50 г. до Р. X.), кажется впервые употребившего выражение «жизненная сила», употреблявшееся с тех пор в течение всех последующих столетий, вплоть до первой половины текущего века, в особенности представителями медицинской школы Моннелье. В физиологии Бурдаха (1837) мы встречаемся еще с отголосками учения виталистов; после изучения функций органов он выражает неуверенность, чтобы этим путем можно было когда-нибудь выяснить явления жизни. Бюффон утверждал, что в состав живых тел входит особое им присущее химическое начало, не встречающееся ни в одном из тел неодушевленной природы.

Против учения анимистов, или лучше виталистов, стояло другое учение материалистического характера, а именно — атомистов, с главой их Демокритом, по которому все явления жизни сводятся лишь на движение атомов. Не духовный принцип, но механическая необходимость определяют, по словам атомистов, мировой строй со всеми его жизненными явлениями. Пока в науке о жизни организмов господствовали только одни умозрения и отвлеченные гипотезы, до тех пор В. в биологии и физиологии имел бесспорный перевес. Но с применением, с конца прошлого столетия, к разработке явлений жизни экспериментального метода, вооруженного точными методами физического и химического исследования, биология и физиология начали обогащаться многочисленными фактами, доказывавшими как в общем, так и в частности, что и явления жизни, подобно всем остальным явлениям природы, подчиняются строго определенной закономерности или детерминизму, по выражению Клода-Бернара, т. е., что каждое жизненное психическое или телесное явление протекает только при строго определенных физико-химических условиях. Одновременно с этим было доказано, что в состав живых организмов не входит таких тел, которых бы не было в неодушевленном мире, что многие соединения, вырабатываемые метаморфозом веществ в организмах, получаются искусственно и лабораторным путем; было выяснено с весами в руках, что и в животных организмах ни один атом вещества не исчезает и не нарождается, а только превращается и что в них также применяется закон превращения сил. В виду таких огромных приобретений, толчок к которым был дан знаменитым Лавуазье, живые организмы становились в глазах исследователей полем игры все тех же общих физикохимических сил природы, находивших здесь, благодаря своеобразному устройству живых тканей и органов, особое применение и превращение. Этот механический взгляд на явления жизни, благодаря высокой научной продуктивности его, за последние десятилетия совершенно вытеснил воззрение виталистов и ныне физиологию, ближе всего касающуюся явлений жизни, называют не чем иным, как прикладной физикой и химией живых организмов. Согласно с этим и всякое физиологическое исследование явлений жизни имеет в окончательном результате целью сводить их на физические и химические причины, т. е. на механические законы, управляющие ими.

Вот против этого-то заключения, служившего путеводной нитью биологов и физиологов последних десятилетий вооружился известный физиолого-химик проф. Бунге во вступлении к своей книге «Lehrbuch d. Physiologischen Chemie» (1887). В талантливом очерке «О витализме и механизме» (Vitalismus und Mechanismus) автор указывает на недостаточность механического метода, как орудия исследования жизненных явлений и на полную несостоятельность его в деле объяснения активных сторон жизненных явлений. Бунге оспаривает современное учение о том, что в живых существах действуют только те же силы и вещества, как и в остальной неодушевленной природе, так как никакими физико-химическими законами нельзя объяснить главных активных сторон жизненных функций: явлений развития организмов и отдельных органов из первоначальной яйцевой клетки, явлений наследственной передачи и развития психических функций в обширном смысле слова. Столь же необъяснимым с точки зрения механической представляются, по мнению Бунге: непосредственные причины возникновения нервных импульсов, управляющих функциями органов, способность выбора клетками пригодного для них материла и отталкивания негодного, целесообразная деятельность фагоцитов, своеобразное всасывание пищевых веществ из пищеварительного канала и выработка железами секретов — противоположно законам простой физической диффузии и осмоса сквозь мертвые перепонки. Все, что есть активного в перечисленных жизненных явлениях, безусловно недоступно ни для физики, ни для химии, ни даже для гистологии, которая исследование с целого организма переносит на мельчайшую клетку или часть ее; но и тут приходится сталкиваться с теми же активными тайнами жизни, которые, по мнению Бунге, недоступны механическому способу исследования. В качестве существенного возражения против механической точки зрения неовитализм Бунге приводит тот факт, что явления внешнего мира не имеют ничего общего с нашими ощущениями и представлениями о них и что нам доступны лишь проявления собственного нашего сознания; отсюда вытекает главное требование неовитализма, чтобы мы, пользуясь внутренним чувством, исходили из внутреннего, непосредственно доступного нам мира явлений для объяснения более неизвестного нам мира внешних явлений. Материализм же делает как раз обратное. Наконец, многие элементы психической жизни совершенно лишены для нашего внутреннего чувства всякого пространственного оттенка, а следовательно не могут быть выяснены из явлений движения; приняв же эту посылку за верную, пришлось бы заключить, что эти элементы психической жизни недоступны механическому объяснению.

76
{"b":"4766","o":1}